В груди у Жанны родилась надежда. Неужели хоть кто-то Ивлева раскусил, как и она, что он всего лишь приспособленец и блатной выскочка? Ну что же, правильно этому товарищу подсказали. Он точно пришел по адресу. Она готова со всей искренностью и честностью всю правду про Ивлева ему рассказать.

— Да, вы знаете, Николай Сергеевич, у меня тоже есть определенные сомнения в адрес Павла Ивлева, — подтвердила она.

— Буду признателен, если мы не по имени-отчеству будем общаться, а просто по именам, — улыбнувшись, предложил посетитель.

Жанна немножко оробела. Но, конечно, ей было приятно такое предложение от такого красивого и представительного мужчины. И она, согласившись его принять, продолжила.

— У меня лично такое впечатление сложилось, что на Ивлева целая куча людей работает. И возможно, даже не по своей воле, а потому что кто-то ему протекцию сверху оказывает очень серьезную. Вот представьте, прямо сейчас он даже и на занятия не ходит!

— Пропускает занятия, значит, говорите? — тут же оживился посетитель.

— Нет, не пропускает. Он право выбил от ректора на свободное посещение, — помотала головой Жанна. — Но извините меня, а как же он тогда, позвольте узнать, умудряется на сплошные пятерки все экзамены сдавать, если он не посещает занятия? Не такой же он и вундеркинд, согласитесь, каким его расписывают.

— Значит, вы считаете, что он точно не вундеркинд?

— Да какие могут быть сомнения, — хмыкнула презрительно Жанна и тут же испугалась, что Аскольдов решит, что она не в адрес Ивлева это презрение высказывает, а ему. Поэтому тут же расплылась в извиняющейся улыбке. — Просто для него и статьи пишут, которые он в «Труде» печатает и на радио озвучивает. Да и уверена, что и на научных конференциях кто-то ему те тезисы красивые пишет, с которыми он с таким важным видом выступает.

— Да, все это очень нехорошо, конечно, совсем не по-советски, — с огорченным видом покачал головой старший референт. — А не подскажете, не было ли чего-либо подозрительного в последнее время, связанного с Ивлевым?

— Ну как же не было? С ним всё время что-нибудь странное происходит, — пожаловалась Жанна. — Вот в Японию он недавно ездил. Я, кстати, сама ему документы на выездную визу оформляла, представляете? Ну кто поверит, что сам Ивлев написал ту пьесу, из-за которой японцы театр «Ромэн» пригласили в Японию выступить? Восемнадцать лет ему всего, и якобы он такую пьесу написал, что внимание аж целого Токийского театра привлек! Нет, не верю я в это и никогда не поверю. А сейчас вообще нонсенс. Ивлев по какому-то приглашению какого-то завода и вовсе в Италию ехать запланировал!

— В Италию? — искренне удивился посетитель.

— Да, представьте, в Италию. В капиталистическую страну, являющуюся членом блока НАТО! Причем один, не в составе группы или какой-то делегации. И все-все ему охотно подписывают документы на выезд. Езжай, Паша, к капиталистам. А если из него там шпиона сделают, и уговорят против Советского Союза работать? Он же там совсем один будет. И, учитывая, что с советскими ценностями у него очень плохо дело обстоит, достаточно хотя бы послушать, какие разговоры про то, как его квартира отремонтирована и обставлена, идут по факультету, то он, скорее всего, и упираться не будет, если ему такое предложение сделают.

— Да, это очень опасно, такие поездки в молодости в одиночку совершать. — огорчённо покачал головой Аскольдов. — Очень бы хотелось узнать точно, куда именно Павел Ивлев в Италию поедет.

И ее гость посмотрел на нее таким взглядом, что Жанна растаяла. И хотя понимала, что, наверное, делает глупость, полезла в свой портфель. Достала папку с приглашением Ивлева и протянула ее своему посетителю. А с другой стороны, — убеждала она себя, — он же старший референт Совмина, государственный человек. Почему бы ему и не посмотреть, куда Ивлев поедет, по чьему приглашению, правильно? Совмин — это советское правительство. По идее, там нужно будет знать, что Павел Ивлев может в результате этой странной поездки начать антиправительственной деятельностью по возвращении заниматься, правильно?

Гость попросил разрешения переписать некоторые частные моменты с приглашения. Жанна даже ему ручку и бумагу нашла, чтоб он мог это сделать. А затем он, посмотрев на часы, сказал:

— Ох, мы уже с вами столько времени разговариваем. У вас же наверняка очень много разных обязанностей?

— Да пустяки, ничего страшного, управлюсь, — махнула рукой Жанна. — А хотите, я вам расскажу, какие скандалы на втором курсе у Ивлева были в связи с тем, что он к девушкам приставал?

Гость был само внимание, и Жанна начала увлеченно рассказывать…

Москва, КПК при ЦК КПСС

Пришел к Межуеву. Думал, случайность, что меня его секретарша Таисия Григорьевна Павликом назвала вчера. И сегодня опять у нас будет сдержанный нейтралитет в отношениях. Но нет. Она вообще выглядела какой-то воздушной и, такое впечатление, что помолодела лет на пять. Обрадовалась мне, как блудному сыну и тут же провела в кабинет к Межуеву. Что за дела с ней? — думал я, заходя в кабинет Межуева.

Но дальше, конечно, стало не до размышлений по поводу его секретарши. Смотрю, а ведь и Межуев как-то тоже значительно получше выглядит, чем обычно. Какой-то весь такой приободрившийся, собранный. Впрочем, он и в прошлый раз получше чем обычно выглядел, надо признать. И тоже, как и секретарша его, чуть ли не светился. Мелькнула даже мысль, может, Межуев и его секретарша влюбились недавно? Если и так, то вряд ли друг в друга. Хотели бы, давно уже с ними бы это произошло.

— В общем так, Паша, — сказал Межуев, когда я присел напротив него. — Новости у меня для тебя исключительно хорошие. Был я вчера у Арвида Яновича на приеме. И по поводу твоих предложений разговор вел, и про тебя впервые при нем упомянул.

— Вот даже как, — сказал я, чтобы заполнить чем-то многозначительную паузу, которую Межуев устроил, глядя на меня со значением. Мол, видишь, как все серьезно по поводу тебя завертелось!

— Да, все именно так! — радостно кивнул Межуев. — Кстати говоря, я пошел к Арвиду Яновичу именно по поводу твоих предложений. Тех, что по проверке тех предприятий, которые попутно идут по делам, связанным с различными злоупотреблениями партийных работников. Именно эту идею Арвид Янович и благословил. Ее и будем реализовывать. Создадим группу из опытных людей, которые знают, что на предприятиях нужно искать, и тебя в нее тоже включим. Я, правда, упомянул Арвиду Яновичу, что ты на полставки будешь работать. Правильно же я все понимаю, что по этому поводу у тебя ничего не изменилось? Хочешь закончить образование в МГУ и только потом уже к полноценной работе на полный рабочий день приступать?

— Да, все верно, Владимир Лазоревич. Не хочу, пока МГУ не закончу, на полную ставку выходить.

— Вот. Теперь мы с тобой должны решить, на какую именно должность мне тебя брать. Или ты предпочитаешь по-прежнему в Верховном Совете референтом быть?

— Да мне, если честно, Владимир Лазоревич, не очень принципиально. — скромно сказал я. — Хотя, с другой стороны, там на меня Пархоменко до сих пор очень злобно посматривает, как и его секретарша. Психологически не очень приятно работать. Наверное, было бы лучше, если бы я уже работал с вами здесь и какую-то должность непосредственно в КПК имел.

Да, вот так я все красиво сформулировал. А на самом деле, когда про предложение Межуева услышал перебраться на должность в КПК, никаких сомнений по этому поводу не испытывал.

Какая корочка лучше? Референта Президиума Верховного Совета СССР или любая должность в Комитете партийного контроля? Конечно, любая должность в Комитете партийного контроля. Каждый двадцатый человек в стране член Коммунистической партии. И любой из них, кто какими-то карьерными устремлениями озадачен, как огня боится именно Комитета партийного контроля. Да, Верховный Совет он тоже, конечно, уважает, но есть принципиальная разница между «уважать» и «бояться».