И взрыв. Эта гипотеза объясняла взрыв — и то, почему Северус закрыл свой разум от целителей: не хотел, чтобы они узнали о его попытках сварить темное зелье и сообщили в аврорат…

О Господи, аврорат. Получается, он теперь преступник. А если в следующий раз зелье не взорвется, и он сумеет его доварить? И протестирует на ком-то другом — и этот кто-то что-то натворит, а виноват будет Северус…

Его посадят. Схватят и упрячут в тюрьму — именно об этом предупреждал сон, о крови на его руках… Нет, этого нельзя допустить! Надо ему объяснить, что это уже не игрушки, а серьезное нарушение закона, которое почти наверняка плохо кончится. Он сам ей рассказывал об Азкабане и дементорах, не станет же он так рисковать ради какого-то опыта!

Лили вздохнула и потерла виски. Смотря что за опыт, конечно, и только в том случае, если он ей поверит.

Значит, нужно его убедить. Сразу после завтрака отправиться в Хогвартс, уговорить мадам Помфри пропустить ее к Северусу, рассказать ему все и положиться на его здравый смысл.

Но после завтрака вырваться не удалось — внезапно на нее свалилась куча дел, требующих внимания именно в Сочельник. Так что к тому моменту, как она переступила порог замка, было уже два пополудни.

Как всегда на каникулах, Хогвартс казался вымершим: под высокими сводами гуляли одни сквозняки, а белые окна были затянуты ледяными узорами. Вдоль стены загадочно мерцали хрустальные песочные часы — камешки, отсчитывающие факультетские баллы, замерли в неподвижности, дожидаясь начала семестра. Самой высокой была горка сапфиров, но Гриффиндор шел вторым — спасибо квиддичу и ноябрьской щедрости директора.

Неужели в этом году нам светит Кубок? Утрем нос равенкловцам — он им и так каждый год достается…

С ботинок успела натечь целая лужа. Очистив их, Лили направилась к лестнице на второй этаж. Поднялась по мраморным ступенькам, легко касаясь перил. Эхо ее шагов волнами расходилось в упругой густой тишине, за спиной слышались негромкие голоса портретов: «Анна, душечка, вы слышали? Сегодня вечером Бэзил собирает всех наших отпраздновать канун Рождества». — «Что вы такое говорите, милая Вайолет? Я — и этот неотесанный чурбан?»

Их болтовня омывала ее, как волны, плескалась в ушах, не доходя до сознания. Лили на мгновение задержалась перед дверью, набрала в грудь воздуха и потянула на себя массивную створку. Взгляд сам собой устремился к дальнему углу — к уже привычной серой ширме, за которой лежал Северус…

…вот только там было пусто. Лишь трепетали, словно крылья бабочки, занавески на окне, да белели свежие простыни на аккуратно застеленной кровати. И никакой ширмы. И никакого Северуса…

Лили остановилась. Сжала руки в кулаки — неужели его перевели в Мунго? Но как же так, он же явно шел на поправку!

В этот момент из своего кабинета выглянула мадам Помфри — нахмуренная и деловитая, в сбившемся набок чепце и с палочкой наперевес. В лазарете тут же завоняло чем-то сырым и затхлым… что, опять Пивз со своими бомбами? Неужели он где-то раздобыл болотную воду?

— А, это вы, мисс Эванс, — лоб мадам Помфри немного разгладился. Она сунула палочку в карман накрахмаленного передника. — Опять к мистеру Снейпу?

— Да, я хотела его навестить — вы сказали, в субботу уже будет можно… А где он?

Медсестра поджала губы. Смерила Лили подозрительным взглядом, словно решая, стоит ли с ней откровенничать, и наконец неохотно сказала:

— Мистер Снейп… был весьма категоричен в своем желании выписаться именно сегодня. Я не вправе удерживать совершеннолетних пациентов против их воли.

Лили обомлела. Так он не в Мунго? Решил, что ему уже лучше, и попросту сбежал из Больничного крыла? Вот балбес! Он же так до конца и не вылечился! А вдруг у него начнутся осложнения?

— Спасибо, мадам Помфри, — вслух вздохнула она. — Я попробую с ним поговорить.

Медсестра сухо кивнула и, сочтя эту тему исчерпанной, скрылась в своем кабинете. Тонко хрустнуло стекло, из-под двери потянуло неприятным запашком — похоже, уборка после Пивза была в самом разгаре.

Лили поплелась к выходу, судорожно пытаясь понять, куда мог отправиться Северус. Домой, в Паучий тупик? Или… доваривать свое зелье?

Она остановилась — вспотевшая рука замерла на дверной ручке. Надо проверить лабораторию — если она угадала, то он должен быть там. А если нет… если его там не окажется, то ей никто не запрещает заглянуть потом и в Паучий тупик. Не съест же ее миссис Снейп за вежливое поздравление с Рождеством!

Решившись, Лили затворила за собой тяжелые створки и зашагала к лестнице — но потом передумала и свернула к гобелену с охотниками, чтобы срезать путь. Из темного отверстия тянуло промозглым холодом; поежившись, она невольно вспомнила то страшное утро — о Боже, это было всего лишь в понедельник, а кажется, будто прошло много лет…

Тяжелая ткань опустилась за спиной, отсекая последние крохи дневного света. Лили потянула из кармана палочку и зажгла Люмос. Голубоватый огонек заплясал на деревянном кончике — из сумрака проступила неровная каменная кладка и изнанка гобелена со свисающими рядами разноцветной бахромы. Лили посветила себе под ноги — пол здесь оставлял желать лучшего, ахнуть не успеешь, как навернешься и что-нибудь сломаешь, — и услышала негромкие голоса.

Они доносились из того коридора, откуда только что пришла она сама. Толстый гобелен приглушал звуки, но скоро она смогла разобрать слова…

— …поддаваться на его уговоры, — с жаром заявила Лу. — После того, что он мне устроил в прошлый раз. Дважды подставляться под один и тот же бладжер — нет уж, благодарю покорно.

— Ну, теоретически он мог за это время исправиться, — рассудительно заметила Хлоя Уотерс. — Понял, что ты ему дорога, переосмыслил ваши отношения…

Ее голос звучал над самым ухом — подружки подошли к потайному ходу почти вплотную, и на мгновение Лили показалось, что они тоже решили им воспользоваться… но нет. Пронесло.

— Переосмыслил он, как же, — хмыкнула Лу. — Чурбаном был, чурбаном и остался — такие вообще не меняются…

Лили мысленно хихикнула. Похоже, живые сплетницы недалеко ушли от нарисованных — но внезапно прозвучавшее «Поттер» заставило ее подобраться и обратиться в слух.

— …ты разве не знала? — удивилась Хлоя. — Это еще до каникул было, Поттер просто встал посреди гостиной и заявил, что больше никаких шуток и розыгрышей, отныне он становится самым примерным старостой за всю историю Хогвартса… И с тех пор Мародеров будто подменили — честно сказать, я даже иногда скучаю по прежнему Блэку, такому дерзкому и мужественному…

Лу что-то ответила — что именно, Лили не расслышала, они успели уйти слишком далеко. Сердце молоточком колотилось в груди, внутри разливалась радость, как от Эйфорийного эликсира… Неужели он и правда так поступил? И ничего ей не сказал — решил доказывать, что изменился, не словами, а делом?

Если так… если это и в самом деле так, значит, она все же сумела до него достучаться. Что ж, если не выгорит с Отделом тайн, можно будет устроиться в Хогвартс — после такого педагогического подвига они ее с распростертыми объятиями примут. До сих пор она думала, что перевоспитывать Поттера так же бесполезно, как проповедовать нюхлерам восьмую заповедь: вроде и слушают, и даже кивают, а загребущие лапки все равно к чужому золотишку тянутся. И вдруг — такой сюрприз. Неужели она его недооценила и на самом деле он лучше, чем кажется?

Приподнятое настроение продержалось до Южной башни — до первой арки, которая легко откликнулась на пароль и безо всяких спецэффектов пропустила ее дальше. Значит, Северус у себя в лаборатории? Или как минимум заходил туда сразу после Больничного крыла… Она поднялась по винтовой лестнице — так и есть, ловушки были дезактивированы — и, облизнув пересохшие губы, заглянула в комнату.

Северус обернулся на скрип — блеснули черные глаза, длинные волосы упали на лоб, и Лили замерла, не в силах отвести взгляд от дорогого лица, от резких, неправильных черт, словно тавром выжженных у нее на сердце…