Ну да, я понимал, само собой. Та информация, которую работники КПК собирают в ходе своих расследований, она же максимально взрывоопасна. Тут такие папки с компроматами можно заполучить, которые в ОБХСС никогда не добыть. ОБХСС, когда на предприятие приходит и там всякие схемы коррупционные раскрывает, может арестовать всех вплоть до директора. Но если организатор повыше сидит в партийных органах, то ему, как правило, ничего и не будет.

А вот КПК, в отличие от ОБХСС, является настоящей грозой для партийных деятелей. Не каждого, конечно, достать может. Я уверен, что сколько бы в КПК ни было компромата на того же Брежнева или Кулакова, задеть они их все же не осмелятся. Но партийцам уровнем пониже, которым ОБХСС нечего и думать что-то предъявить, КПК вполне может всю жизнь испортить.

— Тогда у меня, Владимир Лазоревич, пожалуй, есть один кандидат. Только мне надо с ним как следует по этому поводу переговорить. Так-то я уверен, что он нам подойдет. Но надо просто убедиться, что его это направление устраивает для дальнейшей работы. Ну и, кроме того, я даже не знаю, коммунист он или нет. Никогда его не спрашивал.

— А какое у него звание? — спросил меня Межуев.

— Майором служит.

— Значит, должен быть коммунистом. А как фамилия, может быть, я его и сам знаю?

— Это майор Василий Баранов. Я с ним уже по линии Комсомольского прожектора сотрудничал и в аналогичной группе, которая в Верховном Совете не так и давно была создана. Каждый раз показывал он себя просто блестяще. А так-то я с ним познакомился еще в своем Святославле. Он там под прикрытием на заводе работал и так добросовестно этим занимался, что в больнице потом с черепно-мозговой травмой оказался. Слишком уж ретиво за расхитителями социалистической собственности охотился…

— Храбрый, значит, и принципиальный, — одобрительно кивнул Межуев. — Такие люди нам нужны. Ну и тем более его может заинтересовать то, что наших работников никто по голове тяжелыми предметами не бьет, когда они раскапывают какую-то неприятную для серьезных лиц информацию.

— Да, это несомненно отличие в выгодную сторону, — улыбнулся я, — но все же мне с майором Барановым надо переговорить по этому поводу.

— Да, Паша, конечно, майор Баранов мне уже начинает нравиться по твоему описанию, так что, думаю, мы с ним сможем поладить. — улыбнулся Межуев. — Так, теперь по конкретным деталям. В общем, мне тут еще несколько дней нужно для того, чтобы некоторые собственные вопросы с Арвидом Яновичем утрясти. А вот дальше тебе уже позвоню, чтобы ты шел в Верховный Совет и заявление на перевод к нам в КПК писал. Будем надеяться на ту должность, что я с тобой сейчас согласовал. Но, ежели не удастся, то, надеюсь, ты не обидишься, если все же только в роли инструктора тебя Пельше будет у нас видеть, учитывая твой возраст и малый стаж работы?

— Ну тут уж как получится, конечно, Владимир Лазоревич, — развел я руками. — Я же понимаю, что руководству виднее.

— Ну молодец, раз понимаешь, что руководству виднее, — усмехнулся Межуев. — Ну хорошо. Жди моего звонка.

— Владимир Лазоревич, тут еще такой момент. — не позволил я ему закончить наш разговор. — Я скоро в Италию поеду на полторы недели.

— В Италию? — удивился Межуев.

— Да, получил приглашение от родственников моей сестры. У меня же сестра замуж вышла за ливанца, который потом в Италию переехал. Состоятельные люди. У них там целый чемоданный завод есть. Вот от этого завода на меня приглашение и было оформлено. Уж не знаю по каким соображениям именно от завода…

— Ну что же, — сказал Межуев, — если приглашение от завода, то, в принципе, это даже лучше, чем если бы оно было от этого твоего свойственника. В каких числах ты поедешь, Паша?

— С пятнадцатого по двадцать пятое марта там буду, — сказал я.

— Ну, в принципе, тогда мы твой перевод в КПК к нам можем устроить после твоего возвращения. Да, кстати говоря, напомни, ты уже успел в партию вступить или еще года нет с момента, как тебя кандидатам оформили?

— Вот как раз двадцать седьмого марта партсобрание будет в МГУ, на котором этот вопрос будут рассматривать, — сказал я.

— Вот, это очень хорошо, что так скоро уже оно будет. — обрадовался Межуев. — А то как в отдел кадров тебе идти оформляться, если ты даже еще не коммунист, а только кандидат в члены партии? Вот, значит, тогда сразу после двадцать седьмого, как партийный билет получишь, и будем решать вопрос с твоим переводом к нам. Тогда уже звонка от меня не жди, а сам после двадцать седьмого числа ко мне по этому поводу обращайся, — сказал Межуев.

Вышел из кабинета Межуева в прекрасном настроении. Улыбнулся Таисии Григорьевне, и она мне тоже очень радостно улыбнулась. У меня новая мысль возникла. Может быть, ей Межуев сказал про свои большие планы в отношении меня, вот она такая и вежливая со мной стала, учитывая, что шефа она очень уважает.

Ну ладно, даже если и не так, не очень это и важно.

Махнул рукой на свои предположения о странностях в поведении Таисии Григорьевны, и пошел к машине.

Москва, КПК ЦК КПСС

Межуев только минут пять как отправил Павла Ивлева с хорошими новостями из своего кабинета, как его секретарша после щелчка селектора сообщила немного испуганным голосом:

— Владимир Лазоревич, к вам Громыко Андрей Андреевич. Вернее, его помощник звонит по поводу разговора с министром.

— Соедините, — велел Межуев несколько удивленно.

С Громыко он знаком был лично, но не очень хорошо. Пересекались разве что на разных партийных мероприятиях высокого уровня. Чисто тот случай, когда здороваешься и пожимаешь руку человеку, но не более того. Тем более профессии у них достаточно разные с министром иностранных дел.

Интересно, что ему могло от него понадобиться? Неужто прознал по поводу его предстоящего карьерного повышения и хочет одним из первых его поздравить, чтобы сформировать хорошее отношение на будущее? Был бы это кто пониже по должности, а не министр иностранных дел с той репутацией, которую уже наработал, и член Политбюро, в это еще можно было бы поверить. Но для Громыко это слишком мелкие игры, чтобы ими заниматься. Явно все же не тот у него повод для разговора.

Помощник Громыко, вежливо поздоровавшись вначале, спросил Межуева, не найдется ли у того времени для личной встречи с министром иностранных дел.

Межуев позволил себе полюбопытствовать, по какому поводу предлагается встретиться, и был немало удивлен, когда получил ответ, что Андрей Андреевич хотел бы с Межуевым поговорить по поводу его помощника Павла Ивлева.

Вот же как совпало все удивительно, — задумался Межуев. — Только что с Ивлевым переговорили, и всего через несколько минут помощник Громыко по его поводу звонит, о встрече с министром договаривается.

Что же, интересно, такое Громыко хочет от меня по поводу Павла услышать? — ломал он себе голову.

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой, а мне Валентина Никаноровна и говорит:

— Павел, вам майор Баранов звонил. Я ему сказала, что ему лучше через пару часиков перезвонить.

Забавно вышло. Мы же с Васей еще после Японии ни разу и не общались. Я его сам собирался звонить, а тут, как говорится, на ловца и зверь бежит. Ну, мой вопрос к Васе понятен. Но интересно, по какому поводу он сам меня разыскивает?

У меня был и домашний телефон Васи, и рабочий. Глянув на часы, набрал рабочий. Все правильно, Вася у себя на работе оказался.

— Привет, дружище, — сказал я, услышав его «Алло». — Как там у тебя дела? Это Павел Ивлев.

— О, Паша, зачем представляешься? Слышимость хорошая, я тебя без проблем узнал. Ну как ты в Японию съездил?

— Прекрасно, Вася, просто прекрасно. У меня, кстати, к тебе разговор есть. К счастью, вовсе не по Японии. Но тебе, наверняка, он будет интересен. Надо бы встретиться, посидеть, пообщаться.

— Что, очередное какое-то расследование? Как одно из тех, после которых я майором стал досрочно?