— Я могу воспользоваться уборной? — спросила она, встретившись со мной взглядом.

Я с трудом сглотнул слюну, пытаясь заставить свой голос звучать ровно и без малейшей дрожи.

— Пожалуйста. В конце коридора направо.

Пока дамочка скрылась за дверью санузла и там зашумела вода, я, стараясь не шуметь, аккуратно притворил дверь в свою спальню, где затаилась Наира. Смотреть внутрь я не стал, чтобы не встретиться с ней взглядом и не потерять остатки самообладания. После этого я вернулся в зал и стал ждать.

Минуты через две дверь туалета отворилась, и гостья вышла в коридор. Лицо у нее было, мягко говоря, обескураженным. Вся ее первоначальная спесь куда-то испарилась, и я мгновенно напрягся.

И что ты там, мать твою, нашла? Плесень на кафеле?

— Четвертый дозорный, можете подойти? — обратилась она ко мне уж слишком напряженным голосом.

Прихрамывая, я направился по коридору к санузлу.

— Слушаю, — произнес я, останавливаясь в паре шагов от нее.

Женщина сделала жест в сторону открытой двери уборной, где на металлической сушилке для полотенец мирно висел посторонний предмет.

— Можете объяснить, пожалуйста, откуда у вас на режимном объекте женские колготы с начесом?

В этот момент мне потребовались все внутренние силы, накопленные за семьдесят лет жизни, чтобы просто сохранить самообладание и не, как это говорится, «спалиться с потрохами».

В черепной коробке мгновенно возникла такая отборная матерщина в адрес одной эльфийки, что ими можно было бы исписать стены во всем бункере и, кажется, изобрел парочку новых идиом.

Ну как… ну вот КАК, во имя всех богов мультивселенной, можно было, принимаядуш, умудриться забыть в ванной свои колготки⁈

Спасибо тебе, великая Лесная Матерь, что она хотя бы бюстгальтер или трусы там не оставила. Если бы на сушилке висел лифчик, я бы еще мог попытаться соврать что-нибудь оригинальное. Но вот женские трусы… тут бы пришлось уже откровенно говорить про длительную изоляцию и проводить лекцию на тему мужских гормонов.

Мы молча стояли перед открытой дверью и созерцали черные плотные колготки. Вещь была стопроцентно женской, поскольку мужское зимнее белье шьется по совершенно иным лекалам.

Я медленно перевел взгляд на представительницу комиссии. Лицо у меня в этот момент было абсолютно каменным. Я мысленно скопировал выражение Кристофа Вальца из фильма «Бесславные ублюдки» в той сцене, где он сидит в ресторане напротив Мелани Ролан и с вежливой улыбкой заказывает ей штрудель, зная о ней абсолютно все. Если кого и брать в шпионы, то только меня, меня и еще раз меня.

— А это мои, — ответил я, глядя ей прямо в глаза без тени смущения.

Тонкие брови попытались поползти вверх, но она невероятным усилием воли удержала их на месте.

— Простите? — вежливо уточнила она, ожидая ответа.

— Мои колготы, — повторил я все так же спокойно. — Зима у нас, знаете ли, лютая тут, на Разломе. А вот таких колгот с начесом в нашем снабжении для мужчин не предусмотрено. А мне какая разница? Я тут один на посту, женщин нет, смотреть некому. Взял по случаю, себе женские на складе в гарнизоне, и поддеваю под штаны, когда иду на дальние обходы. Отлично греют, кстати. Рекомендую.

Женщина сделала глубокий вдох и тихонько откашлялась в кулак, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Благодарю, но воздержусь, — ответила она с легким сухим смешком. — У меня есть любимая марка производителя.

— Как знаете. Мое дело предложить, — я вновь пожал плечами.

После этого инцидента мы начали неспешный обход помещений бункера. Я вел ее по коридорам, стараясь держаться чуть впереди, чтобы контролировать обстановку. Когда мы проходили мимо игровой комнаты, я краем глаза заметил, что плазменный экран потух, а консоль благополучно ушла в спящий режим из-за отсутствия активности, так что понять, что здесь кто-то рубился в файтинг еще пятнадцать минут назад, было невозможно.

— Вы, наверное, в курсе, что пропал караван? — спросила она, неторопливо вышагивая рядом со мной.

Я остановился посреди коридора и повернулся к ней.

— Я прошу прощения, но могу узнать, с кем я говорю?

Женщина тоже остановилась и посмотрела на меня в упор. Ее холодные серые глаза сузились.

— Вы не шутите, Багрицкий?

— Нет, — ответил я абсолютно серьезно. — Людей в этой глуши я вижу крайне редко. Помню, конечно, что мы с вами мельком сталкивались еще на континенте, до того, как меня перевели на Разлом, но где мы конкретно с вами встречались, хоть убейте, не припомню.

Я действительно покопался в недрах памяти прежнего Егора и выудил оттуда короткий эпизод из его прошлой жизни. Они действительно пересекались где-то в министерских коридорах. И почему-то молодой Егор эту особу очень сильно опасался, стараясь держаться от нее как можно дальше.

— Старший следователь Ольга Владимировна Дорофеева, — представилась она, чуть вздернув подбородок. — Я назначена главой специальной следственной комиссии Канцелярии, и мне поручено выяснить все детали чрезвычайного происшествия. Так вы в курсе пропажи конвоя?

— Я выдвинулся на место сразу же, как только принял сигнал бедствия, — ответил я, возвращаясь к делу. — Давайте пройдем на кухню. Нога у меня после недавней травмы еще не в идеальном состоянии, стоять долго тяжело. Я приготовлю чай, и мы все спокойно обсудим.

Она коротко кивнула, соглашаясь с моим предложением.

Когда мы проходили мимо двери моей спальни, створка по какой-то совершенно неведомой причине медленно приоткрылась.

Ольга Владимировна моментально зафиксировала это движение. Она остановилась как вкопанная и уставилась внутрь.

— Егор, скажите мне… — заговорила она медленно через пару секунд.

— Слушаю, — ответил я, мысленно готовясь к худшему.

— Это, конечно, не мое дело, как и женские колготки, но… зачем вам два абсолютно идентичных одежных шкафа?

Два… одежных… шкафа?..

Я осторожно заглянул ей через плечо вглубь комнаты. И действительно. У стены, прямо рядом с моей кроватью, стояли два абсолютно одинаковых металлических шкафа для одежды. Они были идентичны до мельчайших царапин на краске. Вот только я точно знал, что шкаф в комнате всегда был один.

Откуда взялся второй?

Погодите-ка…

Камень сказал, что что-то придумает и, кажется, выполнил.

Ну, Бу…

— В тайге теплой одежды много не бывает, — ответил я без малейшего колебания, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно. — А постирочной у меня здесь, как вы могли заметить, не предусмотрено конструкцией. Приходится стирать тяжелые зимние вещи вручную, а это дело крайне накладное и долгое. Поэтому раз в два месяца ко мне прибывает снабженческая машина, которая привозит кучу свежего обмундирования, а старые грязные вещи я пакую во второй шкаф и отправляю обратно на базу для централизованной чистки.

Ольга Владимировна еще несколько секунд молча созерцала шкафы, словно мысленно играла в игру «найди десять отличий» и однозначно проигрывала.

— Ясно. Пойдемте, — наконец произнесла она и двинулась дальше по коридору в сторону кухни.

Я незаметно вытер выступивший на лбу холодный пот и похромал следом.

На кухне я зажег конфорку, поставил чайник и достал две простые фаянсовые кружки. Ольга Владимировна уселась за стол, положив перед собой тонкий планшет с зажимами для бумаги и приготовив ручку.

Пока закипала вода, между нами завязался диалог.

— Рассказывайте все, что видели на месте происшествия, Багрицкий, — потребовала она, приготовившись писать. — С самого начала.

— Сигнал S. O. S я принял в районе шести тридцати утра, — начал я, насыпая заварку в заварочный чайник. — Выдвинулся незамедлительно. Из-за поврежденной ноги дорога заняла больше времени, чем обычно несмотря на то, что я отправился на гравиборде. Увы, но от передышки никуда деться не смог. Прибыл на координаты около восьми утра.

— Что именно вы там обнаружили? Были ли выжившие?

— Никого, — я покачал головой. — На месте четкие следы ожесточенного боестолкновения. Снег перепахан гусеницами инженерного тягача, ветки деревьев посечены пулями. Огромное количество отстрелянных гильз. Но самое странное то, что нет ни одного тела. Ни раненых, ни убитых, ни даже следов крови. Техники тоже нет. Весь караван словно растворился в воздухе. Линия следов людей и машин обрывается резко, в одной точке, образуя ровную границу.