— Не такой уж это и мой успех, — пожал плечами Сареф, — вы все очень сильно помогли. Особенно ты, Эмиль. Ты значительно облегчил нам путь до поместья клана. И если бы не твоя помощь — не факт, что мы бы успели до наступления всего этого.

— Нет, Сареф, это именно твой успех, — невозмутимо кивнул Эмиль, — потому что именно ты смог парализовать это чудовище достаточно надолго, чтобы мы, наконец, смогли его прикончить. И… — Эмиль на долю мгновения запнулся, но всё же продолжил, — я не сильно ошибусь, если предположу, что эту силу тебе дали… истоки могущества, полученного от клана Зинтерра?

— Даже если и так — что это меняет? — мрачно спросил Сареф, который, признаться, не был готов к тому, что теперь ему придётся обсуждать свой неожиданный навык со всеми подряд, — ты бы предпочёл, чтобы эта тварь просто перешагнула через нас и пошла разорять земли клана дальше?

— Конечно, нет, — поспешно покачал головой Эмиль, — у меня… противоречивые мысли о том, что случилось, но в одном я с тобой согласен: от этого не должны были пострадать обычные люди.

Однако в глазах Эмиля в этот момент явно промелькнули опасение и недоверие. И Сареф, который за последнее время не привык оставлять такие мелочи на самотёк, жёстко вцепился в Эмиля, желая закрыть этот вопрос до конца:

— Но я так понимаю, в своём поместье ты меня больше ждать не будешь? И мне можно не беспокоиться насчёт обещания, данного твоему сыну?

После этих слов Эмиль остановился и внимательно посмотрел на Сарефа. Тот так же невозмутимо смотрел на него в ответ. Это продолжалось целых две минуты, после чего Эмиль, наконец, сказал:

— Что ж… Судя по тому, что Система не вычеркнула тебя из списка участников Всесистемных Состязаний… И после того, что я о тебе узнал… Конкретно в твоём случае я готов поверить, что ты взял от этой силы ровно столько, сколько сможешь контролировать. И будешь использовать её только тогда, когда у тебя, действительно, не останется другого выбора. И всё же — будь осторожен. Каждый, кто бы ни посмел заигрывать с этой силой, рано или поздно заканчивает одинаково.

— У тебя есть этому живые примеры? — невольно спросил Сареф.

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Эмиль, голос которого неуловимо похолодел, — мне приходилось выслеживать обезумевшего члена клана Зинтерра для того, чтобы убить его навсегда.

— Чт… что? — опешил Сареф. Подобное — последнее, что он ожидал услышать от Эмиля, — но… зачем тебе это понадобилось?

— Потому что он убил мою первую жену, — ответил Эмиль голосом, в котором звучала ледяная тоска, — и когда мой клинок в пятый раз пронзал его сердце, и он понимал, что больше ему от меня не уйти… В его глазах я увидел не горечь, не сожаление, не страх смерти… но именно зелёный отблеск безумия той самой силы, которая всегда обещает так много, и за которую, как всем поначалу кажется, никогда и ничем не придётся платить.

После этих слов Сареф с ошеломлением посмотрел на Эмиля, который столь спокойно и невозмутимо раскрыл ему о себе такое… И вся ситуации предстала перед ним в совершенно ином свете. Теперь он понимал, каким для Эмиля было душевным подвигом вообще позволить ему войти на территорию своего дома. Не говоря уже о том, чтобы позволить Химу приблизиться к его детям.

— Извини, — прошептал Сареф, — ты… не обязан был обо всем этом мне говорить. Я… не уверен, что я стою такого доверия.

— Стоишь, — невозмутимо ответил Эмиль, после чего, неожиданно стукнув большим пальцем по рукояти своей катаны, с улыбкой добавил, — хотя, в общем-то, обратного пути у тебя теперь нет.

Сареф кивнул, показывая, что всё сказанное было воспринято самым серьёзным образом, после чего они направились дальше. Но всё же минуту спустя, Сареф, не удержавшись, спросил:

— А… ты не знаешь… как Адральвез отнёсся к этому?

— Ну, — Эмиль, на удивление, решил ответить на этот вопрос, — признаться, первое время после этого я вполне серьёзно ожидал мести с его стороны.

— А… сейчас?

— А сейчас я уверен, что Адральвез в тот момент только порадовался тому, что ему не придётся пачкать об это руки лично, — жёстко ответил Эмиль. И Сареф, понимая, что все дальнейшие вопросы на эту тему будут лишь ещё большей бестактностью, только кивнул, продолжая путь…

Через полчаса они пришли на площадь, которая ещё вчера явно считалась самым старинным и красивым местом города. А теперь… всё разворочено, повсюду огромные ямы, практически все здания либо разрушены до основания, либо от них осталось столь немного, что дешевле и милосерднее было снести их до конца, чтобы потом отстраивать всё заново.

На площади присутствовало примерно полсотни человек в одинаковых костюмах. Сареф решил, что это либо работники местной мэрии, либо какие-то личные исполнители клана Ювенаро. Анна и ещё одна девушка с каштановыми волосами в закрытом зелёном платье что-то им говорили. Немного прислушавшись к разговору, Сареф понял, что их инструктируют, как нужно успокаивать людей, как правильно объяснять им, что случилось, и что нужно говорить в ответ на их вопросы.

Сама же Валка обреталась в полусотне шагов от них. Опираясь на трость, она одиноко и печально ходила взад-вперёд. Когда Сареф и Эмиль подошли к ней, она горестно бормотала про себя:

— Ах, Женевьева… бедная моя Женевьева… сколько я в тебя вложила за свою жизнь, чтобы всего за один день, все эти проклятые твари… несправедливо, как же это несправедливо! Даже Система не уберегла…

Повернувшись, Валка увидела Сарефа и Эмиля, которые вежливо остановились в 20-ти шагах от неё. В тот же момент с её лица пропала вся печаль, и она деловито поманила их к себе пальцем. И когда они подошли, Валка, преисполненная собственного достоинства, важно кивнула:

— Вынуждена признать, Сареф Гайранос-Джеминид: ты держишь своё слово. Если уж ты взялся за работу — то, можно не сомневаться, она будет сделана на совесть. Анна рассказала мне о том, что случилось. И я, хоть и с болью в сердце смотрю на то, что сталось с моей Женевьевой, всё же разумом признаю, что вот это — самая малая кровь, которой в такой ситуации вообще можно было обойтись.

— И я, разумеется, помню о своём обещании, — важно продолжила Валка, — однако же я прошу принять во внимание случившиеся обстоятельства. Мне нужно успокоить людей, убедить их вернуться в свои дома… составить план восстановления Женевьевы, сколько это будет стоить и во сколько это обойдётся… в общем, я прошу дать мне одни сутки. На это время ты и твои спутники, разумеется, самые желанные гости в моём поместье. И завтра, когда всё это будет улажено, мы и обсудим твою оплату.

Сареф едва заметно улыбнулся. С одной стороны, очевидно, что Валка хотела выиграть для себя хотя бы немного времени. И не исключено, что в поместье с ним будут пытаться поговорить другие члены клана Ювенаро, которые, конечно же, будут делать упор на том, что клан постигла такая страшная беда, восстанавливать город будет долго и дорого… Или вообще ему на ночь пришлют какую-нибудь смазливую девку, которая будет рада оказать ему ряд определённых услуг… и которая наверняка попытается каким-нибудь образом вынудить его отказаться от своих притязаний.

Но, к сожалению, здесь уже было преимущество на стороне Валки. Людей, которые стали жертвой этого происшествия, и которые ни в чём не были виноваты, действительно, надо было успокоить, убедить, что всё кончилось, вернуть по домам… Тех, кто остался без дома, надо было разместить, обеспечить едой… по правде говоря, с учётом масштабов разрушений, Валка была большой оптимисткой, если она рассчитывала управиться всего за одни сутки. С другой стороны, ей, как главе клана, достаточно было задать направление и выдать распоряжения, а дальше её люди уже справятся сами.

— Конечно, — кивнул Сареф, — пострадавшим людям следует оказать помощь в первую очередь. Напротив, это делает вам честь, учитывая, что вы уделяете этому внимание даже… в обход нашего главного вопроса.

— Замечательно. Портал в поместье ещё должен работать, я распоряжусь, чтобы вас пропустили и разместили. И да, разумеется, — Валка щёлкнула пальцами, и с руки Сарефа тотчас пропал Браслет Нежеланного гостя, — в этой вещи больше нет необходимости. Я не уверена, что она вообще была… потому что по собственной глупости я искала врагов и соперников совсем не там, где следовало, — тихо добавила она.