А сегодня тоже предстоял большой праздник – день рождения нашей куколки Доротеи. К обеду должны были приехать отец Каролины с молодой женой и ее брат Макс. Правда, его я по-прежнему зову Диего – нам обоим так привычнее.
– Да не нужны тут розы, – послышался сдавленный сип, а затем что-то громыхнуло, но тут же звук прервался, а кто-то облегченно выдохнул. – Черт! Как же болит голова! Дай что-нибудь... ну, в аптечке посмотри! Да, вон там!.. Да, говорю же, розы тут лишние...
– Тина! Перестань! Видела, как Тее понравился твой торт, который ты испекла на день рождения Эрнандо? Говорю, дочь будет просто счастлива, – тихонько прошипела в ответ... Каролина? Я шагнул к двери, которая была едва прикрыта, а на кухне колдовали обе подруги, прыгая вокруг огромного торта в центре стола. Под шипение Тины и ругань моей любимой жены, они в две руки украшали сей гигант... синими розами?
– Э-э..., девочки, а почему розы синие? Разве... это не торт на день рождения Доротеи? – я открыл дверь и шагнул в просторное помещение, оказываясь за спиной любимой жены. Поцеловал растрепанную и растерянную Лину в губы, а затем снова обратил взгляд на синие цветы. – Amada, и все же, почему синие?
– Потому что, кое-кто с вечера не спрятал необходимые красители, а дети... извели его, рисуя им на стенах, – Лина кивнула на противоположную стену, сплошь изрисованную ладошками разной величины, а еще, похоже, носами и щечками. А затем посмотрела на подругу, которая вжала голову в плечи и виновато глянула на нас из-под ресниц. – А еще... кое-кто, обещал присматривать за ними, но... увлекся футболом на плазме, так? – строго проговорила супруга, смотря уже на меня. Состроив максимально виноватое лицо, я снова поцеловал ее в макушку и обнял крепче. М-да, полностью уничтожить следы нашего, вернее, детского творчества не успели. Детей-то с Егором мы отмыли, а вот стены... – Вы обещали, Хандро, а сами?..
– Ну, маленькая, детям необходимо развиваться, а рисование... максимально этому способствует, – попытался смягчить супругу своими познаниями в воспитании.
– Ну-ну, сам станешь объясняться с клининговой компанией, когда они приедут убирать все художества. Их агент, наверное, не знает каким богам чистоты уже молиться, только бы их не вызвали в наш дом, – хмыкнула жена, обнимая меня за талию. – Тина! А правда, зачем на торте синие розы? Может... переде...лаем, – стушевавшись под свирепым взглядом подруги, Каролина просто спряталась за моей спиной. – Нет, розы прекрасны... но они синие...
– Все! Делайте дальше, что хотите, – вспылила Тина, бросив на стол кондитерский мешок с кремом, – ты просто невыносима!.. – она вышла, хлопая дверью. Жаль, у нее не вышло, так как с появлением детей в этом доме, все просто было напичкано различными гаджетами и приспособлениями, чтобы уберечь их от любой травмы. Вот и дверь закрылась мягко и бесшумно.
– Что это с ней? – удивленно глядя вслед вспылившей подруге, спросил я. – Хорхе тоже жаловался, что у нее настроение скачет, как диаграмма продаж на бирже.
– Угу, он бы еще больше пропадал на работе, так, глядишь, ребенка своего увидел бы только в выпускном классе, – проворчала Каролина, прижимаясь ко мне всем телом. Внутри снова вспыхнул пожар, и я невольно потянулся к губам жены, срывая поцелуй. Она отвечала не менее страстно, а я вдруг...
– Какого ребенка? – до меня наконец дошел смысл сказанного, и я ошарашено посмотрел на супругу. – Но... вы... вчера?..
– Ну, а вас очень легко провести, особенно, когда оба провинились, – хмыкнула Каролина, выворачиваясь из моих объятий. – Больше, чем уверена, она уже обрадовала твоего друга, и оба сейчас предаются разврату в собственной спальне.
– Лина! Вы обе знали, но молчали? – укорил жену, но она снова только фыркнула.
– Конечно, иначе вы заперли бы нас в комнате, а..., – она замерла, а я склонился к ней, всматриваясь в испуганное лицо. – И ты... тоже...
– Но... вы вчера?.. – я договорить не успел, как жена сердито ткнула меня кулачком в плечо. – Нет, правда, я нес тебя на руках, а ты практически засыпала? И Тина тоже... мы подумали...
– Конечно, вы подумали, – передразнила меня Каролина, надув свои вишневые губки. И ведь знала, как я реагирую на них – не удержался и поцеловал. – От вас помощи... Даже с детьми не справились, а тут целое событие в нашей с Тиной жизни – открытие первого ресторана. Да, мы с ног валились от усталости, – пробурчала моя любимая, а я только с нежностью посмотрел на нее. Интересно, как быстро теперь будет меняться ее настроение? И сколько мне еще много предстоит узнать о настроении и буре эмоций беременных? – И не пили мы вовсе, просто устали.
– Прости, любимая, прости, – я осторожно коснулся рукой ее еще плоского животика. – Ну, почему ты не сказала? Мы бы отложили...
– Еще чего! С тебя станется, ты меня готов в четырех стенах похоронить! – возмутилась Каролина, а я снова коснулся губами ее губ. До чего же она красива!
– Я никогда не сделаю этого, любимая, – прошептал в ее распахнутые губы, – но всегда буду оберегать тебя и наших детей. Вы – самое дорогое, что есть у меня!
На глазах жены заблестели слезы, и она порывисто обняла меня, чтобы скрыть их. Зря! В такие моменты они напоминают мне изумруды на солнце, столь же чистые и яркие.
– Поучился бы, как в любви признаваться, а то не дождешься от тебя ни комплимента, ни признания, – раздалось за нашими спинами тихое обиженное шипение, а в паре шагов обнаружился отец Каролины и его молодая супруга Эльвира. Он бережно прижимал ее к себе, наблюдая за нами строгим отцовским взором.
– Тебе я не раз доказывал свою любовь делами, – скупо ответил мужчина и поцеловал супругу в щеку. – «Я старый солдат и не знаю слов любви»...
Мы рассмеялись, а мачеха Каролины только закатила глаза, а затем шагнула внутрь и обняла мою жену. – Привет, дорогие мои, – тесть пожал мне руку, а затем обнял дочь. – А почему розы синие? Разве торт не для моей внучки?
– Для нее, – рассмеялась Каролина, обнимая меня за шею, – просто кое-кто увлекся футболом, а дети решили... что им необходимо развиваться на художественном поприще, – бросив на меня быстрый взгляд, договорила она.
– Де! – раздалось сверху, и послышался топот детских ножек. На лестнице показалась заинтересованная моська Эрни, а затем показалась головка Теи, которую он нес на руках. – Ма! Де! Па!
Дочь расплылась в довольной улыбке, заметив всех нас. Только Элю никак пока не называла, так как на «бабушку» та не соглашалась, а имя Эльвиры выговорить дочь не могла.
– Эя! Ба!
– Наконец-то! Иди к бабушке, моя родная! – Эльвира под всеобщий смех подхватила верткую девочку подмышки, чтобы Эрнандо ее не уронил. – Пойдемте, дорогие, смотреть, что там для вас тетя Тина испекла. Смотри, Теечка, какой красивый торт? Правда, Эрни? Просто невообразимо красивые розы! Синие!
– Си! Тот! – провозгласила довольная дочь, потянувшись к пышным кремовым цветам, а я только крепче прижал к себе Каролину. Посмотрел в ее счастливое лицо, на котором сияла радостная улыбка.
– Спасибо, – шепнул ей на ушко, целуя в висок и вдыхая аромат ее волос. Они пахли цветами и медом. – Спасибо, что подарила мне этот шанс, любимая...
Она подняла на меня свои сияющие чистейшими изумрудами глаза, в которых я видел любовь и нежность, и приподнялась на цыпочки, чтобы коснуться губами моих губ.
– Алехандро, – выдохнула она в мои губы, – ты подарил мне больше – семью! Разве могла сирота, однажды приехавшая в большой город в поисках работы, даже мечтать, что у меня будет такая большая семья? Будет любимый муж и... дети, – на ее глазах снова заблестели слезы, и Каролина спрятала лицо на моей груди, а я лишь сильнее прижал ее к себе. Ком в горле от ее признаний до сих пор мешал говорить. Склонился и поцеловал ее ласково и нежно, пытаясь в нем выразить все, что чувствовал в этот момент. И она отвечала мне не менее страстно. – Te quiero, Alejandro, люблю так, что мне больно дышать...
– Я сделаю все, чтобы ты больше не знала, что такое боль, родная, – прижимая ее к себе, пообещал я.
