Нина рассмеялась, после чего подошла к Сарефу и слегка приобняла его.

— Узнаю нашу кровь, — мягко сказала она, слегка взъерошив Сарефу волосы, — не хвастун, но цену себе знаешь. Мой Жерар точно такой же. Неудивительно, что он уже почти 30 лет держит власть в клане. Но, насколько я могу судить, это не единственный Талант, который ты сейчас усилил, не так ли?

Сареф с удивлением посмотрел на свою бабушку. Откуда она могла это знать?

— В своей лаборатории я могу чувствовать, когда происходят значимые изменения, — с улыбкой пояснила Нина, увидев замешательство своего внука, — я, конечно, не могу заглянуть ни в твою строку умений, ни в твой Системный Инвентарь… но я знаю, что ты сейчас потратил 2 Высших Пункта Развития. И, сам понимаешь, мне интересно… но ты, конечно же, можешь не говорить, если не хочешь…

— Я могу поддерживать в Реликтовом статусе одно оружие или один артефакт, — пояснил Сареф, — я взял улучшение, с помощью которого усиленная вещь останется Реликтовой навсегда, если я продержу её в этом состоянии один год.

— А вот это крайне хорошее усиление, — Нина с новым интересом взглянула на Сарефа, — даже любопытно, как ты вообще получил этот Талант. А уж подобное усиление… это…

— Да, вклад в моё безбедное будущее, даже если Всесистемные Состязания я не выиграю.

— Сареф, можешь мне поверить: никто не оставит тебя умирать голодным на обочине, — снова сказала Нина, — и да, я знаю, что ты сомневаешься в этих словах, так что я не устану повторять: только попроси о помощи — и мы сделаем всё, что в наших силах.

— Ну, с Высшим Пунктом Развития, помощь, конечно, была весьма своевременной, — признал Сареф, после чего с усмешкой добавил, — хотя, должен заметить, не каждый бы пережил такую помощь.

— Я просто была не готова к такой просьбе, — пожала плечами Нина, — если тебе нужна помощь — приходи сюда через год. Тебя будут ждать 5 Высших Пунктов Развития, которые ты сможешь забрать и потратить по своему усмотрению. Я гарантирую, что смогу это организовать.

— Что ж… это, в самом деле, было бы неплохо, — признал Сареф.

— Ну и, кстати, — неожиданно сказала Нина, — если ты можешь делать вещи Реликтовыми — можешь, пожалуйста, провести эксперимент с одной штукой? — после этих слов она протянула Сарефу большую колбу, на дне которой поблёскивал какой-то синий песок. Открыв Системное окно, Сареф увидел следующее:

Сосуд Бесцветная Спираль.

Сила получаемых зелий +15%

Сила получаемых ядов +5%

Окно временной погрешности +2%

Окно ингредиентной погрешности +3%

Время неактивного настоя –25%

— Хм… а что такое временная погрешность? — поинтересовался Сареф.

— Допустимая неточность в рецепте по времени, — пояснила Нина, — допустим, тебе надо готовить зелье на огне определённой температуры 300 секунд. 1% такой погрешности позволяет разделить это время. Если ты продержишь зелье на огне 297–303 секунды, разница не изменится.

— Но ведь это всё равно очень мало, — возразил Сареф.

— По умолчанию алхимики, которые занимаются зельями, имеют по 0,5% такой погрешности за каждый свой уровень. Так что, в принципе, с девятого уровня работать можно относительно спокойно. Хотя, конечно, специальные колбы и реторты значительно облегчают тебе жизнь.

— Хм… ну с ингредиентами, вероятно, та же песня, — задумчиво сказал Сареф, — а время неактивного настоя?

— Да то же самое, — пожала плечами Нина, — некоторые алхимические основы и промежуточные растворы должны настаиваться и созревать при комнатной температуре. Иногда по несколько суток. Тут любым бонусам от своего оборудования будешь рад.

Пожав плечами, Сареф вызвал Системное окно:

Талант Реликтовые руки. Усилить артефакт Сосуд Бесцветная Спираль?

Сареф подтвердил. После чего получил в Системном окне следующий результат:

Сосуд Бесцветная Спираль. Реликтовое.

Сила получаемых зелий +5%

Сила получаемых ядов +2%

Окно временной погрешности +1%

Окно ингредиентной погрешности +1%

Время неактивного настоя –5%

Полученные вами усиливающие зелья не имеют отрицательных эффектов, а яды — положительных.

— Что за ерунда? — возмутился Сареф, — обычно мой Талант не так работает! Почему все цифры стали меньше?

— Ну-ка, — Нина взяла в руки Реликтовую колбу и стала читать описание. И, вероятно, когда она дошла до последней строчки, то её лицо вытянулось, а в глазах вспыхнуло счастье исследователя, нашедшего ответ на задачу, над решением которой он до этого бился десятилетиями, — мальчик мой… не волнуйся, ты всё сделал замечательно! Да за такое усиление любой алхимик душу продать готов! Ты же… после Годасты не собираешься сразу никуда от нас уезжать? Погости у нас хотя бы недельку, пожалуйста. Мне… очень нужно провести пару экспериментов.

— Я пока не знаю, — пожал плечами Сареф, — но даже если я уеду — для тебя я, конечно же, подержу это усиление в таком виде. От расстояния мой талант никак не зависит.

— Замечательно, — Нина с жадным нетерпением смотрела в сторону своих полок с алхимическими ингредиентами, и, вероятно, только вежливость сейчас не позволяла ей выставить внука за дверь.

— Бабушка, — Сарефу в голову внезапно пришла неожиданная мысль, — а ты бы могла дать мне с собой несколько пузырьков Амброзии?

— Амброзии? Зачем? — удивилась Нина.

— Считай это вспышкой интуиции, — мягко сказал Сареф, — думаю, она мне пригодится.

В другое время Нина наверняка бы засомневалась. Но сейчас она, очевидно, очень хотела опробовать новые свойства своей колбы. И потому, взяв три небольших пузырька, она наполнила их Амброзией, запечатала пробками и протянула Сарефу.

— Хватит? — спросила она.

— Вполне, — кивнул тот, забирая пузырьки, — ладно, не буду отвлекать. Спасибо за помощь. Пойду, поищу маму, она сейчас должна помогать размещать гостей.

— Ну да… да, разумеется, — ответила Нина. И Сарефа удивило, до какой степени жёстким и неприятным в этот момент стал голос Нины. Даже об Адральвезе до этого она отзывалась не столь раздражительно.

— Бабушка, что-то не так? — спросил Сареф.

— Да нет, нет… всё в порядке, — поспешно сказала Нина. Но Сареф, конечно, видел, что она что-то недоговаривает. И потому мягко сказал:

— Бабушка, ты же сама сказала, что хочешь, чтобы я, на самом деле, считал вас своей семьёй. И мне кажется, что после того, как я честно рассказал о своих Талантах — то вправе рассчитывать на откровенность. Почему ты сердишься на мою маму?

— Да потому, что она — профурсетка и вертихвостка! — выпалила Нина, — ишь ты, посмотрите на неё, припёрлась сюда, помогать якобы! Конечно, пока мой сын был не в себе из-за своей травмы — она открыто ему изменяла, а потом и вовсе бросила его, свалив в клан Ондеро, к папочке! А теперь, когда Месс стал нормальным — то и она стала такой примерной женой, вы поглядите! Конечно, такого мужика любить намного проще!

Сареф от такой отповеди едва не потерял равновесие. Ему бы ни за что не пришло в голову, что Нина испытывает такой гнев в адрес его матери. И, судя по раздосадованному лицу Нины, она явно жалела, что вообще ответила. Сарефу даже показалось, что она бы и ответила… если бы не его укор о семье, и её взбудораженное состояние от полученной Реликтовой колбы.

— Сареф… забудь об этом, — тут же сказала Нина, — мне не следовало этого говорить, и ты не должен забивать себе этим голову.

— Но, бабушка, — неловко начал было Сареф…

— Пожалуйста, Сареф, не надо! — твёрдо сказала Нина, — я знаю, что она твоя мама, и я не хочу говорить о ней дурно. Но если ты посмотришь на её жизнь с того момента, когда она вышла замуж за Месса — то поймёшь, что мне не за что её любить.

— Но… она родила меня, — тихо возразил Сареф, — если бы этого не случилось — я бы не смог спасти тебя на тех Островах.

— Раздвинуть ноги — дело нехитрое, — ледяным тоном сказала Нина, пожав плечами. Сареф, которого такая несправедливость всколыхнула до глубины души, хотел было возразить, но его остановил Хим: