Смотрю на нее, и мне больно.
Хрупкая, потерянная, взгляд испуганный.
Узнала меня?
Конечно, узнала, еще там, в том подвале узнала.
Только… кажется, подумала, что я — галлюцинация.
А я живой, Вера, живой и невредимый.
Альбина опять пытается меня выпроводить, на этот раз более настойчиво.
— Ром, извини, Вера, сам понимаешь, в каком состоянии. Выйди.
— Я выйду, просто, хотел… хотел посмотреть.
Посмотреть хотел, глупо звучит.
Не только посмотреть.
Поговорить.
Нам ведь с Верой о многом надо поговорить, да?
Смотрю в глаза своей давней любви.
Интересно, я ведь много лет не вспоминал о ней. Ну, почти. Так. Не думал много.
А в последнее время… Нет, понятно, что я приехал в город, в котором она жила столько лет. Я знал, что она может быть тут.
Но это началось еще до приезда сюда.
До того, как получил этот длительный отпуск и приехал, чтобы помогать боевому товарищу, генералу Соболю.
Я вспоминал Веру.
Улыбку ее. Ее нежность. Простоту. Искренность. Чистоту.
И боль ее вспоминал.
Боль этой красивой девочки Веры.
Опаленной.
Обожженной.
Так боявшейся, что кто-то увидит, нет, не тело изуродованное, хотя лично я уродства никакого там не заметил. Вера была прекрасна. Вся, без остатка.
Она боялась, что душу ее израненную увидят и боль причинят душе, не телу.
Мне так казалось.
Зачем же ты, Верочка, тогда от меня отказалась?
Почему не поверила?
Зачем так быстро замуж вышла, не дождалась?
Да и я тоже, хорош…
Зачем женился? Дурак.
Сейчас понимаю, надо было ехать к ней.
Наплевать на то, что она несвободна. Приехать, посмотреть в глаза. Честно спросить у нее. Не у случайных знакомых, не у общих друзей, не у папы генерала, хотя с Маресовым как раз я и не говорил на эту тему.
У Веры спросить.
Почему она вот так?
Только из-за моей репутации бабника? Но ведь это смешно.
Смешно.
Столько лет прошло…
У Веры взрослый сын.
И муж, который пытается ее ограбить. Нагло, в открытую.
— Спасибо… вам…
Вера говорит осипшим голосом. Дыма всё-таки надышалась, как бы не было последствий.
— Пожалуйста, Вера Егоровна. Поправляйтесь. И извините, не буду мешать.
— Спасибо…
Мы выходим.
Чувствую на себе внимательный, изучающий взгляд Альбины.
— Егоровна? Ты что, знаешь Верочку?
Знаю… очень близко.
Ближе, чем ты думаешь.
Только вот что мне делать с этим знанием?
— Я так понимаю, подругу твою не только из рехаба надо было вытащить? Теперь надо разбираться с тем, кто ее туда отправил, да?
Альбина кивает.
— Ром, я понимаю, ты тут у нас… скажем так, совсем случайно, на время. Но… мне не то чтобы больше не к кому обратиться, есть к кому, просто это как раз может помочь.
— Что это?
— То, что ты тут чужак, скажем так.
Чужак. Ясно.
— Будет война?
Альбина кивает.
— Еще какая. Вера очень небедная девочка. А этот ее… козел… она его с бабой застала, сказала — развод. А какой ему развод, он-то никто и звать никак без Веры. Он нищий.
— Ясно. Но у них, насколько я знаю, общий ребенок, так?
— Нет, не так. Рома не сын Николая. Она родила его раньше от… от другого.
— От другого? От первого мужа?
Альбина качает головой.
— Нет, у нее не было другого мужа, Николай единственный. Это был… Честно, я ей в душу не лезла, не расспрашивала. Вера как-то сказала, что была очень молодой, влюбилась, но не сложилось. Я так поняла, он ее бросил. Испугался шрамов. Сам понимаешь, ей не очень приятно об этом говорить.
— Шрамов? — Смотрю на Альбину, а у самого в голове словно начинают ворочаться ржавые шестерни…
— Ой… — Альбина закрывает рот рукой. — Ты… Ты же знаешь про то, что Вера…?
Киваю.
Я знаю. Очень много чего знаю про Веру.
И как, оказывается, не знаю ничего.
Получается… сын?
Интересно, и чей же это сын?
Глава 13
Альбина уводит Романа, а меня потряхивает.
Я видела его взгляд.
Изучающий.
Конечно, он меня узнал.
«Вера Егоровна»…
И что дальше?
Он обещал вернуться, а сам женился, так что… В чем я виновата?
Да, я его прогнала, да, у меня была стая тараканов в голове.
И мои тараканы были вполне объяснимы.
Я была маленькой, глупой девочкой, уверенной, что из-за страшных шрамов ее никто и никогда не сможет полюбить.
Никто и никогда.
А он… Роман Зверев, красавец, любимец женщин.
Но он смотрел на меня так, как будто я единственная.
И на какие-то мгновения я ему поверила.
На мгновения.
Но страх был сильнее.
Поэтому я и сказала, что он мне не нужен.
Но он-то! Он!
Он ведь сам пообещал вернуться.
Никто его за язык не тянул.
Вернулся, спустя двадцать лет.
Что ж…
Альбина заходит в палату. Смотрит на меня, и я замечаю во взгляде подруги любопытство.
Она, естественно, поняла, что я знаю Романа.
— Вер, ты скажи, если что-то нужно…
— Нужно, Альбин, — говорю с трудом. Откашливаюсь. Сиплю, хриплю, но делать нечего. — Мне… связь нужна. У меня ведь… ни телефона, ничего. Мне бы Ромке… сообщить. Не хочется его, конечно, кош… марить…
— Сын должен знать, ты права. А насчет кошмарить — он у тебя мужик.
Киваю.
Да, мой папа не имел собственного сына, зато воспитал прекрасного внука.
Папа, не Николай. Этот, к счастью, как я теперь понимаю, к моему сыну вообще почти не подходил.
— Еще мне надо связаться с адвокатом, как можно скорее. — Снова кашель мучает. — Потому что… сама понимаешь.
— Еще как понимаю. Слушай, Вер, телефон я постараюсь в ближайшее время тебе передать. Ну, твой, конечно, вряд ли достать получится.
— Да мне любой…
— Поняла. Вер, ты же не будешь против, если я подключу Романа?
Чувствую, как краснею.
Я, конечно, была бы против, если бы у меня был выбор.
Но выбора нет.
Кроме Альбины и Романа мне точно никто не поможет.
Но…
Стоит ли говорить подруге, что нас связывает со Зверевым?
С одной стороны, я понимаю — врать нехорошо.
С другой…
Альбина не дура.
Она сразу сложит два плюс два.
И поймет, почему моего сына тоже зовут Роман.
Нет, не хочу.
В конце концов… я ничего не должна объяснять.
Имею я право на тайны?
Если… Если Зверев готов рассказать своей женщине о том, что когда-то у него был роман с ее подругой — флаг ему в руки.
Вздыхаю, головой качая.
— Я не против, конечно…
— Ты… вы же были знакомы?
— Он… Он пару раз заходил к моему отцу.
— Пару раз?
Да уж, подругу не проведешь, конечно. Краснею. Но всё-таки держусь, потому что… Потому что мне надо держаться.
Потому что дочь генерала Маресова не может проиграть.
Или всё-таки стоит рассказать Альбине?
А что я скажу? Что когда-то старший лейтенант Роман Зверев лишил меня невинности? А потом я его прогнала, и он уехал? Обещал вернуться, а сам женился на другой.
Банально.
Нет, ничего я никому не обязана рассказывать.
И с Романом мне, по сути, не о чем говорить, да?
Нет.
Есть о чем.
О сыне, о котором он не знает.
Только вот сейчас мне совсем не хочется об этом думать. И так проблем выше крыши.
Поэтому… Выдыхаю.
— Да, это было очень давно, Альбин. Просто… да, можно сказать, что мы знали друг друга. Он знал, что я Вера Егоровна Маресова, дочь генерала Маресова. Меня тогда, наверное, все курсанты и офицеры знали в городе.
— Ясно.
— Я надеюсь, он поможет, в память об отце.
— Он поможет, Вер. Поможет, потому что я попросила, так что…
Альбина выглядит взволнованной, какой-то встрепанной, что ли…
Неужели ревнует меня? Но… она же знает? Я бы никогда…
Никогда.
Зверев для меня в принципе табу. А уж то, что он — мужчина моей подруги…
