Подобные обращения от слабых, малоразвитых государств американцы очень любят. Выслушав «бедных и несчастных» украинцев, американцы тут же выступили их гарантами, сказав, что для защиты их свободы и демократии они используют против России все свои громадные возможности, приняв надлежащие меры как в политическом, так и в экономических отношениях. А чтобы украинцы спали спокойно, на первых порах они помогут им оружием и подготовкой солдат в рамках НАТО.

Гарантии США так воодушевили украинских вождей и олигархов, что они решили идти дальше – вредить России всем, чем только можно. В результате этого американо-украинского «сабантуя» жернова на Украине заработали с новой силой, не жалея никого – ни стариков, ни детей. Массовые избиения и убийства не согласных с политикой киевского режима стали на Украине нормой. «Помощь», которую оказывали американцы украинцам, всё больше была направлена не на повышение благосостояния людей, а на повсеместную пропаганду русофобии… И этот кошмар набирает всё большие обороты. Складывается полное ощущение, что машину «самостийности» уже не остановить. Напрашивается законный вопрос: неужели эти «цивилизованные люди» опять развяжут войну против России? Неужели западные страны вновь станут послушными марионетками в чьих-то руках? Ох и незавидное же нам выпало время. Как я ни уговаривал сына переехать в Россию – он не захотел, мотивируя это тем, что на Украине у него дела и друзья… Что с ним там будет, одному Богу известно.

Ладно, хватит об Украине, у нас своих проблем хватает. Взять хотя бы образование. К сожалению, при нынешней системе с Ярославом может произойти то же самое. А всё потому, что детей в школах не учат, а калечат, в полном смысле этого слова. Ни о каком индивидуальном подходе к ребёнку речь уже не идёт, все учителя работают по западному образцу. А ведь у нас была лучшая образовательная система. Не понимаю, зачем было вырывать с корнем и выбрасывать на помойку всё то, что делало нас гуманными и человечными? Напрашивается вопрос: а что дальше? А дальше остаётся только одно: растить малообразованного человека, который только и будет нажимать на педали да за рычаги дергать. А ведь дети – это будущее: что мы в них вложим, то и получим.

Если коснуться истории, то такое образование в свое время получали дети в Германии, когда началась в XVIII–XIX веках промышленная революция. Когда капиталистам нужно было большое количество дешёвых рабочих рук. Получается, что у нас происходит то же самое – из наших детей хотят сделать тех же рабов. Ну а как может быть иначе, если у нас в стране выстроена та же буржуазная иерархия, та же буржуазная идеология, доставшаяся ещё от Ельцина? Разрушить это «наследие» непросто. Но даже если мы это разрушим, что взамен? Ничего! Ну хорошо, научили мы своих детей дёргать рычаги, а как быть на духовном уровне, на уровне идей, где в центре стояли бы интересы и ценности русской нации? Оказывается, их тоже нет. И никто не думает, чтобы они были, словно у нас никогда не было своей страны и своей культуры. Какая-то карусель получается, не иначе. Мы что, так и будем жить с вирусом глобализма и постмодернизма? Если это так, то Россию нам никогда не возродить, поскольку возрождать будет некому. Ладно, всё, хватит… Пора выбираться из своих дум и размышлений, хотя бы ради того, чтобы глотнуть свежего воздуха, исходя от разумности и здравого смысла. Зачем думать о том, что мы потеряли безвозвратно? А что касается вопроса Ярослава, то, когда приедем домой, я обязательно расскажу о нашем разговоре Рите. Интересно, что она скажет?»

От разных дум и размышлений Егор не заметил, как погрузился в сон: сердцебиение и дыхание замедлились, мышцы расслабились, температура тела упала, активность мозга снизилась. Казалось бы, переход в фазу быстрого сна неминуем, чтобы чувствовать себя утром отдохнувшим и свежим, но в это время он услышал слабый стук в дверь, затем, как она тихо открылась, и негромкий голос проводницы:

– Мужчина, через полчаса будет Тверь.

– Да, да, спасибо, – тут же послышался сонный голос Александра.

Ничего больше не сказав, проводница вышла из купе, не до конца закрыв дверь. Крошечная щель между дверью и притвором тут же заполнилась тонким лучиком света, исходящего из коридора.

Убрав с лица одеяло, Александр потянулся, не спеша поднялся и спустился вниз. Посидев на краешке дивана пару минут, он вдруг оживился, взял полотенце и, пошатываясь из стороны в сторону, вышел из купе, не доводя ручку двери до полного закрытия. Не прошло и минуты, как вагон дернулся, дверь приоткрылась, и свет из коридора осветил всё купе. Прикрывая лицо одеялом, Егор страсть как не хотел вставать, чтобы прикрыть дверь: чувство сонливости, погружённое в сладкую обнимающую дрему, было куда сильнее всяких неудобств. Но это чувство продолжалось недолго. Понимая, что крепкого сна уже не будет, Егор почувствовал, как его охватили разные мысли, вплоть до какой-то непонятной тревоги, природу которой он никак не мог понять.

«Кажется, я переборщил немного со своими думами и размышлениями, – подумал он, подбирая одеяло. – Надо постараться прервать этот «экскурс» и настроиться на сон, а то к утру я буду весь разбитый».

Но сон не давался. Чтобы не мучить себя, он открыл глаза и, приподняв голову, посмотрел на Ярослава. Увидев, что большая часть одеяла скатилась на пол, он тут же приподнялся, встал и накрыл сына.

После этого он хотел прикрыть дверь, но подошёл Александр.

– Разбудил вас, наверное? – тихо, почти шёпотом спросил он.

– Да ну, что вы… Я встал, чтобы укрыть сына, а так, знаете, всю ночь разные мысли не давали спать, словно что-то злоумышляло…

– Это они могут, – сказал Александр, спокойно укладывая свои вещи в небольшой дорожный чемодан. – Если мысли плохие, то от них нужно избавляться, стряхивать с себя, чтобы они не превратились в действия.

– Интересный подход, – тихо проговорил Сомов, протирая глаза.

– Если от них не избавиться, – сказал Александр, – то они облекутся сначала в форму слов, а затем превратятся в действия, к которым мы не всегда бываем готовы. Помните у Шекспира: «Не давай языка необдуманным мыслям и никакой необдуманной мысли не приводи в исполнение».

– У Шекспира плохих мыслей нет, – первое, что пришло в голову, сказал Сомов.

– Это точно! Читая его, хочется думать, думать и думать…

Слушая Александра, Егор видел в нём больше света, чем темноты. Возможно, потому, что ему нравилась тема разговора и то, как он её развивает.

– Ох, как же хочется спать, а! – перейдя на обыденность, сказал Александр. – А надо выходить.

Сказав эти слова, Александр зевнул и потянулся так, что косточки затрещали.

– Скоро уже на месте будете, – глядя на ночного собеседника, тихо сказал Егор.

На что Александр спросил:

– Были в Москве?

– Нет, на Украине.

– Даже так, – удивлённо сказал Александр. – Ну и как там, в Незалежной?

– Да как вам сказать: сложно, очень сложно. Нищета, безработица, политиканство – вот всё богатство нынешней Украины. Ничего нового.

– Да, этого у них не отнять. Поговорить, облапошить кого-нибудь – на это они большие мастера. Я там был года два назад, в командировке, так, не поверите, мне каждый день хотелось оттуда побыстрее уехать.

– Это почему же?

– Не знаю. Думаю, из-за страха.

– Интересно. И что вас так напугало?

– Трудно сказать. Это тот страх, что присутствует внутри, на уровне подсознания. Помните картину Шишкина «Перед грозой»?

– Это где летний пейзаж с небольшим прудиком, тропинкой и овражком, что ли?

– Вот-вот.

– И что?

– На фоне всего этого милого и замечательного, если вы помните, небо наполнено грозовыми тучами. Пройдёт какое-то время, и всё будет повержено стихией: сплошной стеной ливня, ураганным ветром, всполохами молний и громом…

«Хорошая метафора», – не сводя глаз с Александра, подумал Сомов.

– По логике, – продолжал Александр, – видя такое явление природы, невольно хочется спрятаться, укрыться где-то, чтобы не стать жертвой. На Украине, как мне показалось, сейчас происходит точно такое же «буйство». Только не по вине природы, а по вине горе-политиков. Порой хочется спрятаться, зарыться в маленькую норку и сидеть, не высовывая носа. Я не говорю уже о морально-этических нормах. Всё накалено до предела.