При слове «зелье» уголок его рта слегка дернулся, но упоминание о формуле вернуло ему привычное бесстрастное выражение.

— И что в этой задаче вызывает у вас такие затруднения? Покажите мне свои вычисления, раз уж вы решили вспомнить о будущей профессии и обратились к арифмантике.

— Я о ней и не забывала, — робко возразила Лили — но, стушевавшись под строгим профессорским взором, метнулась к своей парте, вытащила из сумки рабочий блокнот и протянула ему: — Вот, сэр. С этого места начинаются мои попытки реконструировать и модифицировать формулу. Там очень необычная двойная цепочка преобразований — практически новое слово в зельеварении, я пытаюсь воссоздать ее по рецепту, но пока дошла только до середины первой части…

Однако профессор Кляйнер уже ее не слушал — он склонился над блокнотом, едва заметно морщась на особо исчерканных местах: похоже, подобная небрежность причиняла ему почти физическое неудобство.

— Что это? — внезапно спросил он, кивнув на листок. Лили сощурилась, пытаясь понять, о чем идет речь.

— Это таблица из истории болезни — показатели магии пациента в разное время суток. Я определяла среднее значение, чтобы посчитать коэффициент совместимости. Это… сложно объяснить — дело в том, что в зелье, формулу которого я пытаюсь вывести, нужно заменить один этап на квазикомплементарный. Соединить кровь и магию двух разных людей и при этом избежать конфликта.

— В таком случае в ваши вычисления вкралась ошибка, — профессор Кляйнер откинулся на спинку стула, сплетая перед собой пальцы. — Возьмите медиану, а не среднее арифметическое — это позволит отсечь случайные магические всплески. Остальные методы, выбранные вами для данного прикладного исследования, в целом верны и представляют определенный интерес с точки зрения арифмантики. Когда получите первые результаты — приходите на консультацию, мы обсудим ваш проект, итоговую оценку и возможную референцию.

У нее отвисла челюсть. То есть… то есть что же получается — она может получить референцию у профессора Кляйнера за успешную модификацию зелья?

— Конечно, это идет вразрез с моими обычными правилами, — его худое смуглое лицо оставалось невозмутимым. — Однако слишком многие мои студенты воспринимают арифмантику как нечто умозрительное, абстрактное и оторванное от реальности. Отрадно видеть, что хотя бы кто-то из вас применяет полученные знания для решения прикладных задач, и уж тем более — для проведения исследований на стыке двух наук. Идите, мисс Эванс, и не забудьте внести поправку при использовании данных из вашей таблицы.

Лили разрывалась между противоречивыми чувствами. Сердце пело — и в то же время было готово оборваться. Она сделала шаг к парте и остановилась.

— Профессор Кляйнер, сэр… Дело в том, что это не только мой проект. То есть он и мой тоже, но часть идей, на которых базируются мои расчеты, принадлежит другому студенту — Северусу Снейпу, сэр, он тоже с седьмого курса, только со Слизерина…

— Вот как. Но вычисления, я надеюсь, целиком ваши? В таком случае, не вижу препятствий к тому, чтобы оценить их с точки зрения арифмантики. Что до той части вашего исследования, которая связана с зельеварением, то здесь решение остается за профессором Слагхорном. Предлагаю вам обсудить этот вопрос с ним.

— Но… — начала Лили — и замолчала, осознав, что это бесполезно. Никакая сила на свете не убедит профессора Кляйнера поставить Северусу оценку за то, чего он не делал. Потупившись, она пробормотала: — То есть я хотела сказать — огромное вам спасибо, сэр, — и, покидав вещи в сумку, поспешила на обед.

Уже у самой двери ее настиг холодный и ясный голос профессора:

— Ах да, мисс Эванс… За контрольную вам «тролль», разумеется. Придете на пересдачу в понедельник.

С подсказкой профессора Кляйнера она вывела алхимическую формулу за две недели. Последняя точка была поставлена в субботу утром; Лили подняла голову, чтобы поделиться с четверкой друзей, но увидела только спину Блэка. Отшвырнув в сторону утренний выпуск «Пророка», он умчался в спальню мальчиков — дверь наверху хлопнула так громко, что вздрогнула вся гостиная. Нахмурившись, Люпин приподнялся в кресле — но тут его взгляд упал на газету, он пробежал глазами несколько строчек, а потом ахнул и сорвался за Блэком.

Ничего не понимая, Лили подняла отброшенный номер… Какая-то статья — заголовок гласил: «Ресторан оштрафован на тысячу галлеонов за дискриминацию магглорожденных: у нас на дверях всегда висела табличка «только для посетителей в мантиях», оправдывается ресторатор». Чуть ниже был снимок толстячка с обвисшими щеками и трясущимися губами… нет, Блэк бы этим точно не заинтересовался. Дальше шли некрологи — взгляд невольно выхватил верхнюю фамилию. «Дорея Поттер… скончалась во цвете лет… родственники и друзья скорбят по усопшей…» Пустив слезу, толстячок на колдографии вытащил носовой платок и беззвучно высморкался — и тут за плечом раздался знакомый голос:

— Это бабка Сириуса — двоюродная, кажется. Он матери писать побежал — или отцу, все время путаю, чья она тетка…

— Поттер! — она дернулась в кресле, ударившись о подлокотник. — Нельзя же так подкрадываться — у меня чуть сердце не остановилось!

— Может, все-таки будешь звать меня Джеймсом? А то сама видишь, Поттеров на свете много, — с улыбкой предложил он, подходя к ее креслу почти вплотную.

— Хорошо… Джеймс, — имя непривычно перекатывалось на языке, к тому же он стоял так близко, что его дыхание щекотало ухо — но любопытство победило, и Лили спросила: — А тебе она кем приходится?

— Вдова какого-то дальнего родственника. Ее муж был из другой ветви Поттеров, они с моим отцом никогда не ладили. Кажется, у нас общий то ли прапрадед, то ли прапрапрадед, так что сама считай, если хочешь, — он пожал плечами. — Бродяга просто испугался, что это опять скверна. Если да, то все началось гораздо раньше, чем мы думали, просто первую вспышку все проморгали…

— Первую вспышку? А что, есть и другие больные? Тот дядя по матери? Но ему же совсем недавно поставили диагноз!

Похоже, Поттер только сейчас осознал, что проговорился — и, поморщившись, неохотно подтвердил:

— Еще один дядя, он умер с месяц назад. Всегда жил затворником — никто и не знал, что он болен, пока не стало слишком поздно. Бродяга был очень к нему привязан.

— Значит, пока я возилась с зельем и думала, что у меня еще полно времени, среди Блэков началась целая эпидемия, причем один из них уже умер? А о чем еще вы мне не рассказали? — нехорошим голосом поинтересовалась Лили.

— Да поцелуй ты ее, Поттер! — не выдержал кто-то на другом конце гостиной. — Иначе она так и будет на тебя рычать!

Конечно, слышать их дражайшие однокашники не могли, но от комментариев и ценных советов это не спасало. Лили не глядя запустила в доброхота Силенцио. Судя по внезапной тишине — попала.

Поттер отступил на шаг и пристально уставился на ее губы. Пожалуй, даже слишком пристально. Лили поудобнее перехватила палочку, но он только ухмыльнулся.

Пока она решала, чем бы таким его приложить, по лестнице загрохотали шаги — Блэк ворвался в гостиную и с порога скомандовал:

— Хвост! Будь другом, сгоняй на совятню — только смотри не ошибись, бери не школьного филина, а мою Амазонку.

Подскочив, тот бросился исполнять — и в спешке смахнул со стола доску, на которой сам с собой играл в шахматы; вопя и размахивая руками, черные и белые фигурки вперемешку посыпались на пол. Под общий смех Петтигрю кинулся их подбирать, ползал по алому с золотом ковру, сжимая в кулаке вырывающегося черного короля, ронял и начинал все заново — жалкий, нелепый, весь пунцовый от стыда…

Хохот не смолкал — совсем как тогда, у озера. Лили словно обожгло нечаянным воспоминанием… незаметное движение палочки — и пешки, ладьи и слоны один за другим попрыгали в коробку. Последний — белый ферзь — захлопнул за собой крышку.

Петтигрю обернулся, и их взгляды встретились. Она отвернулась первой. Уставилась на другой конец комнаты — на поленьях плясало рыжее пламя, безжалостно высвечивая тех, кто сидел у камина. Дэйви Гаджен держался за живот, Хлоя Уотерс утирала слезы, белокурая Магда хихикала, прикрывая рот ладошкой, и даже портрет старика у нее за спиной хмыкнул и огладил бороду, пряча в усах невольную усмешку.