На это своеобразное лобное место принесли кресла для вождя, жреца, старших поселений и старейших жителей племени. К брёвнам, расположившимся напротив, добавились лавки для присутствующих и наблюдающих за действием соплеменников.

Тем кто собрался сегодня на суд, никто стихотворений, о том что хорошо, в детстве не читал и, наверняка, не объяснял все эти понятия, поэтому у каждого было своё представление о совести. Однако я это поняла только сейчас, рассматривая присутствующих и ощущая всем телом их эмоции.

Мне казалось, что я сейчас напоминаю того самого мальчика с вершок, который вместо птицы начнёт спор за справедливость и собственную жизнь...

На самом деле совесть - это внутренний голос, который подсказывает, что правильно, а что нет, и заставляет нас испытывать чувство вины или раскаяния за плохие поступки. Вот только совесть формируется под влиянием воспитания, культуры, личного опыта и системы ценностей человека, а с последним было совсем плохо в этом мире. Моя предшественница уже испытала в родном племени систему правосудия, далёкую от справедливости. На своей шкуре... Попала на алтарь в виде жертвенной овцы по ложному обвинению. Только сейчас ситуация иная и я не настолько кровожадная, чтобы требовать смерти своим похитителям.

А что ждёт Душану?

Я не заметила в её глазах чувства вины, раскаяния или стыда. Наоборот, она излучала удовлетворение от своего поступка и ухмылялась с кривой улыбкой на устах. Сейчас не было того томного взгляда, который она дарила моему мужу, скорее можно заметить досаду от того, что её план не сработал.

«Посмотрим, что ты будешь делать после суда. Я выскажу всё, скрывать ничего не буду - мне стыдиться нечего», - промелькнула злорадная мысль.

Близость водного потока скрадывала дневную жару, а высокая скала давала достаточно тени, чтобы закрыть всю площадку от палящих лучей. Я бы с большим удовольствием искупалась сейчас в прохладной водичке, но...

- Основательно подготовились, - заметил Мирой, шагающий рядом с нами. - Как ты, Олика?

- Всё хорошо, дядя Мирой. Я справлюсь, - хотела успокоить мужчину, хотя совсем не чувствовала в себе этой уверенности.

- Богая здесь, - Стоян указал на ближайший ряд к главным действующим лицам.

Нашла глазами свою наставницу и улыбнулась ей. Женщина сидела рядышком с другими пожилыми людьми из нашего поселения и с явным напряжением следила за нашим появлением. Видимо пригласили её и наших соплеменников на суд вместе с Милодом.

На душе сразу потеплело от поддержки родного человека, всё-таки без её участия меня бы в этом мире не было.

«Как только вернёмся домой, я обязательно признаюсь в своём иномирном происхождении. Дальше скрывать будет бессмысленно», - ещё раз утвердилась в собственных мыслях.

Моя спасительница махнула нам рукой, приглашая присоединиться к ним, но нас провели на другую сторону лавочек в первый ряд. Здесь уже ожидали суда мои похитители в окружении вооружённых мужчин с серьёзными лицами.

Нужно было видеть бледные вытянувшиеся физиономии этих двух парней, который взирали на меня с нарастающим ужасом. Я лишь усмехнулась открыто их реакции и присела на отведённое мне место между Стояном и Мироем. Их поддержка мне была очень важна.

Теперь при дневном свете я могла хорошо рассмотреть своих похитителей. На вскидку им было не больше двадцати или двадцати трёх лет, но поразило меня больше всего их схожесть. Парней запросто можно было принять за близнецов, однако Яркана мне уже рассказала, что они двоюродные братья и между ними разница в полтора года. Оба темноволосые и темноглазые, немного смуглые с правильными чертами лица. Такие парни запросто могли украсить любую обложку мужского журнала в моём мире, но здесь особо не выделялись миловидностью, статью и мощью среди сверстников.

Стано старше и по характеру, вроде, более спокоен с почти чёрными глазами и более впалыми щеками. У Боройя чуть светлее глаза и взрывной характер. Чаще всего именно он впутывает старшего брата в неприятности. У обоих заметна лёгкая щетина и чуть осунувшийся вид, но это и не удивительно. Пару дней им пришлось посидеть взаперти.

Никто так и не узнал, в какие долги их вогнала Душана, из-за которых они вынуждены были взяться за грязное дело - убийство человека. Но мне это было не очень интересно, больше волновало - это назовут они имя заказчицы или нет.

- Идут, - шепнул Стоян и мы повернулись в сторону входа на площадку.

Процессия из десяти человек двигалась не спеша. Кроме вождя с помощником, жреца и Милода, остальные были мне незнакомы. Могла предположить лишь, что ещё два человека среднего возраста являются старшими двух поселений, а остальные убелённые сединой старцы - это старейшины племени Моктори. Более молодые подстраивались под шаркающие шаги стариков и направились прямиком к креслам.

Ещё пару минут мы ждали пока все усядутся по своим местам, а затем поднялся вождь и начал свою речь. Вокруг будто бы всё замерло в предвкушении. Даже пение птиц пропало и вода стала словно тише журчать. Но это были лишь мои ощущения, подпитываемые волнением.

- Совет приветствует всех присутствующих, - начал свою речь Владок. - Сегодня все мы здесь собрались по просьбе девушки, которая совсем недавно со своими родными вошла в наше племя. Она потребовала справедливости и суда старейших так как была похищена пару дней назад, - вокруг после этих слов поднялся гул и вождь поднял руку, призывая к тишине. - По нашим законам я не имею права ей отказать. Поэтому сегодня свершится суд и будет восстановлена справедливость.

Слова были сказаны с таким пафосом и имели настолько высокую эмоциональную наполняемость, что мне осталась лишь позавидовать умению и высокому мастерству владения голосом. Это было самое настоящее ораторское искусство, которым вождь владел мастерски.

«Может зря я это всё затеяла?» - вдруг промелькнула паническая мысль, но я её постаралась быстренько отогнать.

Вождь назвал имена присутствующих в качестве судий, но волнение не позволило запомнить ни одного из них. Я в голове выстраивала собственную речь, которая должна была подвести обвинение к Душане.

В какой-то момент поднялась паника, а потом у себя на коленях я обнаружила голову Белки, которая заглядывала мне в глаза и в них читалось возмущение или осуждение. Не успела сообразить, каким образом здесь оказалась моя питомица, как следом появились и остальные щенки.

Со всех сторон слышались выкрики от восхищённых до испуганных и злых:

- Это дикий вук! Где наши охотники?

- Она приручила вука! Они совсем ручные!

- Как она это сделала?

- Я тоже себе хочу такого!

- У них целая стая вуков!

Как допустили их к людям?!

Все они шли фоном и совсем не мешали моим питомцам ластиться ко мне и Стояну с дядькой Мироем.

- И как это понимать? Вас отправили домой, а вы сюда явились. А если бы кто-нибудь со страху выстрелили из лука или метнул копьё в вас? - вздохнула с облегчением, что все они живы и здоровы, а так же почувствовав уверенность. - Всполошили всех и перепугали. Вот как теперь быть?

Пока пыталась пристыдить своих животных и каждого из них приласкать, народ немного успокоился. Вождь вновь потребовал тишины, но одарил нас задумчивым внимательным взглядом. Стало понятно, что дополнительного разговора нам не избежать.

- Олика, тебе слово, расскажи всё как было и ничего не утаивай, - как-то даже по-доброму прозвучал голос Владока в установившейся тишине.

Мои питомцы пристроились у наших ног, но это не помешало мне подняться и выйти немного вперёд, чтобы стоять лицом к людям и вполоборота к тем, кто будет судить моих похитителей. Сделала несколько глубоких вдохов и начала свой рассказ, утаивать что-то про похищение я не планировала.

- Мы все чтим законы племени Моктори, - с каждым словом мой голос крепчал и звучал более уверено.

Мне было далеко до ораторского таланта вождя, но кое-какие навыки выступлений имелись. Поэтому я знала на сколько важно завладеть вниманием слушателей. Старалась добавить в свой рассказ как можно больше эмоций, собственных ощущений и страхов - это быстрее вызовет чувство вины и сочувствие. Пусть это могло выглядеть немного театрально, но мне нужен был результат. Благодаря этому люди ловили каждое моё слово и я видела, что до их сознания начинает доходить вся подоплёка сказанного мной. У многих поменялось выражение лица, а кто-то серьёзно задумался.