— Лучше, Вася, лучше. Ты даже не представляешь, насколько лучше.

Вася помолчал, потом сказал осторожно:

— Ну, Паша, ты меня всерьез заинтриговал. Может, чтобы не тянуть, сразу с тобой поужинаем сегодня? Ты как, свободен будешь часов в шесть?

Я взглянул на часы:

— Хорошо. Давай, может, в «Арарате» в шесть встретимся. Я там вчера был, мне понравилось. Да, и кстати говоря, а ты по какому вопросу мне звонил?

И тут Вася, было слышно, несколько засмущался:

— Да, тут такое дело, Паша, ко мне в Москву хотят приехать в гости мать с отчимом моей Риты. Как бы они, конечно, все это так обставили, словно у отчима командировка в Москве, а жену он просто так с собой прихватил. Но есть у меня такое впечатление, что они хотят посмотреть, как я тут живу, ну и в целом глянуть на то, как я в Москве устроился.

— Ну, понятное дело, — усмехнулся я, — дочку свою тебе отдают, вот и хотят посмотреть хотя бы, где она жить будет после свадьбы, раз ты в Москву ее к себе забираешь.

— Ну, это дело понятное. Конечно, и квартиру я им свою покажу. И жить они у меня будут в той самой комнате, где потом мы с Ритой жить будем. Но я что хотел тебя попросить, чтобы получше впечатление на них произвести. Нельзя ли мне их привезти к тебе в гости? Посидим, пообщаемся. У тебя же ремонт совершенно необычный, с моим и близко не сравнить. Да и в целом пусть посмотрят, какие у меня друзья имеются.

Я только головой покачал, когда это услышал. Ну Вася, ну махинатор. А потом подумал, почему бы и нет? Родители у Риты, насколько я знаю, люди вполне приличные. Полковник милиции отчим. Ну а мать, хотя с Васей вначале и не поладила, авось со временем смирится и не будет плохой тещей. Хотелось бы верить, что ему повезет, в отличие от меня. Ну и Вася сам будет, а это неплохо. Так что фактически это чуть более расширенный ужин с Васей, чем если бы он сам просто к нам один в гости пришел.

— Почему бы и нет, Вася. Только нам нужно будет даты согласовать. Я скоро в Италию уезжаю.

Вася был очень доволен моим согласием, и даты мы быстро согласовали.

После разговора с другом, занялся развитием той идеи, что моя умница жена дала по улучшению пьесы. Ну да, что-то я совсем заработался, раз забыл про романтическую линию в произведении.

Пусть будет у Миронова любовь в отряде, красавица цыганка, и погибнет она от фашистской пули… Лучше всего даже от пули того предателя, что отряд сдаст немцам. Пусть он ей соврет, что Миронова тяжело ранили, она примчится его перевязывать и спасать, а он ее убьет. Представляю, какая в зале будет тишина, когда зрители, зная, что она в ловушку идет, будут за этим следить…

Нет, жена у меня, определенно, умничка. Уровень драматизма с этой идеей определенно вырастет.

Закончив с проработкой этой линии, распечатал всю пьесу набело. А глянув на часы, тут же поспешил на совещание с Захаровым и другими членами нашей группировки.

Москва, «Полет»

Собрались впятером на заводе «Полет». Я, Захаров, Бортко, Сатчан и Пахомов. Но прежде чем в кабинет музея пойти, чтобы там к совещанию перейти, Захаров сказал мне, чтобы я плитку новую показал всем. Ну а я и сам рад был, конечно. Еще недавно это был никому не понятный проект, на котором я настаивал, и мне просто навстречу пошли, а теперь вот он, результат, которым гордиться можно!

Повел всех к багажнику и показал.

Произвела, конечно, новая продукция впечатление на всех. И руками трогали, и ногтем скребли, проверяя, насколько прочное покрытие. И костяшками пальцев стучали. А также поднимали, и с уважением кивали — мол, увесистая штуковина!

В общем, интерес новая плитка вызвала совершенно заслуженный. Ну а после этой демонстрации новой продукции пошли уже совещаться в музей.

— Итак, товарищи, какие у нас варианты? — спросил Захаров как бы и всех, но при этом глядя на меня. Я так понял, что основную суть того, что мы с ним утром обсуждали, он до всех остальных уже довел. О том, что это будет жутко дефицитный товар, и с кучей народу можно отношения испортить, если поставить его не удастся. Так что теперь уже решения какие-то нужны были по этой непростой ситуации.

— Ну, вариантов у нас не так и много, — сказал я, не дожидаясь, когда Захаров меня прямо попросит выступить. Все же мой проект, да у меня и идеи некоторые по нему появились после утреннего разговора с Межуевым. — Первый, самый пораженческий, это если мы вообще от этой новой продукции отречемся. Мол, комбинат ЖБИ взял это и сам все сделал по своей инициативе. Ему вся слава и принадлежит. Но Пигорева, конечно, жалко, затопчут его. Запросто кого-то из своих директором вместо него посадят, чтобы самим дефицитную продукцию получать и нужным людям раздавать.

— Нет, первый вариант меня не устраивает, — поджав губы, сказал Захаров.

— Второй вариант. — продолжил я. — Вам, Виктор Павлович, к Гришину пойти с этой продукцией и объяснить всю ситуацию. Что так и так, инициативно новую продукцию создали. Но опасаетесь вы определенного ажиотажа, чтобы не затоптали те, кто ринутся ее для своих нужд приобретать. Это же как с детскими площадками может получиться. Хотя, наверное, про детские площадки все же при Гришине говорить не надо. Там у вас не все сразу по ним срослось, если я правильно помню…

Захаров молча кивнул.

— Гришин человек опытный и серьезный. Он, наверное, посоветует, стоит ли кого-то еще взять в компанию дополнительно. Потому что он, конечно, член Политбюро и влиятельный человек. Но такой натиск, что начнется, не факт, что и он сможет в одиночку выдержать. Но конечно, надо ли кого-то дополнительно позвать в компанию, он сам должен решать.

— Ясно, Паша, а есть еще и третий вариант? — спросил Захаров.

— Есть, Виктор Павлович, — кивнув, я принялся рассказывать. — Третий вариант — мы вообще об этой новой продукции пока что помалкиваем и сначала изготавливаем всю необходимую плитку для нашего музея. Потому что если просто все на самотек оставить и слухи об этой продукции разойдутся, то для музея нашего плитка не раньше, чем лет через десять по очереди подойдет, чтобы никого из желающих ее приобрести для себя не обижать.

Бортко засмеялся, но несколько нервно. Захаров кивнул, что, мол, так оно и есть. Всегда найдется кто-то более важный, кому угодить захочется. Я продолжил:

— Ну а потом уже, после того как все нужды нашего музея будут обеспечены, на Кремль уже плитку эту будем выводить. Принимать заказы от желающих свою дачу также украсить. И отбиваться от огромного потока желающих этой плиткой обзавестись…

Не дожидаясь нового вопроса от Захарова, сказал:

— Но есть еще и четвертый вариант. Он из себя сочетает и второй вариант, и третий. Но в нем есть еще дополнительные нюансы. Сделаем таким образом. Выпишем на музей заказ раз в десять больше его реальных нужд. Там, конечно, много плитки надо, для начальных нужд хотя бы несколько тысяч квадратов. Но давайте мы заказ от «Полета» на него сделаем на тридцать тысяч квадратов. Единственное, что на территории самого завода вряд ли столько места будет, чтобы изготовленную плитку хранить. А везти излишки в Городню, чтобы потом их обратно в Москву отвозить, дело, наверное, не очень хорошее. Но можно тогда склады свободные на одном из наших предприятий поискать для этой плитки…

А потом мы заказ изменим, мол, ошибка вышла, плитки слишком много заказали. И получится, что у нас достаточно большие объемы плитки уже в наличии будут иметься.

Начинаем в Кремле дорожки мостить. Тут же получаем первую реакцию от серьезных людей из Кремля. Реакцию понятную, нам тоже это надо. И у нас уже кое-какой запас будет на первое время, чтобы хоть нужды членов Политбюро удовлетворить и их родственников. Но, правда, потом, к сожалению, все равно наступит этап дефицита. И куча серьезных просителей ни с чем останутся, которых неплохо бы нашими должниками сделать за оказанное содействие. Невелик долг, но в любом случае не помешает же, правильно? Не каждый, но большинство все же приличных людей про свои долги помнят.