Добравшись до поста, я спрыгнул с доски, отряхнул штаны от налипшего снега и заглушил двигатель. Голова гудела от переизбытка событий, разговоров и нелепых ситуаций, ведь когда за пару суток на голову сваливается говорящий медведь, исчезающий караван, контрабандистский тоннель, инспекция с проверками и беглые эльфийские невесты, лучшим способом проветрить голову оказывается только заурядный физический труд.

Надо просто выключить голову, работать руками и не думать.

Я обогнул бункер и направился к навесу, где хранился запас напиленных колод, затем вытащил из‑под брезента топор‑колун и несколько пней.

Установив березовый чурбак на отдельную колоду для рубки, я широко расставил ноги, примерился и с силой ухнул топором.

Кррррак.

Деревяшка разлетелась на две половины, и в воздухе сразу запахло свежей древесиной. Я поставил половину обратно, потому что толстые поленья загорались тяжело, а если кинуть в большой огонь, то слишком сильно разгорались.

Удар. Еще две половинки.

Щепки летели в разные стороны, зарываясь в глубокий снег.

Физическая работа быстро разгоняет кровь и буквально через десять минут я согрелся так, что пришлось расстегнуть куртку. Я размахивался и бил, размахивался и бил, выбросив все из головы.

Только когда наколол приличную гору дров, аккуратно сложил их в отсек под навесом и набрал полную охапку, тогда и зашел в помещение.

Внутри все еще стояло приятное тепло. Занеся дрова, я вернулся к выходу, разулся, снял куртку и прошелся веником со шваброй, потому что остались грязные следы.

– Что происходило на улице, вопрос? Я слышал звуки тяжелых ударов, – возник из ниоткуда Булыжник.

– Дрова колол, – ответил я.

– Для чего?

– Чтобы поддерживать пламя в печи и не замерзнуть насмерть.

– Ваш вид неустойчив к температурным перепадам?

– Абсолютно. Я не знаю, как вы измеряете температуру, но люди могут умереть без тепла и одежды от переохлаждения даже при десяти градусах тепла.

– Мне сложно оценить, что такое «десять градусов тепла».

Я вздохнул, понимая, что если мы сейчас займемся выяснением системы мер, то это может затянуться. Если Бу может сейчас мне сказать, сколько градусов по его системе, я смогу посмотреть на градуснике сколько у нас и выяснить разницу, если у них тоже численная система. И таким образом можно проводить преобразования, это просто как перевод из кельвинов и фаренгейтов в цельсий и наоборот.

– Но, – добавил Бу, – в целом мне понятно. Наш вид может впадать в анабиоз при сильном холоде. Это не смерть, но близкое к ней состояние, когда все жизненные процессы очень сильно замедляются и, если из него не выйти через несколько десятков лет, наступает смерть.

Ну… вполне закономерно. Ресурсы ведь рано или поздно в организме заканчиваются, и клетки начинают отмирать.

– В общем, наш вид очень мягкотел и зависим от многих факторов. Мы вроде как самое разумное существо на этой планете, но при этом одно из самых слабых, и выигрываем только за счет технологий.

– Понятно. Бу сильнее, чем Егор! – он торжественно поднял лапу, словно ликуя.

– Это однозначно. Ты когда меня на поляне сбил своим корпусом, мог мне сломать ребра.

– Что такое ребра, вопрос?

О силы небесные.

– Это кости. Вот тут, – я указал на грудную клетку. – Кости – это фактически каркас, к которому крепится все остальное внутри, если очень грубо объяснять.

– Ясно.

– И если их сломать, то они могут срастись, но процесс перелома крайне болезненный.

– То есть кости хрупкие?

– И да, и нет. Все относительно. Относительно сухой соломинки они очень крепкие, а относительно, думаю, твоего корпуса, очень хрупкие.

Бу поскреб лапами по подбородку, словно задумавшись.

– Интересно.

– Очень. Ваша анатомия мне тоже интересна, может потом поведаешь.

– Это будет любопытно, – отозвался Бу.

Я кивнул, после чего направился дальше по дому.

Ночес обнаружился на кухонном столе, где лежал на спине, раскинув крылья в стороны, и беззаботно спал. Услышав мои шаги, он приоткрыл один глаз, лениво зевнул, продемонстрировав клыки и снова свернулся в черный клубок. Удивительное создание. Совершенно не требует заботы, не просит еды, но при этом исправно где‑нибудь греет место и создает видимость домашнего уюта.

Я пообедал вчерашней тушеной капустой от Наиры, выпил чаю и стал собираться на плановый дневной обход.

Снова натягивать теплые вещи не было никакого желания, но без них я околею в два счета, так что пришлось одеться и двигать телом.

Я подошел к правой турели, проверив индикаторы на панели. Зеленый свет подтверждал, что система находится в режиме ожидания и готова к работе. Затем проверил натяжение стальных тросов с контактными минами. Все элементы защиты находились на своих местах. Левая турель тоже была в порядке.

Во время последующей ходьбы я прислушивался к собственным ощущениям. Правая голень практически не давала о себе знать, и это было просто невероятно, как быстро организм восстанавливается благодаря Системе и навыкам. В прошлой жизни я бы после такой травмы лежал сначала на вытяжке черт знает сколько, а потом до конца дней ходил бы с палочкой. А в возрасте семидесяти лет еще и не факт что выжил бы, даже если бы меня нашли.

Я прошел еще около двух километров по своему квадрату, но ничего подозрительного не обнаружил. Вдалеке промчалась парочка косуль, с вершины одного из деревьев на меня недовольно косился ворон, а на обратном пути я столкнулся с белой лисой.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга, застыв на месте, после чего она слилась с окружением, как хамелеон, и рванула куда‑то, оставляя за собой только линию из следов.

– О как… – вымолвил я, впервые увидев такое интересное создание.

Шмыгнув носом, я двинулся дальше.

День постепенно клонился к вечеру. Зимнее солнце опустилось за верхушки деревьев, и тайгу и укрыли густые синие сумерки.

Я зашел внутрь, запер дверь и первым делом отправился к камину, в который закинул поленья и расправил кочергой, чтобы огонь лучше их начал пожирать.

Вглянув на настенные часы в смотровой комнате, я увидел, что они показывали начало седьмого вечера.

Я прошел в игровую комнату, уселся в кресло и открыл крышку ноутбука. Экран засветился, и я быстро вбил сложный пароль, открыл скрытый мессенджер с серой иконкой и развернул диалоговое окно с пользователем под ником СоВа.

Новое сообщение уже дожидалось меня, и написано оно было в 00:02 сегодняшним днем. Надо бы сделать себе какой‑нибудь способ оповещения, потому что каждый день проверять утром почту… ну не тот у меня вид работы, честно говоря. Я ж не офисный сотрудник…

«Поставка будет сегодня к ночи», – написал СоВа.

Сегодня к ночи. Я мысленно прикинул план действий. Придется снова таскать тяжелые ящики, спускаться в подземелье и открывать замаскированную дверь. Но следующее сообщение от подельника заставило меня оценить его профессионализм и смекалку.

«Мы делаем все максимально чисто и без лишнего шума, – подробно расписывал он. – Я оформил этот груз как официальную плановую поставку бытовых нужд на твой дозорный пост. По бумагам к тебе едет машина с провизией, чистой сменной одеждой и сухими пайками. И да, я достал электробатареи, которые ты просил. Они тоже вписаны в накладную».

О! А вот это замечательные новости. Мне останется только их смонтировать и я наконец‑то перестану зависеть от поддержания этого «вечного» зимнего огня.

«А теперь слушай внимательно, – продолжал СоВа в следующем абзаце. – Товар для длинноухих находится внутри официальных ящиков. Мы сделали двойные стенки и скрытые отсеки. Ты спокойно принимаешь машину, расписываешься в официальной накладной за еду, одежду и обогреватели. Водитель ничего не знает, он просто крутит баранку. Разгружаешь коробки в бункер, отпускаешь машину. А потом уже сам спокойно вскрываешь двойное дно, достаешь товар и несешь его клиентам через свой проход. Все абсолютно легально с виду».