— Скажите, Сергей… А не связан ли ваш этот интерес с таинственной колыбелью, которая совсем недавно прогремела на весь мир? Вы говорите, что и магов прогнали, и Лосс победили, и весь такой молодец-пострелец, а не вы ли тот счастливчик, кто смог первым попасть под купол в Балтийском море, который вполне может укрывать ту самую колыбель?

Мне очень не понравилась проницательность этого типа, и чувствуя, что я ступаю на очень тонкий лед, я покачал головой, а потом ответил:

— Нет, здесь мне нечем вас порадовать… А мой интерес обусловлен тем, что очень уж вкусной оказалась награда за убийство твари такого масштаба, как Лосс, и мне захотелось это повторить…

Пока я говорил, то прямо видел, что этот мужик не собирался верить ни единому моему слову, а как только я закончил — он посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, а потом медленно произнес:

— Знаете… Я понял ваш интерес, и у меня даже есть информация о местоположении одной из интересующих вас тварей… Вот только поделюсь я этой информацией исключительно после того, как вы покажете мне системные логи сразу после убийства Лосс.

Мда… Это был самый натуральный шах и мат. Я прекрасно понимал, что если я выполню требование этого мужика, то вся история с колыбелью моментально станет общедоступной, и в таком случае не видать мне нужной информации, как своих ушей. Но и заставить человека говорить на глазах у десятка генералов я тоже не мог…

Несколько мгновений я колебался, взвешивая все за и против, чувствуя невероятную досаду на самого себя за то, что не предусмотрел такого поворота событий. Сейчас я понимал, что если откажусь, или попытаюсь уйти от ответа, то сразу же потеряю все.

Потеряю доверие Романа Григорьевича, потеряю возможность получать информацию из первых рук, и, возможно, потеряю ту самую тонкую нить, которая связывала меня с этим миром…

Но, с другой стороны, я понимал и то, что информацией всё равно пришлось бы рано или поздно делиться, и да, с одной стороны, мне было очень грустно, что не получится в одно лицо получить доступ ко всем пяти усилениям, которые давала колыбель, но, с другой стороны, землянам тоже надо расти. Если у них появится свой сильный носитель, то что же тут плохого? В конце концов, я не мог вечно быть единственным, кто решает все их проблемы, и если я своими руками дам им возможность стать сильнее, то может быть это где-то мне зачтется…

Переведя взгляд на расколовшего меня мужика, я неловко усмехнулся, а потом спокойным голосом сказал:

— Хорошо, я сделаю это. Но сразу хочу вас предупредить, что эта информация крайне конфиденциальная, и всем подряд знать ее точно не стоит. Если она выйдет за пределы этого кабинета, то последствия могут быть катастрофическими, при чем не для меня, а для всей нашей страны.

В следующее мгновение в зале поднялся шум возмущения. Многих очень сильно возмутило недоверие с моей стороны, и они начали активно обсуждать, что с каких это пор, вчерашний курсант взялся учить генералов? Они явно не привыкли, чтобы кто-то диктовал им условия, вот только мне на их мнение было плевать…

К моему счастью, Роман Григорьевич хотел побыстрее разобраться с происходящим, а потому поднял руку и чуть ли не прорычал:

— Тихо! Сядьте все! Не на базаре…

Генералы сразу замолчали, а хозяин кабинета тем временем очень долгим взглядом посмотрел на меня, и в конце концов отеческим голосом сказал:

— Сережа, выполни пожалуйста требование Константина Тарасовича, хорошо? Я полностью ему доверяю, так что бояться нечего.

Молча кивнув, я согласился на запрос от от этого Константина Тарасовича, после чего выбрал нужный промежуток логов, прекрасно представляя — что именно его интересует, и мысленно выдохнув, нажал кнопку отправить.

Сразу после этого мужчина сел, и не говоря ни единого слова прикрыл глаза, явно начав активную работу с интерфейсом. Делать было нечего, и я наблюдал за лицом этого мужика. Сначала оно было спокойным, но потом он начал хмуриться, будто нашел что-то для себя непонятное, а потом он весь как-то напрягся и стал не просто задумчивым, а каким-то даже ошарашенным.

После этого он распахнул свои глаза, и пристально уставившись на меня, практически шепотом спросил:

— Это правда был ты?

Я просто кивнул, и с немного кривоватой усмешкой сказал:

— Да, это и правда был я.

После этого Константин Тарасович посмотрел на меня долгим взглядом, явно переоценивая, а потом повернулся к Роману Григорьевичу, и уверенным, даже несколько протокольным голосом сказал:

— Да, Роман Григорьевич, Сергей был абсолютно прав, и полученная информация действительно относится к высшей категории секретности. Я предлагаю продолжить дальнейшее обсуждение без посторонних.

Хозяин кабинета и правда безгранично доверял этому человеку, потому что без единого вопроса обвел взглядом всех собравшихся, а потом сказал усталым, но в то же время твердым голосом:

— Господа… Прошу всех, кроме Сергея и Константина Тарасовича покинуть мой кабинет.

Собравшимся не очень понравился этот приказ, но спорить с ним по понятным причинам никто не рискнул. Потребовалось всего несколько минут, чтобы в кабинете никого не осталось, и как только входная дверь закрылась за последним человеком, Роман Григорьевич откинулся на спинку своего кресло, и обреченно выдохнув, коротко сказал:

— Рассказывай!

Молчаливо переглянувшись с Константином Тарасовичем, я откинулся на своем стуле с крайне независимым видом, давая ему понять, что полностью передаю бразды ведения разговора в его руки, на что он понимающе кивнул и переведя взгляд на Романа Григорьевича начал описывать новый расклад сил:

— Роман Григорьевич, Сергей конечно скинул мне далеко не все логи, но даже этого фрагмента хватило, чтобы с полной уверенностью говорить о кардинально изменившейся ситуации… Согласно полученным системным протоколам, награды за посещение колыбели распределяются следующим образом: первый посетитель получает три модификации с самостоятельным выбором, второй — две с самостоятельным выбором; третий — одну с самостоятельным выбором. На этом самостоятельный выбор заканчивается, и четвертый носитель получает две модификации с автоматическим выбором, а пятый — всего одну с автоматическим выбором.

После этого он перевел свой взгляд на меня, и продолжил с некоторым порицанием в голосе:

— Наш Сергей не только добыл эту информацию, но и успешно стал первым посетителем колыбели, получив причитающиеся ему награды.

Роман Григорьевич все это время крайне внимательным образом впитывал новую информацию, а его лицо становилось все более серьезным с каждым новым словом. Когда Константин Тарасович закончил свой доклад — он перевел на меня изучающий взгляд, после чего протянул:

— Так это что же у нас получается, Сережа? Неужели тебе показалось мало целых трех дополнительных усилений и ты нацелился на все остальные награды колыбели? Не многовато ли для одного человека?

Если он думал, что сможет таким тоном заставить меня чувствовать себя виноватым, то он глубоко заблуждался… Я просто покачал головой, а потом усмехнулся и ответил:

— Можно сказать и так, Роман Григорьевич, но усиления я планировал не для себя, а для своих людей, чтобы они получили эти награды и смогли более продуктивно защищать себя и своих близких.

Хозяин кабинета понимающе кивнул, а потом с задумчивым выражением лица сказал:

— Знаешь, Сережа, вот что мне в тебе всегда нравилось — так это твоя искренность и честность. Вот если бы все вокруг обладали такими качествами — мы бы горя не знали… — после этого он задумался на несколько мгновений, а затем добавил:

— Я понимаю твои мотивы, но и ты должен понимать, что я, как глава государства, просто не имею права оставлять это без внимания. Усиления, дарованные колыбелью, слишком сильно меняют баланс, и проходить мимо них, а уж тем более добровольно отдавать в чужие руки — это самая настоящая, совершенно недопустимая глупость!