На столе стоят каши двух видов, жаренная птица, пироги, ветчина, заливной судак. А также наливка вишнёвого цвета и венгерской вино.

Ели в тишине, просто я не знал о чём говорить. А остальные первыми не решились начать разговор.

А вот потом я охотно согласился в сопровождении Гриши пройтись по дому. Впереди шествует гордый донельзя Митрий и в полголоса рассказывает о том, что я как хозяин особняка и сам должен по идее знать.

Итак, интересна история этого дома. Вот уж поистине родовое гнездо. Ещё мой прадед купил небольшой каменный дом местного купца первой гильдии. Уж больно удачно тот стоял, на набережной Волги и в пяти минутах ходьбы до центра. И вот мой дед, у которого было немаленькое семейство, сын и четыре дочки, решил расширяться. Небольшое двухэтажное строение с трудом удовлетворяло всем потребностям семьи. И он выкупил смежный участок с домом, которое выходило задами к нашему участку.

Купить то купил, а вот довести до ума не успел. И только мой батюшка закончил дело — сразу, как принял отцово наследство, начал возводить особняк, достойный графского достоинства. Старый купеческий он снёс, камень использовал для строительства хозяйственных построек. А крепкий двухэтажный каменный дом, построенный генералом Алсуфьевым, послужил основой для чего-то большего. Так проектировщик добавил к нему два крыла и нарастил третий этаж. Кардинально был перестроен фасад дома с подъездом для карет. В результате получился здоровенный особняк с парком и подъездной аллеей, в котором не стыдно и князей принимать.

Дом стоит на высоком берегу Волги, прямо в том месте, где тихая Которосль отдаёт свои воды великой русской реке, в стороне от шумных торговых пристаней. С верхнего этажа открывается отличный вид на реку, можно наблюдать за баржами, паромами и любоваться бесконечной красотой реки, уходящей вдаль.

Бледно-жёлтый фасад даёт некое ощущение лёгкости, нижний этаж рустован камнем. Над центральной частью выстроен высокий портик с шестью колонами, под карнизом герб рода. Это щит, разделённый на четыре части. Кованная ограда и массивные ворота буквально кричат о солидности хозяев.

Первый этаж — это скорее служебная зона. Тут приёмная, канцелярия, оружейка, библиотека и курительная. Здесь же находится буфет и столовая, а также комнаты дежурных лакеев. Полы выполнены из тёмного дерева, у входа лежат каменные плиты. Здесь пахнет воском, кожей, табаком и печным дымком.

По широкой главной лестнице с кованными перилами и бронзовыми вставками гости попадают на второй этаж. И сразу попадают в окружение ростовых зеркал, высоких канделябров и портретов предков. Это настоящее сердце дома, анфилада огромных залов — белая гостиная, зелёная гостиная, музыкальный салон, бальный зал, малая столовая и карточная. Потолки высоченные -четыре с половиной метра. Лепнина, хрусталь и золочёные карнизы. В бальном зале — огромные в полвысоты окна, выходящие на Волгу. По вечерам здесь отражаются сотни свечей.

Третий этаж — чисто жилой. Кабинет хозяина — здесь всё солидно, тихо тикают напольные часы. Стеллаж с книгами, карты, большой глобус. Оружие на стенах — сабли и пистолеты. Большой стол у окна.

Дальше идут спальни домочадцев, комнаты для гостей, детские, комнаты камердинеров и гувернанток. Здесь потолки пониже и обстановка не такая парадная. Но тем не менее, тут всё дорого. Персидские ковры, китайский фарфор, баварские часы и французская мебель.

Позади дома службы — конюшня, кухня, ледник, прачечная и людские. А также большая господская баня. Это совсем другой мир: шумный, пахнувший сеном, лошадьми, дымом, капустой, дёгтем и мокрой соломой. И этот контраст между блестящим фасадом и кипящей жизнью служб делает особняк действительно живым и настоящим. В стороне разбит небольшой сад, но сейчас листья опали и мне трудно передать его прелесть.

Дальше меня отдали в руки местного цирюльника. Тот побрил меня чем-то похожим на опасную бритву. А также подровнял усы и даже горячими щипцами подкрутил волосы на голове. На хрена только? Если они у меня и так вьются от природы. До обеда я пытался поработать в кабинете, но неожиданно объявились гости. Причём явно те чувствуют себя вольготно, как дома. Не постеснялись сами налить себе вина и отвлечь меня от умных мыслей.

Итак, разрешите вам представить — князь Алексей Никитич Оболенский, молодой светловолосый мужчина моих лет. Худощавый с офицерской выправкой. Серые глаза спокойно смотрят на мои попытки изобразить вежливость. Уверен, нас связывает армейское прошлое, знать бы какое.

Князь даже в штатском сохраняет повадки гусара. Узкий тёмно-зелёный доломан сидит на нём без единой складки, серебряный шнур тускло поблёскивает при свете свечей. Высокие сапоги мягкой польской кожи начищены до зеркального блеска.

Второй гость — граф Сергей Павлович Вяземский. Этот постарше, ему лет тридцать пять — тридцать восемь. Жгучий брюнет производит впечатление выходца с Кавказа. Я бы сказал, что этот товарищ непредсказуем и прямолинеен. Невысокий, широкоплечий и слегка полноватый, он не производит впечатления рыхлого. Скорее здорового от природы. Такие люди могут много пить и есть, и при этом оставаться сильными и очень подвижными. Густые чёрные волосы вьются кучерявой шапкой. Смуглая кожа, тяжеловатый взгляд карих глаз, густые брови, крупный нос — ну вылитый грузин. А по фамилии и не скажешь. Может папенька женился на грузинской княжне? И сразу бросается в глаза, что уважаемый Сергей Павлович служит по статской линии. Нет в нём той особой косточки, выдающей кадрового офицера.

— Ну, Александр, ты ничего не хочешь нам поведать? Куда ты так быстро исчез и почему не отвечал на письма?

— Да, граф, в самом деле, некрасиво получается. Бросил товарищей и исчез из города, — это уже князь подключился к третированию моей особы.

Ой, палюсь. Как бы дожить до вечера. Ну не могу я каждому докладывать, что ударился тыковкой и потерял драгоценную память. В моей памяти имелась небольшая ячейка, где лежит куцая информация об этих, несомненно, достойный господах. И, между прочим, мы как бы дружим. Составляем некое трио фрондёров, обожающих будоражить своими эпатажными выходками приличное общество.

Но прямо сейчас я не готов перейти на новый для меня уровень общения. Я тупо не успеваю за ними. Мне нечего ответить, пока я пытаюсь подобрать нейтральной ответ, они засыпают новыми. Да ещё подшучивают надо мной.

Ведь ранее мне не доводилось иметь дело с равными или даже вышестоящими дворянами. Меня всегда называли по имени отчеству, это особо доверенные. А так чаще «ваше сиятельство» и «барин». А тут всё по имени и по титулу — граф, не стойте столбом. Князь, подайте бокал.

Мне приходится про себя проговаривать фразы, прежде чем их произнести. Видимо, чтобы выйти из непростой ситуации, я так быстро согласился встретиться с друзьями за карточным столом у одного нашего хорошего знакомого. На этом гости откланялись, оставив меня в полном расстройстве. Я-то наивный рассчитывал, что мне дадут время прийти в себя и вспомнить подробности своей жизни. Одно утешало — это будет нескоро. После десяти часов вечера.

— Гриша, это катастрофа. Я элементарно не помню карточных игр, только мысли путаются в голове, — обед накрыли в шесть часов. Подали различные супы — уху и модный ныне черепаховый суп. Рыба во всех видах и позах, жаркое, дичь, пироги и соленья. Разумеется, к этому шли французские вина, рейнвейн и мадера. Ну и я от расстройства чувств немного перебрал. А как иначе объяснить мой достаточно откровенный разговор с Григорием. Я ведь всячески показывал то, что память успешно возвращается и не стоит относится ко мне с жалостью. А тут вона как, выяснилось, что я опытный и удачливый картёжник. Чаще выигрываю, хотя один раз ухитрился проиграть изрядную сумму денег, достаточную чтобы купить неплохой дом в городе.

— А во что хоть будут играть? — Григорий улыбнулся, — Вы, Ваше сиятельство предпочитаете в фараона или вист.

После его слов у меня немного прояснилось в голове. Вроде в многострадальной голове появилось представление об этих играх. Фараон наиболее уважаемая среди высшей знати игра. Там требуется хорошая память и расчёт. Тут важна холодная голова и умение читать партнёров. Игра неторопливая и её предпочитают убелённые сединами аристократы.