И Коленьке мало не покажется.

Даже если мои адвокаты под него прогнутся.

У меня есть подруга. Альбина поможет, она у нас дама упертая, недаром заведующая отделением кардиологии в военном санатории.

И связей у нее достаточно.

Ромка, сын. Его я тоже, конечно, не сбрасываю со счетов.

Просто Ромка сейчас учится. Он у меня в военном училище, тоже будущий генерал. Конечно, когда он обо всем узнает, то и сам на помощь прискачет, и всех друзей деда-генерала приведет.

Вот только когда он узнает?

Сын сейчас на каких-то учениях, написал мне, чтобы я не волновалась, что он будет сообщать, где он и как.

Не волновалась!

Легко такое сказать, особенно матери военного, особенно когда такая ситуация…

Ладно, не нужно сейчас об этом.

Сын помог бы, было бы время.

Но ждать слишком долго я не могу.

Надо выгребать самой.

И как я могла повестись на речи Коли и согласиться с ним встретиться?

После того, что он мне наговорил…

«Меня же выворачивало, когда я тебя касался! Натурально блевать тянуло! А ты… Неужели ты думала, что кто-то реально может полюбить тебя, убогую?»

Я не думала.

Наверное, в принципе уже давно и не мечтала, что меня кто-то полюбит.

Когда-то в юности, еще когда была наивной, думала о том, что найдется мой настоящий, единственный, тот, кому будет плевать на то, что я прячу под длинными рукавами и узким воротом платьев.

Думала ли я, что таким может оказаться старший лейтенант Зверев?

Нет, не думала.

Мечтала…

Как только увидела его, сразу стала мечтать.

Дурочка наивная.

Хотя нет, наивной я уже тогда не была.

И всё мне было понятно, мечтай, не мечтай, но…

Кто захочет девушку со шрамами, даже генеральскую дочь, когда вокруг полно красивых и не обремененных ни уродствами, ни особой моралью?

На самом деле, в какой-то момент недостатка в кавалерах не было — именно потому, что генеральская дочь.

Вот только я довольно быстро научилась отделять зерна от плевел.

Тех, кому что-то надо от папы генерала, и тех, кто реально готов к каким-то серьезным отношениям с обожженной девушкой.

Вторых просто почти не было.

Вокруг меня крутились студенты, у которых не было военной кафедры и желания служить отчизне. Курсанты военных училищ, которым тоже больше нужен был, конечно, папа-генерал.

Я не то чтобы смирилась. Мне в какой-то степени было смешно, в какой-то — безразлично.

Я жила своей жизнью. Училась, строила планы.

У меня не было страха перед будущим, почему-то я была уверена, что всё у меня получится, всё будет хорошо. Что всё-таки найдется тот самый, единственный и неповторимый. Мой.

В универе я нормально с девчонками общалась, но как-то услышала такое, презрительное, что ли… Типа, ой, ну тебе не понять, ты же девственница, наверное, и останешься старой девой.

Тогда я и решила избавиться от этого «проклятия».

А тут Зверев.

Идеальный.

И ведь я не обязана была ему сразу шрамы показывать?

Зачем? Если у нас будет только одна ночь.

Если бы я знала…

— Что, Белоснежка? Чайку, кофейку? Садись давай, рассказывай, как докатилась до жизни такой. Да не тушуйся ты… Вера!

Я вскидываю глаза и понимаю — попалась.

— Что? Вспомнила? — Надсмотрщица по прозвищу Вечная скалит зубы. А меня передергивает.

Я в жизни сталкивалась с разными людьми, и даже несмотря на то, что дочка генеральская — всякое было.

Но такого…

При этом вижу — смотрит она вроде беззлобно, усмехается. И всё равно мурашки по коже.

Нет, мне не страшно, что больно сделают, что изуродуют — я-то уж точно привыкла к этому, хотя расставаться с моими роскошными волосами совсем не хочется.

Страшно, что будут унижать.

Унижения я точно терпеть не стану.

Буду драться.

За себя.

Просто понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет.

А мне надо выбраться отсюда.

Выбраться и наказать мужа.

Я не могу оставить всё как есть. Я должна выйти отсюда, причем сделать это как можно скорее, потому что пока я тут — я не знаю, что там может натворить мой дражайший супруг.

Понимаю, что врать этой Вечной ни в коем случае нельзя.

Я знаю такой тип людей.

Они считают себя всемогущими, может, в данной ситуации так и есть. Мне, не разобравшись, точно не стоит лезть в бутылку.

— Вспомнила.

— Или не забывала?

— Или не забывала.

— Ясно… А я тебя сразу узнала, дочка генерала Маресова.

Смотрю на нее внимательно, пытаюсь понять — откуда? Откуда она может меня знать? И если она знает меня — знаю ли я ее? И как это мне поможет?

— Не старайся, вряд ли ты меня вспомнишь. А я вот тебя хорошо помню, и папашу твоего.

«Папашу»… Если так называют отца, значит, явно ничего хорошего не жди.

Но разве я от этой ситуации в принципе жду хорошего.

Надо мобилизовать все силы.

Надо быть готовой ко всему.

— Откуда ты знаешь отца? — решаю на «ты» обратиться. Так мне кажется правильно.

— Давняя история. Мужа моего он когда-то посадил. За дело посадил. Хотя мог бы и отмазать или сделать так, чтобы не такой большой срок. Но не захотел генерал помочь своему верному подчиненному. Что ж…

Так. Чувствую, как холодный пот начинает стекать по спине.

Если посадил — значит, реально было за что. Отец у меня принципиальный был. За это и огребал.

Но за это же его и уважали. И любили.

— Значит, за дело посадил. Отец всегда поступал по совести.

— Это ясно. Но иногда человеческая жизнь выше совести, Вера. Держи, пей чай, буду думать, что с тобой делать, Белоснежка.

Ее слова не пугают.

Меня уже, наверное, тут ничего не напугает.

Разве что…

Смотрю на зажигалку, которую она вертит в руке. Щелк — и на конце появляется огонек. Крохотный. Мирный. Совсем не страшный.

Но меня на мгновение охватывает животный ужас.

Сглатываю и улыбаюсь, широко улыбаюсь, глядя на танцующий язычок пламени.

Я знаю, что над страхом надо посмеяться, тогда он отступает.

Когда я улыбаюсь огню, он уже не так меня пугает.

Вечная явно перехватывает мой взгляд. Гасит пламя.

— Не ссы, Веруня, прорвемся. — Она усмехается, а у меня внутри снова ледяной страх.

Куда прорываться? Что она имеет в виду?

Она ведь явно не станет мне помогать.

Беру чашку, отпиваю. Чай черный, крепкий, сладкий. Как-то сразу тепло разливается по телу.

Что делать?

Думай, Вера, думай…

Как можно сообщить о себе на волю?

Как связаться с адвокатами или Альбиной?

Чем поможет Альбина? Последний раз, когда мы общались, она мне рассказала, что у нее бурный роман с генералом, который приехал поддержать раненого друга и пока остается тут, в нашем военном округе.

Генерал — это хорошо.

Генерал может мне помочь.

Только бы добраться до Альбины! Когда мы с ней договаривались встретиться?

Сколько вообще прошло времени с тех пор, что я тут?

— Можно вопрос? — спокойно спрашиваю у Вечной, которая достает телефон и что-то просматривает.

— Валяй, куколка.

— Какое сегодня число?

— Если ты о том, сколько ты тут, не переживай, тебя вчера вечером доставили.

Вчера вечером. Значит, еще и суток не прошло.

Пока никто не спохватился, точно.

А вот Николаша мой за сутки может много чего сделать.

Например, с документами поработать хорошо.

И с людьми.

У моего адвоката есть генеральная доверенность. Я подписала ее после смерти папы, так было удобнее.

Адвокату своему, Давиду Иосифовичу, я доверяла и доверяю.

Вот только…

Знаю, что они общались с Колей.

Не то чтобы закадычными друзьями были, но общались.

И адвокат, конечно, не знает ни об измене, ни о наших семейных проблемах.

Я просто не успела всё рассказать.

Всё так стремительно произошло.

Измена мужа, его хамское поведение. Мои слова о разводе.