Наира подошла ближе, присела рядом и стала внимательно рассматривать пол под разными углами.

– Если честно, я вижу только мусор и грязь, – с сомнением произнесла она. – Мы с тобой уже тут так натоптали, когда столкнулись, что любой следственный отдел нас бы точно по головке не погладил.

– Нет, смотри внимательнее, – я не сдавался, описывая пальцем в воздухе контур над грязным пятном. – Вот характерный след от протектора. Вот контур носка, вот его габариты. Ботинок явно армейский, но размер не твой, больше. И шаги широкие, человек или эльф явно торопился.

Она прищурилась, пытаясь разглядеть то, что для меня благодаря навыку светилось как неоновая вывеска.

– Идем, – решительно сказал я.

Я взял эльфийку за руку. От этого резкого жеста она на мгновение опешила и даже попыталась выдернуть ладонь, но я потянул ее за собой, и она послушно пошла, стараясь не споткнуться о перевернутый стул.

Через полминуты, выведя ее в тамбур и дальше на улицу, я отпустил руку девушки. Мы остановились у крыльца. Я вгляделся в истоптанный снег, и картина становилась еще ярче и понятнее. Здесь, в отличие от твердого линолеума, следы читались без всяких системных подсказок.

Мы видели целую цепь глубоких отпечатков разных сортов. Было абсолютно очевидно, что кто‑то очень спешно уносил ноги, потому что снег был взрыхлен и раскидан так, словно трое или пятеро существ бежали от бункера сломя голову. И среди этой огромной кучи человекоподобных следов я четко видел характерные отпечатки Бу.

– Они забрали его, – мрачно констатировал я. – Либо он гнался за ними, либо они тащили его силой.

– Тогда чего мы ждем? – Наира передернула затвор винтовки. – За мной.

Мы пустились по следу. Дорога уводила нас все дальше от Разлома, вглубь густой эльфийской тайги. Идти было тяжело. «Гости» не разбирали дороги, ломились через бурелом и густой кустарник, что вызывало вопросы. Если они пришли сюда, то почему ломанулись через лесополосу, явно прыгая как сайгаки через поваленные стволы и утопая в сугробах? Как‑то же они сюда пришли, почти не оставив следов, то почему тогда улепетывали таким образом?

Мы брели молча, экономя дыхание и стараясь не шуметь, хотя хруст снега под ногами все равно выдавал наше присутствие.

Минут через двадцать быстрого шага я поднял руку, призывая к остановке. Впереди, сквозь монотонный шум ветра в кронах деревьев, начали пробиваться приглушенные голоса и отрывистый смех.

– Это эльфийский, – едва слышно, наклонившись к самому моему уху, прошептала Наира.

Я кивнул. Мы пригнулись и, стараясь ступать след в след, аккуратно подкрались по снегу к огромному заснеженному валуну, который служил отличным укрытием. Осторожно выглянув из‑за камня, мы оценили обстановку.

И действительно, чутье нас не подвело.

На небольшой поляне, окруженной высокими соснами, стояли трое эльфов, одетые в зимние маскировочные костюмы, с перекинутыми через плечи короткоствольными автоматы. Оружие они держали расслабленно, явно чувствуя себя в полной безопасности.

Вся троица стояла и смотрела вверх, тыкая пальцами и отпуская едкие комментарии в сторону существа, которое попалось в их ловушку.

Я проследил за их взглядом и стиснул зубы.

Между двумя толстыми стволами, на высоте примерно трех метров от земли, была натянута мощная сеть из толстого каната. Подвешенное и плотно обхваченное этой сетью со всех сторон, внутри висело каменное существо. Оно беспомощно дергало трехпалыми руконогами, не имея возможности ни порвать толстые путы, ни применить магию из‑за того, что сеть плотно стянула его конечности, не давая сделать нужные жесты.

Со стороны это зрелище до боли напоминало гигантского каменного краба, угодившего в браконьерскую краболовку.

– Это же Бу… – одними губами, полными шока и злости, выдала Наира.

– О, Егор! Привет! Я тебя вижу! – выдал Бу, довольно громко начав гудеть, отчего эльфы сразу засуетились, а один из них швырнул в него снежок.

– Ты посмотри, разболтался, леший проклятый! И откуда ты взялся здесь, вы ж подохли несколько сотен лет назад.

– Леший? – шепнул я Наире. – Какой еще леший?

– Долгая история… – Наира виновато отвела взгляд в сторону.

– Ты че наделала?.. – спросил я озадаченно. – Наира, – шепнул я строго, взяв ее за плечо, догадавшись, что что‑то не чисто. Бу умел применять магию и накладывать иллюзии. И что сейчас могли видеть остроухие, я мог только догадываться. Поэтому проще было спросить. – Что. Они. Видят?

– Ну‑у‑у… – неуверенно потянула она. – Давай мы сначала его освободим, а потом я тебе все расскажу?

Я тяжело вздохнул, ощущая себя так, словно меня вызвали к директору в школу за то, что мой ребенок курил в туалете или кинул «бомбу‑вонючку» с запахом тухлых яиц в раздевалке, а МНЕ теперь это дело разгребать.

– И как ты планируешь его спасать?

Она выглянула из‑за укрытия.

– Могу подстрелить веревку и тогда он освободится.

– Ага, – я тоже выглянул и смотрел на Бу в сетке. – Чтобы он упал с трехметровой высоты и переломал себе все конечности.

– Да он же каменный! – повысила она голос, от чего один из эльфов словно уловил шорох и посмотрел в нашу сторону.

– Чшшш! – я едва не заткнул ей рот рукой.

Мы снова спрятались за валун и прижались к нему, не издавая ни звука.

– Давайте его уже снимем и так связанным оттащим на базу, где покажем старейшине. Пусть он сам решает что с ним делать, – сказал один из эльфов.

Оттащим? Да хрен вам!

– Наира, ты же дозорная‑егерь тоже?

– Ну типа… – выдала она, не понимая, к чему я клоню.

– Выйди к ним и скажи, что они браконьеры, и что если его не отпустят, то ты их арестуешь и сдашь в каталажку.

– Куда сдам?..

Я посмотрел на нее с непониманием.

– А?..

– Куда я должна их сдать?

– А… в обезьянник. В места не столь отдаленные. За решетку. В тюрьму. Так понятнее?

– А сразу нельзя было?

– Так, отставить разговорчики. Короче, выходи к ним и говори, что ты их упечешь за решетку за незаконный отлов. Я думаю, что они сдрейфят и свалят.

– Егор, я не хочу тебя торопить, но мне тут некомфортно! – снова подал голос Бу.

– Давай, – я подтолкнул эльфийку. – Я держу их на прицеле. Если что пойдет не так, я подхвачу, не переживай.

Наира сделала глубокий вдох, и решительно шагнула из‑за заснеженного валуна. Снег громко хрустнул под ее ботинками. Трое эльфов мгновенно замерли, прекратив насмехаться над подвешенным в сетке Бу, и повернулись на звук.

Я остался сидеть в укрытии, держа палец на спусковой скобе автомата и внимательно наблюдая за происходящим.

Наира выпрямилась во весь рост и начала говорить на эльфийском языке. Она прямо и без обиняков заявила, что они находятся в контролируемой зоне, грубо нарушают закон и занимаются несанкционированным отловом диких магических животных.

Я ожидал, что браконьеры стушуются, начнут оправдываться или попытаются сбежать. Но реакция оказалась совершенно противоположной.

Один из эльфов, который стоял ближе всего к сетке, вдруг расплылся в издевательской улыбке. Он опустил ствол автомата и повернулся к своим подельникам.

– Оп‑па, а вот и наша красавица, – громко сказал эльф. – А мы как раз за тобой и пришли. Как удобно вышло, а? И беглянку поймали, и еще и лешего в придачу. Даздраил будет доволен.

Я замер за камнем, категорически не понимая, что это значит.

Беглянку? Беглянку откуда? Куда? Она же официально сидит на пограничном посту, у нее служба, государственная работа, табельное оружие и ответственность за участок Разлома. От кого она могла сбежать, чтобы прятаться на видном месте, и ее теперь ловили вооруженные группы в лесу? Уже несколько лет же тут сидит. И кто такой этот Даздраил, который будет доволен?

Я выглянул чуть сильнее и увидел, как Наира прямо на глазах стушевалась. Вся ее спесь и уверенность куда‑то испарились. Она слегка замялась, плечи неуверенно опустились, а ствол винтовки дрогнул.