Я стал рваться из оков, загромыхав цепями об стену, чтобы охранник подумал, что тот звук издал тоже я. Открылась небольшая смотровая форточка, в которой показалось лицо охранника.

— Эй, мне в туалет надо! — крикнул я и еще несколько раз дернулся на цепях.

— Потерпишь, — безразлично сказал охранник и захлопнул форточку.

Пронесло. Лежащего на полу кайла охранник не заметил. Я подождал еще с минуту для верности, одобрил списание ста двенадцати единиц адаманта и запустил процесс производства линии. Железная часть кайла начала издавать легкий гул. Сперва появилась свинцовая станина, потом на станине материализовался полиэтиленовый кожух, последним появился отвал.

Отвал оказался как раз под моей правой ногой. Надеюсь, если линия случайно заберет из моей ноги кремний с алюминием, ничего непоправимого не случится.

Поточная линия заработала почти бесшумно, начав забирать элементы из стены и подавать их в приемное окно кожуха. Из бокового окна выходили ненужные для производства элементы, в основном кислород, содержащийся в окисях кремния и алюминия. В камере сразу посвежело, стало легче дышать.

Из выходного окна поперли «бутерброды». Спрашивается, чего я не догадался извлекать алюминий из морской гальки? Конспирация все равно накрылась медным тазом, можно было уже и не стесняться. Громкого звука бутерброды не издавали. Но на всякий случай я создавал шумовой фон, погромыхивая цепями.

Стена начала истаивать. В каменной кладке появились трещины, но о том, чтобы вытащить забитый в стену крюк, пока нечего было даже надеяться. Проходили минуты за минутой. Я пытался шевелить ногой, чтобы расширить трещину под крюком, но безрезультатно.

Стена была толстая, сложенная из камней на песчано-цементном растворе. Но как раз толщина стены играла мне на руку, потому что на растворе каменщики явно сэкономили. Отверстие под ногами увеличивалось, становясь все шире, и верхняя часть кладки сама себя давила вниз своей тяжестью. Я почувствовал, что камень под правой ногой загулял. Еще немного, и я смогу ее освободить.

За дверью услышал шаги и приглушенные голоса. Там кто-то переговаривался. Доносились обрывки фраз: «…Соломон сказал… нет времени на раскачку… действовать жестко и не церемониться…». Не знаю, что конкретно они там обсуждали, ясно одно, они хотят как-то ускорить события, возможно, собираются сюда зайти, чтобы еще раз на меня надавить.

— Я вас порешу, упыри! — заорал я, — Говно жрать будете!

Я орал всякую несусветную чушь, какая только могла прийти в голову. И мой ор принес результаты. Бандюги пришли к выводу, что «…клиент еще не дозрел… скажу Соломону… быкует пока…»

С облегчением снова услышал звук шагов, на этот раз — удаляющихся. Я с новой силой принялся дергать ногой, и мне удалось вытащить крюк на пару сантиметров. Железный браслет изодрал на лодыжке кожу в кровь, но я сцепил зубы, игнорируя боль. Понимал, что стоит на кону, и рвался изо всех сил.

Когда мне, наконец, удалось освободить правую ногу, стало намного проще. Я смог скинуть с ноги сандалет. Подцепил кирку босой ногой и приподнял на высоту, достаточную, чтобы браслет на второй ноге попал в зону сборщика. Не обязательно держать кайло именно в руке. Контакт с телом есть, весь функционал кайла мне теперь доступен.

Аннигилировал браслет и высвободил вторую ногу. Чтобы окончательно освободиться, мне нужны были какие-то секунды, но бандюги решили не давать мне этого времени. Видимо, успели переговорить с Соломоном, получили от босса новые инструкции и снова шли ко мне.

Я зажал кайло двумя ступнями и приподнял его над полом. Браслет с правой руки убрал, когда охрана громыхнула засовом, отпирая дверь камеры. Кайло уже было в моей правой руке. Я был прикован к стене только за левую руку…

Зашедший в камеру охранник, первым делом обратил внимание на поточную линию и гору кремниевых бутербродов с алюминиевой икрой, подарив мне лишнюю секунду.

— Это что… — начал он, но, подняв на меня взгляд, не договорил.

Я освободил левую и размахнулся с двух рук. С двух своих свободных рук. После такого удара целым не останется даже самый крепкий череп. Удивленно охнув, охранник осел на пол безвольным кульком.

Сообразив, что происходит неладное, в камеру вбежал тот бугай, что бил меня в кабинете Соломона.

— Ах ты ж… — успел сказать он и тоже получил кайлом по башке.

— Я тебе обещал, что ударю, а ты усмехался, — напомнил я мстительно.

Впрочем, бугай меня вряд ли слышал. С таким проломом в височной области умер скорее всего мгновенно.

Я кинулся было на выход, но вовремя себя притормозил. Вернулся к стене, обул сандалии, и только потом выскочил из камеры. В подвальном коридоре было пусто, но дорогу мне показывать не надо. И так помню, как меня вели.

Добежав до двери, выводящей из подвала, аннигилировал запирающий механизм и распахнул ее толчком ноги. За дверью стояли два бандита в «позе отдыхающих», а кайло в лапе зерга порхает как перышко. Один получил тычок в зубы, второй… второй оказался прытким, успел отшатнуться, на рефлексах, одновременно извлекая из-за пазухи ствол.

От кайла ты увернулся, от харвестера не увернешься: «начать сбор ресурсов». В одну секунду от бандита осталась высохшая мумия, а хранилище пополнилось запасом гремучего газа.

Сверху по ступеням уже топало множество ног, которые несли множество вооруженных рук. Как ни хотелось разделаться с Соломоном, мне до него сейчас не добраться. На лестничной клетке расстреляют как в тире.

Я толкнул еще одну дверь и оказался в игровом зале. Как ни в чем не бывало люди сидели за столами, играли, общались, смеялись. Эта расслабленная атмосфера почему-то меня поразила. Пронзила мысль, что всем этим морячкам с иностранных судов, пришедшим сюда проиграть пару купюр с изображением королевы, прикупить дури и подцепить проститутку на вечер, в общем-то плевать, что творится за стенкой. Пусть там убивают, похищают, пытают, лишь бы их не касалось.

Не успел пробежать и нескольких шагов, как путь преградил охранник зала. В отличие от бандитов обычный штатный охранник был вооружен не огнестрелом, а электрошокером.

— Брось кирку, — грозно приказал охранник и направил в мою сторону шокер. Между электродами заплясала маленькая синяя молния.

— Сам напросился, — сказал я и врубил подачу газа.

От электрического разряда горелка загорелась, опалив охранника. Тот заорал, выронив шокер, и суетливо зашлепал себя по телу ладошками в попытке сбить пламя. До меня ему дела больше не было, но уже спешили другие. Я помню, что охраны здесь «как собак за баней». Бегать от них по залу — план никакой.

— А ну стой! — кричали безопасники, надсаживаясь от служебного рвения, — Ни с места!

— Совершенно не понимаю причин такого резкого обращения со мной, — пробормотал я с интонацией кота Бегемота, подпаливая скатерть на круглом столике, и заорал во всю глотку, — Пожа-а-ар!!!

Скатерть загорелась «необыкновенно быстро и сильно, как не бывает даже при бензине». Ну… так-то у меня не бензин, а гремучий газ. Я ринулся вдоль зала, поджигая все, что попадалось на пути: карточные и рулеточные столы, стойку бара, мебель, свисающую с потолка мишуру.

В зале началась паника. Служба безопасности еще пыталась меня преследовать, но ревущая, мечущаяся толпа сильно усложняла им задачу. Когда в зал ворвались вооружённые бандиты, спешащие по моим следам, в казино уже творился форменный бардак.

Пламя перекидывалось по помещению, гонимое системой вентиляции воздуха. Люди визжали и расталкивали друг друга. Одни бежали к выходу, другие, потеряв ориентацию, проталкивались в обратном направлении.

Внезапно я оказался возле окошечка кассы, где деньги обменивались на фишки. Поддавшись порыву причинить Соломону как можно больше вреда, я аннигилировал толстенное пуленепробиваемое стекло и запрыгнул в помещение кассы. Бедная женщина, видя меня с кайлом, от страха зажала себе рот рукой.

— Спокойно, дамочка. Шли бы вы на выход.