Ветрокрыл оказался просто обалденным артефактом и с легкостью угадывал все мои желания, благодаря чему твари никак не могли меня достать, как бы сильно не старались. Поднявшись повыше, я убедился, что большинство тварей последовало за мной, после чего удовлетворенно кивнул и направил свое средство передвижения в ту сторону, где было больше всего фиолетовых молний…

Интерлюдия. Воды Балтийского моря.

В оперативном штабе, развернутом на борту флагманского корабля объединённой эскадры, царила атмосфера, которую можно было описать только одним словом — триумф. Ещё несколько часов назад офицеры, склонившиеся над голографическими картами, выглядели напряжёнными, их лица были бледны, а голоса срывались на шёпот, когда они обсуждали возможность прорыва в Балтийское море, но уже сейчас флоты НАТО под командованием американцев вошли в акваторию почти без потерь, и в воздухе витало ощущение скорой победы.

Подполковник Крейг стоял у самого края голографического стола, на котором проецировалась карта Балтийского моря, и смотрел, как на ней одна за другой гаснут красные точки, обозначающие корабли российского флота. Самое интересное заключалось в том, что исчезали они не от артиллерийских залпов и не от ракетных ударов, а от магии союзников — носителей из стран Балтии, которые, как оказалось, были не просто символической поддержкой, а настоящей боевой силой.

Он очень скептично относился к такой поддержке, но когда Крейг своими собственными глазами увидел, как эти люди в простых, гражданских одеждах, стоя на палубах кораблей сопровождения, взмахами рук вызывали штормы, поднимали волны, и превращали море в бурлящий котёл, который поглощал российские суда, словно голодный зверь — свое мнение он мгновенно поменял…

— Они даже не успели ответить, — сказал Крейг с плохо скрываемым восхищением, на что стоявший рядом полковник Моррисон, который до этого момента хранил молчание, поднял голову и задумчиво протянул:

— Я даже не думал, что они так сильны… Мы конечно знали, что у них есть маги, но чтобы они были настолько сильны… Это полностью меняет правила игры, и игнорировать это мы больше не можем…

Подполковник Крейг, высокий, подтянутый мужчина с коротким ёжиком седых волос и пронзительными голубыми глазами, стоял у самого края стола, сжимая его край с такой силой, что его руки побелели от напряжения, и хриплым голосом доказывал:

— Да в жопу этих магов! Они на нашей стороне, а мы не можем больше ждать! — сказал Крейг, повернувшись к полковнику Моррисону, который стоял с другого края стола и смотрел на карту с явным сомнением во взгляде. — У русского гарнизона почти не осталось сил для сопротивления, потому что они потеряли непозволительно много времени на аккуратные попытки вскрыть эту штуку! Сейчас у нас есть преимущество, и мы должны использовать весь его потенциал, вскрыв купол одним решительным ударом!

Моррисон на это покачал головой, а потом с осторожностью в голосе сказал:

— Крейг, ты не хуже меня понимаешь, что на кону стоит слишком многое, и перед решительными действиями мы по протоколу должны запросить инструкции у Белого дома! Это слишком серьёзное решение, чтобы принимать его на месте, потому что если мы ошибёмся, то последствия будут катастрофическими! Только вдумайся… Мы ведь даже не знаем, что внутри этого купола! Может быть, там то, что может уничтожить нас всех, и что тогда?

— Нет времени! Да и американские земли далеко! В случае чего — зараза до них не дойдет! — агрессивно ответил Крейг резко рубанув рукой. — Как ты не понимаешь, что пока мы будем ждать ответа из Белого дома, русские опомнятся и перегруппируются! Ты же не думаешь, что маги есть только у нас⁈ Один толковый удар — и половина наших эсминцев пойдет ко дну! Ты понимаешь, что будет, если они получат подкрепление? У нас нет времени на бюрократию, и мы должны действовать здесь и сейчас!

Моррисон открыл было рот, чтобы попытаться возразить, но Крейг не дал ему сказать ни слова. Он подошёл ближе, и более тихим, но не менее убедительным голосом сказал:

— Послушай, вот сколько мы с тобой вместе служим? Я хоть раз подводил тебя⁈ Пойми, мы здесь не для того, чтобы играть в дипломатию. Мы здесь, чтобы победить! Чтобы получить доступ к тому, что находится внутри этого купола. Если мы не используем шанс сейчас, то мы можем потерять его навсегда, потому что китайцы уже начали своё движение в Тихом океане, а европейцы хоть и колеблются, но их маги могут раскатать нас одной силой мысли! Так что если мы не покажем результат, то всё, что мы делали до этого — окажется бесполезным.

Моррисон посмотрел на своего собеседника долгим взглядом, в котором наконец появилось сомнение… Он был человеком, который привык взвешивать каждый шаг, и не любил излишний риск, но в то же время он прекрасно понимал, что в некоторых случаях риск — это единственный способ добиться успеха.

— Хорошо, — сказал он наконец глухим голосом, сразу после чего продолжил:

— Я передам нужные команды на «Эйзенхауэр», но если что-то пойдёт не так, Крейг… это будет на твоей совести.

— Я готов принять ответственность, — решительно ответил Крейг, безумно довольный своей маленькой победой, на что Моррисон кивнул и направился к пульту связи, чтобы передать нужные команды на все корабли объединённой эскадры.

Крейг же остался стоять у голографического стола, глядя на пульсирующий купол, и едва заметно улыбался, уверенный в своей скорой победе…

— Мы идём за тобой, — прошептал он, обращаясь к багровой сфере. — И мы не остановимся, пока не получим то, что принадлежит нам по праву!

Сергей. Где-то в разломе.

С каждой новой секундой и каждым новым километром, которые я пролетал над искаженным лесом, во мне все сильнее росло чувство тревоги и опасение, что я в который уже раз сую свой нос совсем не в свое дело, и что из этой истории без проблем у меня вывернуться не получится…

Дело в том, что мой безмятежный полет на Ветрокрыле постоянно норовили прервать фиолетовые молнии, от которых я был вынужден то и дело уворачиваться, что совсем не добавляло мне хорошего настроения. Единственное, что хоть как-то примиряло меня с происходящим заключалось в том, что хоть у меня и складывалось ощущение, что эти снаряды с лёгкостью могут меня испепелить, однако каждый раз они словно специально били чуть в стороне от меня, словно кто-то таким экстравагантным образом намекал мне, что если меня не прельщает судьба курицы-гриль — дальше лететь не стоит…

Помимо этого меня очень сильно напрягал тот маленький факт, что все деревья в сосновом лесу подо мной, сейчас представляли из себя весьма печальное зрелище…

Все их когда-то стройные стволы оказались безнадежно перекручены и стояли в причудливых позах, словно какой-то великан попытался выкрутить их из земли, а потом бросил свою затею на половине пути, решив на всякий случай окрасить все в черный цвет и повыдирать с деревьев все листья и иголки.

Прошло минут двадцать относительно спокойного полета, а потом я начал замечать, что внизу что-то изменилось… Немного притормозив, я вгляделся вниз, а спустя несколько мгновений моё сердце провалилось куда-то в район пяток, и все из-за того, что огромнейшая территория леса оказалась покрыта тонкими прозрачными нитями, переливающимися в свете молний.

В памяти сразу всплыла фраза первого встреченного мной фанатика, который кричал что-то про то, что паутина Лосс окутала уже половину города… Судя по всему, за время моего отсутствия этот процесс зашёл уже сильно дальше, и теперь остаётся только догадываться — насколько большую силу обрела эта мерзкая дамочка…

В этот момент моё средство передвижения пересекло какую-то невидимую черту, и как только это произошло — все молнии вдруг резко стали намного агрессивнее, и теперь летели прямо в меня, желая испепелить на месте.

Благодаря невероятной отзывчивости Ветрокрыла, который улавливал мои желания ещё до их формирования, у меня получалось уворачиваться, выдавая фигуры по-настоящему высшего пилотажа, и понял, что игра в поддавки закончилась… Кто-то — или что-то — явно очень не хотел, чтобы я добрался до центра, и это осознание, вопреки ожиданиям, не напугало меня, а наоборот — пробудило какую-то спортивную злость и желание во что бы то ни стало добраться до своей цели.