– Ну и дела, – неожиданно проговорил Александр, вновь погрузившись в чтение газеты. – Даже не знаю, что и думать.

– Прочитали что-то «жареное».

– Да тут, знаете ли, похлеще будет.

– Интересно, я думал, что нынче уже ничем нельзя удивить читателя: столько всего опубликовано, что голова кругом.

– Всё так, но здесь совершенно о другом.

– Любопытно, и о чём же.

– Читаю речь Путина на конференции в Германии.

– В Германии! – не скрывая своего удивления, спросил Сомов. – И что он там делает?

– Участвует в конференции мировых лидеров.

– Даже так. Интересно. И когда это было?

– Да пару дней назад, кажется… Да, точно: 10 февраля.

– Я, если честно, уже не слежу за всеми этими политическими событиями, – глядя на Александра, сказал Сомов. – Толку от них никаких…

– Да я тоже не особо, так, когда в дороге.

– Любопытно! И что же он там сказал интересного?

– Сказал всем западным геополитикам, что никакого однополярного миропорядка больше не будет. Я даже процитирую его слова: «Время управлять другими странами закончилось», – сказал он.

– Да ладно! Что, так и сказал? – с нескрываемым удивлением спросил Сомов.

– Да, так и сказал. Послушайте дальше: «Считаю, что для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна…». Ну, и дальше в таком же духе.

– М-да, сильно сказано, очень сильно, – с удивлением проговорил Сомов.

И, помолчав пару секунд, сказал:

– Это насколько же нужно быть уверенным и знающим человеком, чтобы так правдиво сказать.

– А какой смысл говорить ему полуправду, если она для них ничего не стоит! Если уж говорить, то так, чтобы пробрало как следует! Тем более, что за словами в карман он не лезет… Как человек хладнокровный, уверенный в себе, он всегда говорит по делу и легко. Иногда достаточно его взгляда, чтобы другие поняли многое.

– Да, хотел бы я видеть реакцию этих господ после слов нашего президента, – задумчиво проговорил Сомов. – Впрочем, для этих людей что правда, что полуправда – всё об стенку горох. А всё оттого, что американцы, что европейцы, не умеют мыслить здраво; не могут отказаться от своей гордыни, алчности и русофобии. Они думают, что если победили в холодной войне, то им всё можно. Ничего, будет и на нашей улице праздник.

– Это точно! Тут я с вами согласен, – погружаясь в статью, проговорил Александр.

– Размышляя над словами Путина, – сказал Егор, – я всё же удивляюсь его смелости. При нашем положении, знаете ли, это удивительно.

– Если говорить по большому счёту, – сказал Александр, – то здесь нет ничего удивительного.

– Вы так считаете?

– Конечно. У природы на этот счёт, как вы хорошо знаете, есть свои законы: рано или поздно в этом противоречивом мире обязательно рождаются необыкновенные люди, способные менять картину существующего мира.

– Вы хотите сказать, что Путин и есть тот самый необыкновенный человек? – глядя на собеседника удивлёнными глазами, спросил Сомов.

– Ну что вы, я это не утверждаю. Я лишь говорю о том, что те слова, которые Путин произнёс, под силу только сильному и самостоятельному человеку, который много знает, много повидал и, следовательно, готов поведать о многом. Я уверен, что его изящный строй речи, вольная пышность стиля, сжатость и чёткость фраз не оставили в зале никого равнодушными, поскольку его речь была обращена против тех, кто правит миром. Такие люди не появляются на этот свет без божьей помощи.

Задумавшись, Сомов ничего не ответил. Но это молчание продолжалось недолго.

– Поживём – увидим, – глубоко вздохнув, сказал он. – Во всяком случае, как бы мы ни относились к таким людям, будь они трижды гениальными, сказать без них что-то новое, причём не только в политике, но и в других областях, практически невозможно. Путин, хотим мы этого или нет, сказал то, что думает, и сказал, подобно оратору, очень громко – на весь мир!

– Вот и я о том же, – глядя на Сомова, задумчиво сказал Александр. – На мой взгляд, смысл этого выступления, его оригинальность состоит не в том, чтобы запугать наших врагов, а в том, чтобы намекнуть: «Ребята, давайте жить дружно. Если нам есть что делить, то давайте подойдём к этому вопросу цивилизованно…»

Слушая Александра, Сомов подумал:

«Вероятнее всего, никаких явных причин намекать американцам и европейцам на что-либо у Путина не было. Скорее всего, это был крик души, который неотразимо повлёк его к чему-то важному. Возможно, что он продемонстрировал перед западным миром свою порядочность и искренность, сказав, что он честный человек и ожидает от западных лидеров того же самого. Возможно, на этой конференции он исходил из простой истины, которая говорит о том, что каждый на ней присутствующий – неважно, правитель он, политик или бизнесмен, – прежде всего человек! И не просто человек, а человек разумный, которого должна беспокоить судьба не только своей страны, но и всего мира. Путин открыто и честно всем сказал, что государство, которое хочет обезопасить себя, свою свободу, не должно искать себе врагов, ибо, найдя их, оно создаёт прецедент, который коснётся его самого».

Сомов и дальше бы развивал свою мысль, если бы не слова Александра.

– Ничего, ничего, – неожиданно сказал он, – пусть эти западные вояки знают русских, а то слишком обрадовались своей победе… «Холодный душ» им не повредит. Да и момент хороший: там же собрались не только политики, военные, но и богатейшие люди планеты из более чем сорока стран мира. А это ого-го! Глядишь, может, нам инвестиции кое-какие перепадут, мало ли! Мы же не будем стоять всю жизнь с протянутой рукой, надо что-то делать в стране… Хотя, если честно сказать, этих немцев и прочих англосаксов только могила исправит. У них своя философия, и менять они её не будут. Нужно быть слишком наивным человеком, чтобы им верить.

– Всё верно, – сухо проговорил Сомов. – Для них важны одни приоритеты, а для нас – другие. Нас ничто не объединяет, ничто нас не роднит. Мы как были им врагами сотни лет, так и остаёмся. Во всяком случае, друзей они в нас не видят. А если не видят, то и мы тоже не должны перед ними прогибаться. Хватит того, что они сделали с Россией… Я думаю, после такой речи Путина русский народ должен пробудиться, встать на защиту своей страны. Сейчас именно такой момент.

– Русский народ всегда был народом Империи, – глядя на Егора, сказал Александр. – Если вспомнить историю, то после падения Константинополя, который пал сначала духовно, изменив православию, а потом и физически, захваченный турками, миссия православной Империи была перенесена на Святую Русь. Отныне и до конца времён спасителем для всех истинных христиан стала Москва, Третий Рим.

Судя по настроению, Александр и дальше продолжал бы свою мысль относительно смыслов русской истории, но в это время дверь купе открылась, и вошёл Ярослав.

– Пап, я помыл руки.

– Молодец. Положи полотенце и садись за столик, а я схожу за чаем.

Егор собрался выйти из купе, но в дверь постучали.

– Открыто, заходите, – проговорил Александр.

– Ещё раз добрый вечер! Предъявите, пожалуйста, билеты и паспорта, – заходя в купе, сказала проводница.

Небольшого роста, лет тридцати пяти, с большими чёрными глазами и пшеничными волосами, она невольно заставила обратить на себя внимание взрослую часть мужчин… Переглянувшись и ничего не сказав, Егор и Александр тут же предъявили билеты и паспорта.

– Так, вы у меня до Санкт-Петербурга, – глядя на Сомовых, проговорила проводница, – а вы, Александр Валерьевич, до Твери, значит.

– Ну зачем же так официально, можно просто по имени, – с некой иронией сказал Александр.

– Не положено, – строго сказала проводница.

Молча поставив галочки на билетах и вернув паспорта, она взглянула на Александра и сказала:

– За полчаса до станции я вас разбужу. Счастливого пути!

– Спасибо, – улыбнувшись, сказал Александр. – Вы очень добры.

– Работа у меня такая – быть доброй, – сказала проводница и вышла из купе.