— Пап, ты не сажай его на «губу», пожалуйста…

— А что это ты за него заступаешься? Смотри, Верка, у него девок в каждом гарнизоне пачками. Ненадежный товарищ. Бабник.

— Ох, Егор Кузьмич, кто бы говорил, — посмеивалась мама, она подошла, обняла меня. — Знала бы ты, дочь, что про лейтенанта Маресова говорили! У-у! Он бы к себе самому на пушечный выстрел не подпустил тебя.

— Да, не подпустил бы! Но я — другое дело. И когда это было!

— Уж не так давно, Егорушка, двадцать лет прошло всего, ну, двадцать один.

Мама снова заливисто засмеялась, потом сказала отцу с деланой строгостью:

— Узнаю, что Зверева на «губу» отправил, останешься у меня без ужина!

— Да никуда я его не отправлю. И вообще, не в моей компетенции, у Зверева своих начальников хватает. Пусть думают о его моральном облике. А я вот о дочери думаю.

Папа на самом деле обо мне думал.

А я… я о Звереве думала.

Потому что мы встретились подозрительно скоро.

Буквально на следующий день.

Я пошла в библиотеку, надо было к сессии готовиться, компьютера тогда у меня еще не было, да мы как-то и не привыкли еще ими пользоваться. И интернета не было, такой сети, чтобы зайти и всё сразу найти и прочитать. Приходилось сидеть по библиотекам.

Шла спокойно, как говорят, никого не трогала, а тут…

— Здравствуйте, Вера Егоровна.

— Зд… здравствуйте. — Заикалась я от неожиданности, от радости, от испуга немножко. Как он тут оказался? Почему? Специально? Случайно? Разве ему можно вот так спокойно по городу ходить?

— Гуляете? Погода прекрасная.

Погода на самом деле была прекрасная, тепло, но не жарко, солнечно. На мне, как обычно, была легкая кофточка с длинным рукавом, а вот платье — довольно короткое.

Ноги я могла открывать, они почти не пострадали.

— Да, хорошая. Но я не гуляю, нет. Я в библиотеку иду.

— К сессии готовитесь?

Всё-то он знал!

— Именно.

— Мне вот тоже нужно. Как раз в библиотеку. Разрешите вас проводить?

Я покраснела.

Он бабник.

У него девок в каждом гарнизоне.

Ну и что?

Я же не собираюсь серьезно? Вернее… разве будет кто-то со мной серьезно?

Но если… если терять девственность, то только с таким, как Зверев.

Чтобы хотя бы было что вспомнить.

Господи, какая же я была глупая, наивная, смешная…

Мы сидели в библиотеке долго.

Сначала он помогал мне искать материалы, потом объяснил одну тему, которую я не понимала — я пожаловалась, что у нас высшая математика, которая мне совсем не дается. Потом мы вместе выписывали нужные мне конспекты.

Потом пошли гулять по парку, ели мороженое, смеялись, зашли в кафе.

— А вас не будут ругать, что вы так долго…

— Нас не ругают, нас сразу на «губу», — смеялся он. — Нет, у меня законная увольнительная.

Да, нас остановил патруль, проверили документы, отдали честь.

— Мне… Роман, мне домой пора.

— Вера, вы сможете встретиться со мной завтра?

— А зачем?

— Странный вопрос… Вера. Красивая девочка Вера.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Осторожно, легко, просто коснулся губ губами, прижался, потом обнял.

— Как тебя отпустить, «красивая»? Сил нет…

— Не отпускай…

Я так и сказала, не отпускай.

А потом всё было стремительно.

Свидание, настоящий глубокий поцелуй.

— Черт, Вера… меня скоро отправят в другой округ, далеко. А я… я не могу тебя забрать с собой. Пока не могу. Просто… права не имею сейчас жизнь тебе ломать. Но… я хочу, чтобы у нас всё было серьезно.

— Я тоже…

Я правда хотела, очень сильно хотела.

Только я понимала, что так не будет.

— Вера…

— Рома… Ром, пожалуйста…

— Что?

— Я хочу… хочу, чтобы у нас всё было. Хочу, чтобы ты был моим первым.

— Первым? Вера ты… Черт… Нет, я знаю, что ты девочка, чистая, но… Я не могу, понимаешь, права не имею, ты… Я не хочу вот так.

— Я хочу. Прошу тебя. Пожалуйста… Я… я люблю тебя, Рома.

Я не лгала ему.

Я на самом деле его любила.

Горела им.

Он был моим пожаром в сердце.

Я так хотела с ним… Навсегда. И так же понимала, что это невозможно.

Нереально.

Он увидит меня и…

Но пока не увидел, можно же, да?

Можно.

Только вот, потом очень больно.

Не тело в огне горит.

Душа.

Вспыхивает ярким пламенем. И остается лишь пепел.

Пепел воспоминаний, таких сладких, таких… болючих…

Голова шумит.

Запах гари я чувствую отчетливо.

Господи… неужели…

Видимо, мне суждено вот так. Сгореть.

Закрываю глаза.

Нужно просто несколько раз посильнее вдохнуть, и коварный дым сделает свое дело.

Но мне не хочется умирать!

Почему я должна умереть?

Я должна выйти отсюда и отомстить!

Должна, должна, должна!

Усилием воли заставляю себя подняться, бросаюсь к двери, колочу по ней со всей дури.

— Откройте, выпустите меня! Откройте дверь! Откройте! Помогите! Я здесь, помогите!

Силы заканчиваются, но не заканчиваюсь я. Я буду пытаться даже без сил.

Как тогда, когда тащила двух малышек через огненную стену.

Я буду! Я должна!

Я хочу жить!

— Откройте!

Замахиваюсь, чтобы ударить по двери еще раз, когда она распахивается, и я застываю в шоке.

Утро в офицерской гостинице не сказать, чтобы шибко доброе. Но я рад, что не остался у Альбины.

Нет, кошмары меня не мучили. И фантомные боли тоже.

Фантомные — это я их так называю. Это же о том, что болит то, чего нет, правильно?

Оно и не болит. Сердце.

Просто нет его, и всё тут. Нет.

Было когда-то, было.

Я ведь и женился-то вроде всегда по любви — ну, мне так казалось. Думал, что сердце мое говорит — вот оно, бери, хватай.

Или сердечко обманывалось, или я сам.

Нет, казалось, любовь есть.

Она и была.

С Ритой, мамой моей Катюшки, точно.

Рита… худенькая блондинка с огромными синими глазами. Строгая, молчаливая, какая-то… надломленная.

Мне так показалось.

Так и было.

У Риты была своя драма. И сходилась она с людьми тяжело. В юности поверила не тому парню.

Она не рассказывала подробности. Я сам нашёл. Узнал.

Мажорчик, который решил, что ему всё дозволено. Привел красивую невинную девочку в компанию таких же мажорчиков…

Они остались безнаказанными. Сначала.

А Ритка… эта малышка еще и была уверена, что сама виновата.

Сама же поехала с ними в загородный дом. Да, она думала, что там будут родители, день рождения же праздновали.

Они и отпраздновали. Только подарком была девочка Рита. Делай с ней что хочешь.

Хорошо, живой выбралась.

У Риты была только мать. Защитить некому. Вроде бы.

Но, когда мать поняла, что по закону не будет, она рассчиталась с зачинщиком по-своему. Как в «Ворошиловском стрелке».

Ее осудили. Но срок дали не очень большой. Когда мы с Ритой познакомились, ее мама уже вышла. Гордая ходила. И я ее уважал. И до сих пор уважаю.

Нинель Сергеевна мне как вторая мать.

Я обратил внимание на Риту, потому что она была очень похожа на другую девушку.

Веру.

Веру Маресову.

Интересно всё-таки, где сейчас эта красивая девочка Вера?

Может, зря я тогда ее послушал? Точно зря.

Надо было вернуться, найти, схватить и…

— Прости, Ром, у нас ничего не будет.

— Почему?

— Потому. Это очевидно. Я дочь генерала, а ты кто?

— Конь в пальто. Вер, давай серьёзно.

— Я серьезно, Зверев, я просто хотела лишиться невинности, ты же сам сказал, что ты опытный, вот и…

— Ты сказала, что любишь меня.

— Я солгала. Прости.

— Ладно. Понял.

— Вот и прекрасно.

— А теперь слушай сюда, красивая девочка Вера. Я завтра уезжаю на учения, хренову тьму времени меня не будет. Это время тебе подумать. Поняла? Просто подумать. А потом я вернусь.

— Не надо возвращаться, Ром. Ты мне не нужен.