— Это точно, — тяжело дыша, кивнул Баэрун, — надо что-то придумывать, ведь даже если мы шкур выпрыгнем — эта тварь просто снова обновится!

— Да что тут придумывать? — мрачно сказал Сундарк, — уводить её надо!.. Лучше на юг. Там есть несколько деревень, которые выпасают стада коров. Если нам повезёт — тварь обойдётся стадами скота, после чего уползёт отлёживаться. Если не повезёт — она разорит две-три деревни…

— Вы что, с ума сошли? — возмутился Сареф, — вы собираетесь скармливать этой твари обычных людей?

— Никто не говорит, что это приятное решение, — пожал плечами Баэрун, — но альтернатива состоит в том, что мы сейчас просто подохнём в борьбе с этой тварью. С учётом её мощи, думаю, я не сильно ошибусь, если предположу, что все вооружённые силы клана Ювенаро она раскидала в первые же минуты нападения. И тогда между нею и обычными жителями уже не будет стоять никто. Поэтому, если мы не можем остановить этот источник бедствия — то сможем хотя бы направить его туда, куда это нужно нам, — он с ненавистью посмотрел на матку слизней, которая снова начинала раскачиваться, готовясь метать слизь, — в любом случае, чем-то придётся жертвовать…

— Хозяин! — в разуме Сарефа прозвучал голос Хима, — Йохалле, Ангреаш и Эмиль почти выбились из сил. Анна спалила половину колоды — и тоже почти бессильна. Что будем делать? Если вы прикажете — то никто не отступит… но есть вероятность, что это будет стоить нам всего…

— Нет! — сказал Сареф, решившись, — спасение есть! Если уж у нас нет другого выхода — я сделаю это!

Закрыв глаза, он поднял левую руку и указал ею на матку, из тела которой через поры лезли новые слизни. Снова внутри него подняла голову незнакомая — и в то же время знакомая сущность, которая, однако, обещала решение проблемы любой сложности.

Но, когда по ней уже пошли разряды силы… как его руку резко перехватил Сундарк.

— Что… как… — впервые на памяти Сарефа этот зинтерровец был так напуган, его взгляд бегал туда-сюда, и он явно не верил своим глазам, — как ты… кто тебя этому… ты не можешь этого сделать, Сареф, ты не имеешь права!

— Почему? — холодно спросил Сареф, — ты сам только что сказал, что у нас нет другого выхода, кроме как натравить эту тварь на обычных, ни в чём не повинных людей. Значит, надо действовать!

— Ты не понимаешь! — в отчаянии крикнул Сундарк. Впервые он настолько потерял над собой власть.

— Так объясни, — сказал ему Сареф.

— Это… это… — Сундарк, сцепив руки, отчаянно пытался найти слова, словно он знал — но при этом не мог, не имел права сказать что-то очень важное, — это может тебя убить!

— Я и так умру, потому что я не позволю приносить в жертву простых людей, — холодно отчеканил Сареф, — да и потом… есть ли разница? Когда-то Адральвез лично говорил мне, что он был готов к моей смерти.

Эти слова отрезвили Сундарка, и он, виновато отведя взгляд, отпустил Сарефа. Баэрун так же смотрел на него с непониманием и даже страхом — но после Сундарка не осмелился ничего сказать. Сареф же снова направил левую руку на слизня, и теперь, чтобы ему уже ничто не мешало, поспешно вызвал Системное окно, а, вернее, тот глубинный раздел, где покоилось это запретное знание. И, наконец…

Потрачено выносливости — 100!

Потрачено здоровья — 50!

И в этот момент во рту Сарефа взорвался целый каскад боли. Ощущение было такое, что эти заветные слова кто-то стремится выжечь клеймом на его языке. И всё же, открыв рот, Сареф с невероятным усилием произнёс:

— МА́НЕ! ТЕКА́ЛЬ! ФАРЕ́З!..

И после произнесения этих слов случилось нечто… странное. До того дремавшая в нём сила чувствовалась очень мощной… и, что вполне закономерно, хаотичной, словно она сама не понимала, для чего нужна. Тем не менее, прозвучавшие слова облекли её в идеальную форму, которая ослепительным зелёным лучом с такой лёгкостью сорвалась с его руки, словно он сотворял этот жест до того сотни, если не тысячи раз.

И… этот заговор сделал именно то, что и обещал. Матка, которую луч силы поразил в тот момент, когда она снова изрыгала поток слизи, внезапно замерла… после чего завалилась на бок.

— ДАВАЙТЕ! — прорычал Сареф, — ЕЁ НАДО ДОБИТЬ, ЭТО НАШ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС!

По его команде все без исключения бросились к парализованной твари. Дело осложнялось тем, что матку по-прежнему защищали те слизни, которых она успела вызвать до паралича. Да, их оставалось немного, новых обездвиженная матка призвать не могла, однако же они чувствовали полную беззащитность своей родительницы — и остервенело бросались на них, совершенно не щадя своих жизней.

Тем не менее, матка была обречена. Полторы минуты паралича против семерых бойцов экстра-класса даже такой огромный и живучий монстр хаоса не мог выдержать. Йохалле без устали швырял свой бумеранг, Эмиль работал клинком с такой скоростью, что его самого почти не было видно. Хим и Ангреаш использовали свои умения на стихию света, да и сам Сареф продолжать стрелять по проклятому монстру из Барелема.

Дьяго и Дарт, тем временем, взяли на себя оставшихся слизней, при этом, стоило отдать им должное, добросовестно защищая всех живых бойцов и принимая на себя удары монстров. Сундарк и Баэрун снова повторили свои приёмы, после которых на матку пролилась чёрная жижа, и в её тело впивались щупальца рыжего тумана. Матка при этом продолжала лежать неподвижно, но Сарефу казалось, что до него долетают эманации боли, что испытывает этот монстр.

Внезапно в небе мелькнуло что-то голубое. Подняв голову, Сареф увидел Фриду в драконьем обличье, которая так же принялась поливать монстра пламенем. Сареф с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза: ну какая же трусливая тварь! Дождалась, пока вступать в бой будет безопасно, и только потом храбро полезла со своей помощью. Лучше бы она свалила насовсем! Впрочем… нельзя не признать, что драконье пламя было весьма эффективно. С другой стороны, против парализованного врага любое оружие будет эффективно.

Дело шло. Слизни были уничтожены, да и Сареф, помня, что проклятая матка даже в таком состоянии наверняка может снова сбросить шкуру и обновиться, через Системный Инвентарь перебросил Химу Осиновый Кол. С его помощью Хим наложил на матку Истощение, и теперь, даже если у неё и остались какие-то пассивные способности, воспользоваться ими она не сможет. И после того, как эффект был наложен, к долетавшим до Сарефа эманациям боли монстра добавилось отчётливое чувство отчаяния. Значит, они всё делали правильно, оставалось совсем чуть-чуть…

В этот момент Фрида в драконьем облике приземлилась и, глубоко вдохнув воздух, выстрелила в матку раскалённой струёй кинжального пламени, которое прошивало слизистую тушу насквозь. Этот приём стремительно лишал матку остатков здоровья, вот только всё равно что-то было не так. Сарефа не оставляло чувство тревоги…

И мгновение спустя с другой стороны туши матки слизней появилось тёмное пятно, которое стремительно чернело… и которое мгновение спустя выстрелило раскалённым потоком слизи… на пути которого идеально стоял Ангреаш, посылавший в монстра световые лучи и даже не успевший среагировать…

Никто на это не успел среагировать. Никто не смог бы на это среагировать чисто физически. И несчастного альбиноса накрыл этот смертоносный зелёный поток…

— НЕТ!!! — проревел Сареф, бросаясь к нему. Проклятая слизь полностью покрыла эльфа, и теперь Сареф не мог воспользоваться ни Тёмной Фазой, чтобы утянуть с собой Ангреаша в форме тёмного сгустка, ни использовать Силовое Поле, чтобы закрыть его от слизи, потому что он буквально ничего не видел.

Впрочем, стоило отдать должное: остальные тоже быстро на это среагировали. Дьяго, оказавшись около этой пробоины в туше матки, рубанул своей секирой, расширяя рану до такой степени, чтобы раскалённый поток вместо струи просто обрушился вниз. Ещё секунду спустя рядом оказалась Анна, которая, застонав, вытащила из своей истощённой на две трети колоды карту, которая изображала дракона с чашей в руках, и бросила её в сторону Ангреаша… мгновение спустя вся слизь испарилась, а Ангреаш с многочисленными тяжелейшими ожогами лежал, тяжело дыша… Но, что было самое поразительное, он лежал не один! Обвившись вокруг его тела, рядом с ним лежал Дарт, а его тонкий хвост через кожу уходил прямо в грудь эльфа, к сердцу. У Дарта тоже были страшные ожоги, его белая шкура практически отсутствовала, обнажая розовую плоть… но всё-таки они оба были живы!