Отойдя от окна, Путин сделал несколько шагов и, подойдя к столу, вновь сел в кресло. Несмотря на позднее время, он чувствовал, что какая-то сила не отпускает его из кабинета, а что именно – он не мог понять.
«Конечно, – подумал он, – что бы я ни сказал на конференции, одного моего желания недостаточно. Во-первых, важность момента состоит в том, что мне нужно привлечь для этой работы большое число думающих и энергичных людей, которые, в свою очередь, привлекут других талантливых специалистов, обладающих должным уровнем знаний для успешной управленческой деятельности. Нужна не просто команда, нужна «элита», у которой зубы были бы острее, чем у самых зубастых акул Запада.
К сожалению, отлаженной системы и отработанных методов поиска таких людей сегодня нет. Вся структура управления страной уничтожена. Остался только искусственно созданный олигархически-административный аппарат, безропотно выполняющий заказы семей своих хозяев. По сути, нужно начинать всё с нуля, а это значит, что в этом вопросе я буду уязвим. Когда я соглашался на руководство страной, рассчитывать на что-то другое было глупо, поскольку прекрасно осознавал, куда иду, – в ельцинское окружение, в самый центр криминальных кланов и противоборствующих групп, которые рвали страну на части много лет; где всё было выстроено не на профессионализме, а на личных симпатиях и силовых методах. Деяния правящей олигархии, не подотчётной народу, зашкаливали, воплощаясь в культ силы и презрения к суверенитету и национальному достоинству других народов России. Всё это – следствие бездарной Конституции, которая была написана в 1993 году на коленках для одного человека – Ельцина, позволившей создать фантастическую по концентрации власти систему управления. Для достижения своих целей они приняли на вооружение единственный метод работы: ломать всех через колено. Самым ужасным в этой истории было то, что олигархическая власть использовала для своих корыстных целей следственное управление ФСБ, превратив его в бандитскую структуру. Шкурничество, набивание карманов деньгами, жажда наслаждений, лицемерие, воровство, убийства – все эти страсти так прочно вошли в сознание этих людей, что превзошли, наверное, самого Аль Капоне. С такими людьми, конечно, никакого демократического государства нам не построить. Тут, как говорится, и к бабке не ходи. По-хорошему, если рассуждать трезво, этих воров, жуликов и предателей пересажать бы мне сейчас, но, учитывая тот факт, что их много, то никаких тюрем не хватит. Пусть даже и хватит… Ну, пересажаю я этих горе-чиновников, а кто работать будет?
Хорошо уже то, что они мне присягнули… Это даёт мне время, не спеша, найти правильное решение. Разбираться с ними я буду позже, когда вокруг меня будет надёжный тыл. А пока пусть работают под моим присмотром. Менять их на «тёмных лошадок», думаю, нет смысла. К этому вопросу нужно подходить вдумчиво и не спеша, как в той пословице: семь раз отмерь, а один раз отрежь. Я говорю это к тому, что в этом вопросе без своих бывших коллег по КГБ я не обойдусь. Да и многих специалистов из ГРУ придётся подтянуть… Хотя сделать это будет непросто, ох как непросто… Многие из них не только погрязли в сообществе таких же честолюбцев, которые только и грезят о мире вещественном да о гигантских спекуляциях, но и обладают совершенно другим менталитетом, мышлением, где нет уже места основам нравственности, морали, исторической памяти и традициям. Какие из них помощники… Да, как же быстро люди превращаются в чудовищ… И виновата в этом, к сожалению, власть. Ох уж эта власть… Сколько невинных людей она загубила… Ведь если подумать, то за какие-то семьдесят лет русский народ три раза менял цивилизацию. Причём власть не только заставляла людей отказываться от своих убеждений, но и заново переписывала историю… Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно. Как бы там ни было, но кадровый вопрос мне надо будет решать уже в ближайшее время… Любое игнорирование этого вопроса может губительно сказаться на управлении страной».
На этих словах он задумался. При этом его лицо не выдавало никаких признаков волнения и тревоги.
«Но команда – это ещё не всё, – неожиданно подумал он, выявляя для себя из какой-то таинственной кладовой самые нужные и важные слова. – Необходимо, чтобы наши мысли, свобода и энергия были подчинены идее, и чтобы эту идею поддержали люди; и не просто поддержали – пошли за ней. А чтобы люди пошли за идеей, нужно быть во главе народа. Я уже семь лет у власти, и что? Что я сделал? Что я могу дать людям на сегодняшний день? Ничего. Я уже который год бьюсь за природные ресурсы, которые отошли Америке по принятому в декабре 1995 года «Соглашению о разделе продукции», но, увы, всё по-прежнему: «Сени косые, а люди босые». В этой запутанной истории сам чёрт не разберётся. К тому же, не все олигархи меня поддерживают в этом вопросе, так как сумели обзавестись не только большими связями с Западом, но и приобрести огромную недвижимость за рубежом. Используя эти инструменты, американцы всячески распространяют свои правила на этих людей, чтобы те отстаивали интересы не только американских корпораций, но и суть их политики. Тут выход только один: как бы тяжело нам ни было, необходимо не только изгнать вампиров-иностранцев, но и закрыть за ними границу, пока они не пустили глубокие корни. Хватит терпеть их колонизацию и смотреть на то, что они делают в стране».
Сидя в кресле, он сосредоточенно размышлял над будущим великой страны, над её возрождением.
«В этой ситуации, – подумал он, – самое главное – не терять рассудок, не поддаваться гневу и слепой ярости от неистовости обвинений в свой адрес. Если я имею дело с людьми жестокими и хитрыми, то нужно говорить с ними как можно меньше, а если всё же придётся говорить, то нужно говорить такое, чего они меньше всего ожидают. Пока они думают, что да как, мне нужно двигаться вперёд, чтобы всё заработало в стране как следует. Мало-помалу нам нужно возродить из пепла всё то, что было уничтожено, разорено и сожжено. Одним словом, нам нужно предстать перед Богом в прежнем своём виде, другого выбора у нас нет, иначе нас уничтожат и глазом не моргнут. Та власть, что есть у меня сегодня, мало что значит без финансов, поэтому нужно будет полностью сосредоточиться на этом механизме… Без денег меня никто не воспримет всерьез – ни в России, ни за рубежом. Я знаю: англосаксы считают меня слабым и безвольным руководителем, по крайней мере сейчас, делая в России всё что угодно. Ну уж нет, господа: с этим мы будем заканчивать. Начнём с малого, а там уж как пойдёт… Главное – ввязаться в драку. В любом случае, с внутренними проблемами мы разберемся быстро, а что касается проблем геополитических, то и с ними придётся повозиться, но другого выхода пока я не вижу. Конечно, если начать разбираться сейчас во всей этой трагической истории, приведшей к геополитической катастрофе (а время рано или поздно заставит нас с этим разбираться), то это приведёт нас в область острых противоречий. Мне бы не хотелось сейчас этого делать, мы только накалим этим и без того сложную ситуацию в стране. И потом: нам мало разобраться, нам нужно вникнуть и понять, что произошло с нами на самом деле. А этот процесс, как я понимаю, потребует времени. Да, как же много предстоит работы, но ничего не поделаешь, надо учиться добиваться всего самим, а не ждать «добрых» дядей. Как же были правы наши деды и прадеды, когда говорили: «Сынки, помните: свои сухари всегда лучше, чем пироги от чужих людей». К великому сожалению, мы не прислушались к этим советам. Теперь пожинаем то, что посеяли. Сейчас очень важно одно: чтобы мне поверил народ, народ, который я буду защищать всем сердцем, всей душой, до последнего вздоха. Я не просто обязан сформулировать своё отношение к этому катастрофическому процессу, но и остановить его. Время пришло. Всякие попытки заставить меня сдаться, изменить свою позицию в этом вопросе, ни к чему не приведут – это бесполезное занятие».
Встав с кресла и выключив свет, Путин вышел из своего рабочего кабинета.
