— Как дела у Мэри? — негромкий голос заставил ее поднять голову и оторваться от письма. Эмма сидела на кровати, по-турецки скрестив ноги, и убирала в конверт лист пергамента.

— Все так же, — пожала плечами Лили. — Начальник — скотина рогатая, любовь всей ее жизни тоже скотина, но пока еще безрогая — короче, все как у всех.

И тут же пожалела об обмолвке, потому что в глазах собеседницы вспыхнул такой живой интерес, что сразу стало ясно: на этот раз полуправдой от нее не отделаться.

— Но у тебя-то не "как у всех", — медленно проговорила Эмма. — Ты же у нас сменила гнев на милость, то и дело шушукаешься с Поттером по углам и перестала на него огрызаться, Роуз и Дейзи уже принимают ставки на дату вашей свадьбы — и все равно считаешь, что у тебя проблемы на личном фронте?

Лили невольно оглянулась — совсем как сама Эмма неделю назад. Но близняшки были в гостиной, а Лу так загоняла себя перед грядущей игрой со Слизерином, что вырубилась сразу после утренней тренировки и, судя по опущенному пологу, до ужина вставать не собиралась.

Может, не увиливать и сказать как есть? Не съедят же ее за это, в конце-то концов.

— Ну-у, — протянула она, — дело в том, что… в общем, он мне не нравится. И сам Поттер, и его приятели. А гнев на милость, как ты выразилась, я сменила из-за зелья. Они попросили меня сварить для отца Блэка одну штуку — там такая ужасная болезнь, ты себе даже не представляешь, насколько все плохо. Я просто не смогла отказать.

— Отец Блэка… болен? — странным голосом переспросила Эмма. — И ты пытаешься ему помочь? И из-за этого стала общаться с Блэком и Поттером?

— Ну да, как-то так. Я понимаю, что это дико звучит, — Лили пожала плечами, — но так уж вышло, что именно я оказалась самой подходящей кандидатурой. Мой проект у профессора Слагхорна — тот, что по эликсиру Чистой крови, — это оно и есть. Жутко сложная задача, но я справлюсь. Наверное.

— Ты хоть понимаешь, во что ввязалась? Ну, хотя бы то, что из-за Поттера передралась бы половина наших девчонок? А вторая — из-за Блэка, причем и те, и другие слопают тебя при первом же неосторожном движении? Нет, не понимаешь, — заключила Эмма, со вздохом проводя рукой по лицу. — Для тебя это только оценка и зелье. С ума сойти.

Лили потупилась.

— Нет, ты не думай, я не настолько наивна. С их подлянками я разберусь, не такая уж это проблема. И я вижу, что Поттер за мной ухаживает и вообще очень милый — как по мне, так даже слишком милый, какой-то… как сусальное золото. Только это ничего не меняет, мне все равно другой нравится. Но там совсем без вариантов. Он… словом, он слизеринец.

Она отважилась поднять глаза — подруга смотрела на нее с тревогой и жалостью… хорошо еще, что не с презрением или ужасом.

— Это диагноз, знаю, — поспешно добавила Лили. — И знаю, что мне ничего не светит. На самом деле я о нем уже не думаю… ну, почти не думаю. По крайней мере, уже не каждые пять минут, как раньше. И точно не собираюсь брать пример с Миртл и заливать слезами весь Хогвартс.

— Но это не простое увлечение, так? — тихо спросила Эмма. — И что ты собираешься делать?

Она сглотнула.

— Держаться подальше, пока оно не пройдет. Варить зелье для Блэков, думать над проектом по арифмантике и зарабатывать свою референцию. А после школы устроюсь в Отдел тайн и стану великим ученым. Решу какую-нибудь неразрешимую проблему — например, неполноты матриц переходных вероятностей… Создам метод предсказания будущего — не обрывочно-стохастические озарения, как у пророков, а строгие вероятностные расчеты. Ну и разное по мелочи — спасу мир, искореню преступность, остановлю все войны на земле… Тогда меня выберут Министром магии, он будет смотреть на свою чистокровную мымру и горько жалеть, что упустил меня, такую умную и красивую, — закончила она жизнерадостно.

— Ох, Лили, Лили. Я даже немного завидую твоим планам, — покачала головой Эмма. — Но ты уверена, что это хорошая мысль — просто ждать и никак не бороться? Что-то оно плоховато проходит… у меня так точно, — вздохнула она.

— А что, у тебя есть идеи получше?

— Не знаю… Но папа всегда говорил: если не можешь изменить ситуацию, постарайся изменить свое отношение к ней. Вот я и думаю: а если попробовать? Если я смогу взглянуть на него другими глазами, стану относиться к нему… как к другу? Как к родственнику, как к брату, что ли?

— А у тебя получится? Раз вы просто друзья, значит, он может встречаться с кем-то еще? Не знаю, как ты, а я бы точно не вытерпела. У меня и так внутри все сжимается, когда он любезничает с этой белобрысой стервой — так бы обоих и придушила. А если мне при этом надо улыбаться и делать милое лицо… да ну, нафиг такое счастье!

— Да, я как-то об этом не подумала, — грустно протянула Эмма. — А кого ты назвала белобрысой стервой? Уж не…

И вдруг она осеклась, приложила палец к губам и показала на соседнюю кровать, над которой выразительно колыхнулся полог.

— Потом договорим, — кивнула Лили, радуясь очередной отсрочке от неудобных вопросов.

Когда Лу, зевая и потягиваясь, явила миру свой заспанный лик (а заодно и лики знаменитых игроков в квиддич, чьими снимками была увешана вся стена у нее над постелью), они обе уже строчили письма родителям.

За следующие три недели Лили окончательно убедилась: эликсир Чистой крови кем-то проклят. Какие там благоприятные дни, о чем вы! Похоже, их просто не существовало — злой рок давал о себе знать практически на каждом шагу.

Сначала в лабораторию просочился Пивз. До котла он не добрался — накануне она по какому-то наитию поставила на него защитный контур, — но зато устроил в кладовке погром, испортив все, до чего только смог дотянуться. В том числе и ее ингредиенты. Она глазам своим не поверила, когда заскочила проверить зелье: кровь саламандры, яйца оккамия, яд крильмара — все, все погибло! А слезы феникса! Лили чуть сама не разрыдалась, когда увидела разбитый флакончик. Стоило только вспомнить, как радовался Северус, когда ему удалось раздобыть такую же скляночку с парой бесценных капель, как он прижимал к груди свое сокровище и боялся потратить его впустую — и на глаза навернулись слезы.

— Эванс! Только не плачь, Эванс! — где-то за плечом надрывался Поттер. — Сейчас я позову домовых эльфов, они все уберут! Не убивайся ты так, это всего лишь кишки и корешки!

"Всего лишь"? "Всего лишь"?! Да если бы у Северуса была хотя бы половина этого богатства, он бы уже такое изобрел, такое!.. Устроил бы переворот в зельеварении — или, как минимум, в своих обожаемых зельях индивидуального действия… Может, он и купился на пропаганду этих чистокровных фанатиков, но уж таланта у него не отнимешь!

Лили стояла над загубленными ингредиентами, над стынущей лужей саламандровой крови, похожей на гранатовый сок, смотрела на плавающие в ней листья, на горки порошков, черепков и осколков и не могла больше думать ни о чем другом.

— Мерлиновы кальсоны, Эванс, эта ерунда не стоит твоих слез! — Поттер встал рядом, нервным движением взлохматил волосы. — Хочешь, я тебе всю аптеку скуплю? А еще у меня есть медовые ириски и билеты на "Холихедских гарпий" — пойдешь со мной? А цветы — ты любишь розы, Эванс?

Лили помотала головой и шмыгнула носом.

— Нет, Сохатый, — вмешался Блэк, — следующий набег на аптеку будет за мой счет. Точнее, за счет моих родственничков. В конце концов, зелье нужно им, а не тебе.

— Ты что, Бродяга! — возмутился Поттер, но о чем они в итоге договорились, Лили так и не узнала. Потому что позорно сбежала из лаборатории и не появлялась там до самого вечера.

А еще через два дня на нее напала кусачая тарелка, которую кто-то подложил на ее любимый столик, когда она зачиталась учебником. Лили, как обычно, потянулась за пером — и чуть не осталась без пальца.

На крики и вопли сбежалась половина Гриффиндора — в том числе и Джеймс Поттер, который так упорно доказывал, что это не он, что ему в конце концов даже поверили. Хотя близняшки сгоряча его стукнули… потом, правда, извинились, но как-то неубедительно. Тарелку в итоге отцепили, пострадавший палец смазали бадьяном, и тут выяснилась одна неприятная подробность: магией такие укусы не лечились.