А вот фараон — это очень опасная и главное азартная вещь. Именно в неё я и продул несколько тысяч. И легко отделался. Тут люди оставляли целые состояния. Вся фишка в том, что это настоящая лихорадка. Игроки спорят, сорят деньгами, пьют и просят взаймы. Здесь огромную роль играет «господин случай». И тогда даже некоторые проигравшие пускают себе пулю в лоб, такое тоже бывало.

А пока мы с Гришей сидим в креслах и строим планы на вечер.

Тут вот какая хитрость. Знать убивает время, развлекаясь на балах, за карточными столами, в Английском клубе, в театре или разъезжая с визитами. Как правила наша троица появляется в таких местах в сопровождении личных клевретов. Это, как правило, дворяне рангом пониже навроде моего Григория. Чаще молодые и небогатые люди, ищущие покровителя. И они его находили, как правило это были отставные офицеры, знающие с какой стороны браться за пистолет или шпагу.

В их обязанности входило в первую очередь защищать честь патрона. Если кто-то попытался оскорбить его, пустил неудачный слух или намекнул на трусость — именно такой человек выходил вперёд. Он требовал извинений, передавал вызов на дуэль, мог стать секундантом и так далее.

Так же он мог поговорить с нечестным на руку игроком, приструнить наглого офицера или защитить хозяина в потасовке. А последний мог не опускаться до этого уровня, благодаря этой защитной прослойке.

Также такие люди выполняли особые поручения, встречались с кредиторами и в обязательном порядке сопровождали хозяина на вечерах, составляя своеобразную свиту. И чем больше клевретов шло в свите — тем круче был их господин.

Будучи дворянского сословия, эти люди могли сидеть за одним столом с хозяином, представлять его интересы, но при этом зависеть от хозяйской благосклонности. И я это оценил в тот же вечер.

Улица у особняка забита экипажами, не похоже на тихий вечер в тесном семейном кругу. Под фонарями поблескивают мокрые после недавнего дождя мостовые. Лениво фыркают кони, перекликаются кучера. А у парадного крыльца, освящённого двумя огромными стеклянными фонарями, толпились лакеи в светло-зелёных ливреях с серебряными галунами.

Вечер устраивал отставной генерал Чихачёв, старик с огромным состоянием и ещё более огромными связями. Здесь собирались не только ради карт. За зелёным сукном сходились люди, способные возвысить или наоборот загубить карьеру молодого человека. А порой даже открыть дорогу ко двору.

Первым прибыл князь Оболенский, в темном фраке с небрежной уверенностью человека, привыкшего повелевать. И сразу за ним одновременно приехали мы с Вяземским.

По широким ступеням мы подымались вместе, чуть поодаль двигается наше сопровождение.

Глупо было ожидать, что мне дадут самому выбрать наряд. Нет, если я бы топнул ногой, тогда конечно… Но я пока плаваю в правилах приличия и предпочитаю довериться Зое Тихоновне.

На мне классический чёрный фрак из тонкого английского сукна. Он, разумеется, шит лучшим портным по моей фигуре и мягко облегает плечи и талию. Я бы сказал — сидит безупречно. Высокий стоячий воротник слегка подпирает шею, заставляя держать голову неестественно прямо. Лацканы отделаны чёрным атласом, сейчас таинственно поблёскивающем при свете свечей. Под фраком белоснежный жилет с мелкими перламутровыми пуговичками и тонкая батистовая рубашка. Такая мягкая, что даже не ощущалась на теле.

Дополнял картинку шейный платок, чёрные кожаные туфли, перчатки тонкой светлой кожи. А также тяжёлые золотые часы на цепочке и перстень с красным камнем, доставшимся от деда.

Едва наша троица появилась на широкой мраморной лестнице, что вела на второй этаж, навстречу заспешил распорядитель дома — сухощавый пожилой дворецкий. Он уважительно поклонился, — его превосходительство ожидают господ в малой зале.

Плащи и трости тут же приняли лакеи. Забавно подмечать их движения. Они не ходят, а буквально скользят по паркету тихими тенями. Будто моя трость и цилиндр сами поплыли по воздуху. Люди-невидимки какие-то.

За высокими двойными дверями открылся огромный освещённый зал. Первое, что бросилось в глаза — это свет. Сотни свечей в бронзовых канделябрах отражались в зеркалах между окнами, дробились в хрустале люстр, золотили резные карнизы и белый потолок с лепниной. Воздух тёплый, чуть тяжёлый от табака, духов и горячего воска.

У дальней стены негромко играет пара музыкантов — скрипка и виолончель. Они создают позитивную богемную тональность. Между кресел и небольших столиков медленно перемещаются лакеи с серебряными подносами. На них стоят хрустальные бокалы с шампанским и мадерой, специальные узкие бокалы с тёмным венгерским вином. Отдельно разносили холодные закуски — ломтики осетрины, пирожки с печенью и крошечные бутербродики с чёрной икрой.

Гостей было не так много, человек сорок. Несколько отставных генералов, действующих гвардейских офицеров, какие-то толстые сановники с лентами поверх мундиры. А также молодёжь, которую представляли молодые повесы в модных фраках. А вот слабый пол представлен в меньшей степени. Видимо из-за формата вечера.

Что характерно, я отстал на шаг, давая право лидерства своим товарищам. Оболенский шествует с гордо поднятой головой, вся его поза прямо пронизана княжеским достоинством. А вот Вяземский по грации больше похож на медведя гризли, но и тот держится горделиво с неким оттенком превосходства. От его мощной фигуры веет скрытой угрозой.

Себя мне оценить трудно, это сделали присутствующие. При нашем приближении разговоры замолкали, кто-то судорожно отворачивался. Другие пытались безразлично рассматривать свою обувь. Находились и те, кто воинственно принимали вызов, торопясь пересечься с нами глазами.

Мне стало немного смешно от этого, видать наша троица тут многим известна. Но что мне нравится, держимся мы спокойно и уверенно. Даже чересчур спокойно, по-королевски.

Генерал оказался высоким пожилым мужчиной с густыми седыми бакенбардами и строгим взглядом человека, привыкшего приказывать и вести в бой полки.

— Рад Вас видеть князь. И вас господа, — старик кивнул нам и сделал приглашающий жест. И сразу гости моментально забыли про нас, вернувшись к своим беседам.

С полчаса мы подходили к отдельным группкам и завязывалась необременительная беседа о том, о сём. Так мы успели выпить по бокалу шампанского и немного перекусить. Народу значительно прибавилось и вскоре мы присоединились к другим игрокам.

Карточная зала расположена за тяжёлыми дубовыми дверями. Здесь собрались ценители порока. Вытянутый зал, стены задрапированы бархатом, десятка два столов скупо освещены. Свет падает в основном на стол, оставляя остальное пространство в полумраке. Видимо, чтобы не отвлекать игроков. Здесь можно курить, за дальними столиками преимущественно дамы раскладывали ломбер. Рядом играли в бостон, но заметно, что больше болтали, чем следили за игрой. Там слышался тихий смех и шелест вееров.

А вот за овальными столами собрались люди посерьёзнее, тут шёл вист. И публика посолиднее — генерал от инфантерии, маститые сановники и богатые землевладельцы. Тут собрались те, кто часами мог сохранять одинаково невозмутимое выражение лица. Игроки почти не двигались, рядом лежат аккуратные стопки жетонов, денежные ассигнации и долговые расписки.

— Поздравляю сударь, сегодня Вам необычайно везёт. Честь имею, — один из почтенных возрастных игроков решительно встал, таким образом освободив мне место.

Ну что я могу сказать. Поначалу мне казалось, что все за столом осуждающе смотрят, как я тяну с ходом. Мне приходилось просчитывать варианты. Особо нервировал сидящий напротив седой статский советник с неподвижным желчным лицом. Он внимательно смотрел на меня, будто подозревал в обмане.

Несколько кругов я играл сверхосторожно. Не лез в крупные объявления, не пытался блефовать и не повышал ставок без уверенности. Хотя не скрою — порой хотелось. К моему удивлению, вечер я закончил в плюс, даже выиграл двадцать пять рублей. Копейки конечно, здесь играют по-крупному. Но ведь впервые я играю в высшем обществе в игру на интерес, правда отчасти вист напоминает привычный мне преферанс. Во многом похож, но он проще по механике и больше завязан на партнёра. Ведь здесь играли пара на пару. И мой язвительный напарник в конце вечера даже по-дружески кивнул на прощание.