На последние слова девушки Александр и Егор не среагировали, понимая, что работа проводницы действительно не из лёгких, а потому разбрасываться даже приятными словами не нужно, особенно когда человек находится при исполнении.
Вслед за проводницей вышел и Сомов. Вернувшись через пару минут, он поставил стакан чая на стол и, глядя на сына, сказал:
– Смотри, осторожнее: чай очень горячий.
– Хорошо, пап. Я по капельке.
– Молодец!
Во время разговора Егора с сыном Александр встал и, положив газету на верхнюю полку, вышел в коридор.
Съев бутерброды, Ярослав разделся и лёг спать. Некоторое время Егор сидел возле сына и о чём-то с ним говорил, но это продолжалось недолго.
– Всё, давай засыпай, мой хороший, а то уже поздно.
Накрыв одеялом сына, Егор пересел на своё место и о чём-то задумался.
В это время в купе зашел Александр и, быстро сняв обувь, ловко поднялся на верхнюю полку… Не прошло и минуты, как, приподняв голову от подушки и посмотрев в сторону Сомова, он спросил:
– Может, хотите почитать газету?
– Спасибо. С удовольствием! Всё равно спать не хочется.
Взяв газету, Егор тут же начал просматривать колонки.
«А вот и статья, – мысленно проговорил он. – «В субботу, 10 февраля, – читал Сомов, – президент России Владимир Путин выступил с речью на конференции по вопросам политики безопасности в Мюнхене и ответил на вопросы журналистов. В своей речи президент коснулся ряда вопросов международной политики, уделив особое внимание внешнеполитическим амбициям США и системе ПРО этой страны».
Пробегая глазами один абзац за другим, Сомов остановился на следующих словах: «Мы видим всё большее пренебрежение основополагающими принципами международного права. Больше того – отдельные нормы, да, по сути, чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединённых Штатов, перешагнули свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере… Ну кому это понравится?»
Читая речь Путина, Сомов обратил внимание и на такие строки:
«Камни и бетонные блоки Берлинской стены давно разошлись на сувениры. Но нельзя забывать, что её падение стало возможным и благодаря историческому выбору, в том числе нашего народа – народа России, выбору в пользу демократии и свободы, открытости и искреннего партнерства со всеми членами большой европейской семьи. Сейчас же нам пытаются навязать уже новые разделительные линии и стены – пусть виртуальные, но всё-таки разделяющие, разрезающие наш общий континент. Неужели вновь потребуются долгие годы и десятилетия, смена нескольких поколений политиков, чтобы разобрать и демонтировать эти новые стены?»
Размышляя о словах Путина, Сомов положил газету и, глядя в тёмное окно вагона, за которым мерцали лишь звёзды, подумал:
«Странно, мне бы и в голову не пришло, что этот худенький, небольшого роста, ничем не привлекательный человек мог такое сказать. Насколько я знаю, в 90-е годы Путин работал начальником службы безопасности в мэрии Санкт-Петербурга, затем при Ельцине – председателем ФСБ России. В декабре 2000 года, по каким-то личным соображениям, (а может, вовсе и не по личным, кто знает), Ельцин передал ему власть… А если передал, значит, увидел в Путине будущего правителя России, который сможет не просто изменить что-то в лучшую сторону, а спасти страну от дальнейшей колонизации Америки, от всех тех безобразий, что с нами происходят. Так что думать и говорить о нём поспешно и опрометчиво у меня нет никаких оснований. А если так, то о чём ещё можно думать – только о хорошем! Хотя, в политике мало быть хорошим человеком, надо быть системой. А у него пока никакой «системы» не прослеживается. Не знаю, может, я и ошибаюсь… В этой политической «кухне» не разберётся даже сам чёрт. Я помню, когда он выиграл очередные президентские выборы 14 марта 2004 года, люди про него говорили цинично и смешно. Одни говорили: «Эта ворона нам не оборона»; вторые: «Широка дорожка Брошке»; а третьи и вовсе не жалели его, говоря: «Тот же блин, только на блюдечке». А ведь Путин получил тогда больше семидесяти процентов голосов избирателей. Получилось так: сначала люди его выбрали, а потом начали критиковать и давать оценку. Логики, конечно, в этом нет, но у русских по-другому не бывает. 2 марта 2008 года будут новые выборы президента. На третий срок Путину идти нельзя – не позволяет Конституция, значит, будем выбирать другого. Тогда непонятно: зачем на таком международном форуме Путин выдал «на-гора» такое, от чего мировые лидеры ужаснулись? Зачем он всех напугал своим многополярным миром, если самому не придётся реализовывать всё то, о чём говорил? Или в этом есть какая-то стратегическая интрига, о которой мы не знаем? Вот тебе и «безликий» человек!»
Сказав последнее словосочетание, Егору почему-то захотелось разобраться с именем прилагательным «безликий», вспомнить, так сказать, его синтаксические роли. «Из словаря Ожегова, – размышляя, подумал он, – я помню ещё со школьной скамьи, что это слово означает: «лишённый своеобразия, ярких, индивидуальных черт». Тут всё понятно. Синтаксическая роль тоже на слуху: мужской род, единственное число, полная форма, положительная степень, именительный падеж. С этим тоже всё нормально. Тогда почему этим словом люди «наградили» именно Путина? Если бы он носил маску безликого человека, лишённого индивидуальности, своеобразия и характерных отличительных черт, то он никогда бы не смог сказать то, что сказал, отсидел бы молча два срока в своём кабинете и ушёл с миром. А «безликий, серенький» Путин взял да и сказал, что нет всему тому, что мешает комфортному, независимому проживанию народов на своих территориях. Он против бездушной среды, против однополярного мира… Нет, что бы люди ни говорили, а называть Путина «безликим» человеком нельзя. Такое может сказать только сильный, уверенный в себе человек, который знает, что говорит и что делает. Из всех последних правителей он самый толковый. Во всяком случае, Горбачёву и Ельцину он – полный антагонист. Конечно, он тоже не без грехов, но по его делам видно, что он созидатель, государственник. К тому же лишён мелкого честолюбия и тщеславия, а это о многом говорит. Если говорить по правде, мы ведь все уже думали, что наступил «конец истории» – Америка победила! И однополярному миру нет альтернативы, а Путин на весь мир говорит, что никакого «конца» нет, всё только начинается. Чтобы такое сказать, извините, надо обладать не просто какой-то сверхчеловеческой силой, волей и верой, он должен быть, в первую очередь, в высшей степени порядочным человеком, способным переживать за судьбу России, за её многонациональный народ. Только такой человек мог позволить себе сказать словами Цезаря: «Великие дела надо совершать, а не обдумывать их бесконечно в кабинетах». А это означает: всё, что планировали наши враги, отменяется! Да, ну и дела. Представляю, что сейчас делается в Европе и той же Америке! Пойти против западных воротил, против их правил, против тех, кто ненавидит Россию и жаждет ей смерти, нужно быть не просто гениальным политиком, тут нужно быть бессмертным. Но бессмертных, как мы знаем, не бывает. Тогда кто он: этот незаметный, «серенький» и ничем не проявивший себя человек? Не послужат ли его слова провокацией? Ведь сейчас вся англосаксонская клика забегает, запрыгает, крича на весь мир: «Западу брошена перчатка!» «Снова холодная война!» «Москва снова говорит с позиции силы!» «Рецидив холодной войны!» – и чёрт знает что ещё они будут говорить… А это не только санкции, но и новая гонка вооружений… пойдет ли всё это на пользу России? Вот в чём вопрос.
Если глубоко разобраться, – продолжал рассуждать Сомов, – то в словах Путина я чувствую больше грусти, чем какой-то надежды. А всё потому, что в большой политике такие вызовы не прощают. Эти слова могут стоить не только ему, но и всем нам очень дорого. Но, с другой стороны, говорить с американцами и европейцами по-другому нельзя. Чтобы России выжить, надо бороться, а не ждать у моря погоды: тут каждый день дорог. В противном случае нас всех ждёт полная колонизация. Если он так поступил, то, как говорится высоким слогом, он не из тех, кто всего опасается, кто дрожит за собственную шкуру. Значит, этот человек не только смелый, но и благородный; значит, это его судьба», – заключил он.
