Кисть узкая, но не слабая. Пальцы — длинные с чёткими суставами, ногти коротко острижены и не видно под ними траурной каёмочки. Трудовых мозолей нет, но на внутренней стороне ладони и у основания пальцев наличествуют уплотнения.

Запястье крепкое, вообще в кисти чувствуется упругая сила, словно внутри дремлет пружина. Предплечье жилистое и вытянутое. Мышцы не бугрятся, но ясно очерчены, как у человека, который делает некоторые упражнения сотни раз подряд каждый божий день. При попытке напрячь здоровую руку под кожей выступили контурные мышцы, обвитые сухожилиями. Такая форма мышц больше свойственна стайерам, чем спринтерам.

Если поверхностно — то можно сделать вывод, эти руки не принадлежат человеку физического труда. Скорее подошли бы спортсмену, находящемуся в неплохой физической форме. Возможно, альпинисту или пловцу на длинные дистанции. Или фехтовальщику — это ежели сделать поправку на нынешнее время.

С последним сложно, но смущает одно — меня упорно называют «Сиятельством». Я не уверен, но вроде так в России прошлого обращались к князьям. Но тогда почему лекарь дважды назвал меня то виконтом, то графом. Может по привычке? Возможно, это тело принадлежит какому-нибудь дворянину, жившему во времена Екатерины Великой?

Постепенно я успокоился и даже ухитрился задремать. А вот очнулся я уже совсем в другом настроении. Засыпая сам себе сказал, что время покажет, куда я угодил. Прямой опасности пока нет, поэтому расслабимся и перестанем дёргаться.

Сначала сработало моё обоняние, запах еды достиг моего носа. Потом я среагировал на некие звуки, а открыв глаза увидел добрый пяток людей, почти бесшумно сновавших по комнате.

Прежде всего здесь давнишняя дама и она явно руководила процессом. Уже знакомый мне Митрий опять помог мне сесть, подложив под спину подушку. На этом его работа видимо закончилась, и он отошёл к окну. Затем меня взяли в оборот две девушки. Они под строгим приглядом начальницы принялись готовить меня к трапезе. Так на грудь лёг слюнявчик, чтобы не испачкался. Ещё одна служанка внесла в спальню легкий переносной столик, на который начала ставить кушания. Затем одна из девиц ловко села на маленький стульчик возле постели и попыталась кормить меня с ложечки. Пришлось решительно отодвинуть её руку.

На первое сегодня бульон. Подали его в неглубокой фарфоровой чашке. К нему полагался тоненький ломтик белого, слегка подсушенного хлеба. Я оглянуться не успел, как застучал ложкой по дну посудины.

Ну вот, опять чужая ручка промокнула мой рот мягкой салфеткой. Я хотел было возмутиться, но наткнулся на взгляд совсем молодой девушки. Из-под чепчика видны русые волосы, ей лет шестнадцать, может даже меньше. Конопушки щедро обсыпали лицо девушки, голубые глаза смотрят на меня с полудетским вопросом. Там сочетание глубокого любопытства и откровенного страха. Вон как она вскинулась от моего жеста отстранить опять её руку. Поэтому я просто позволил ей подать мне следующее блюдо.

Ну, я так не играю. Мне сунули в руки небольшую мисочку с разваренным до состояния мягкой кашицы риса. И приправленным ложкой мёда. В принципе вкусно, но мало.

— Э…, а ничего посущественнее не принесли? — я правильно обратился к старшей.

— Ваше Сиятельство, Александр Викторович, так лекарь не велел, — видимо в домашней иерархии этой женщине позволено немного больше остальным.

А это ещё что такое, мне подали большой хрустальный стакан с напитком густоватого тёмно-рубинового цвета. На дне плавают ягодки, — клюквенный, Ваше Сиятельство, охлаждённый, как Вы любите.

Неожиданно вкусным мне показался обычный кисель. Прохладный, с кислинкой и едва уловимой сладостью. И ягодки, чуть терпкие. Они лопаются во рту вызывая положительные эмоции. Глоток за глотком я с удовольствием выпил до дна. Опять процедура промакивания моих губ и всё завертелось в обратном порядке. Вскоре я остался наедине с Митрием.

Вот сейчас можно к нему приглядеться. Роста чуть выше среднего, чуть одутловатое лицо, судя по одежде, он занимает при мне определённый пост. По-крайней мере я заметил в дверях двух мужиков. Так те напомнили мне крепостных времён помещицы Салтычихи. Одеты в бесформенные порты и рубахи невразумительно серого цвета, босиком, на голове густые шапки волос и лохматые бороды. Вот рядом с ними Митрий выглядел человеком, находящимся на ступеньку выше. Мне он напоминает приказчика в крупной лавке. Пожалуй, даже старшего приказчика. В глазах мужчины, несомненно, был некий ум и даже лукавость. Будто он ведал некие тайны своего господина и допущен к целованию руки.

Кстати, о руках, они у Митьки чистые и я бы сказал даже холёные. Борода аккуратно подстрижена, одежда чистая без заплаток и вообще он производит впечатление человека, привыкшего к своему особому статусу. Наверняка передо мною приближённый слуга.

— Скажи-ка Митрий, а что вчера было? Я-то не помню толком, как меня привезли.

На первый взгляд мужчине около сорока лет, может и поменьше, но вот держится тот солидно, на все сорок.

— Барин, Вы же не взяли меня с собой к Хлудовым. Только Григорий был с Вами. Вот с его слов я и могу говорить. Кобыла Ваша Звёздочка подвела, угодила ногой в барсучью нору. Сама то цела, вот только конюх говорит, что месяц ей отдыхать нужно. А Вы, стало быть, побились сильно.

Митрий говорит, а я буквально впитываю новую информацию. Мозг необычно чётко анализирует все нестыковки. Мой слуга говорит со мной не так как остальные. Никаких долгих вступлений типа длинного титула. Барин или по имени-отчеству. Видимо и в самом деле приближён. Но слуга раскрывает передо мной так необходимую сейчас информацию.

Получается, что за два дня до этого я отбыл в сопровождении некоего Григория в гости к помещику Ивану Алексеевичу Хлудову. Переночевав у него, с утра мы отправились на охоту. Разумеется, съехались местные помещики. Насколько я понял, моё высочество решило повыделываться и взять главный приз, тушку несчастной лисы. Не знаю, возможно это как выиграть рыцарский турнир и получить от королевы турнира надушенный платочек в знак признания своей мужественности. Но это чуть не окончилось для меня трагически. В принципе моему здоровью сейчас скорее угрожают неприятности от раскрытия тайны моей личности, чем травмы, полученные во время охоты.

Помнится, я в молодости неудачно вписался в сосну, когда скатывался на лыжах с крутой горки. Вот тогда я и сломал себе пару рёбер. Через два месяца напрочь забыл про эту неприятность. Про голову и плечо через неделю вообще позабуду. А вот что делать с самой ситуацией. Поэтому я и наводящими вопросами подталкиваю чёртового Митрия к подробному освещению ситуации в доме.

Тот зависал, видимо соображая — отчего это барин дуркует и задаёт странные вопросы. Но отвечать не отказывается.

Итак, я нахожусь в своём имении Дубровицы, получившее название по селу, которое находится в нескольких верстах отсюда. Та женщина, что командует дворней — это Дарья, она служит экономкой в этом имении. В её обязанности входит следить за кухней, она распоряжается припасами, гоняет неправдивых слуг и вообще знает всё, что делается в усадьбе. Нанимал её ещё мой папенька. Из ответов моего камердинера Митьки, Митрия и даже Дмитрия Петровича, это в зависимости кто к нему обращается — барин, таже экономка или рядовые слуги, стало ясно — что у меня есть дом в городе. Но тупо спрашивать подробности невозможно, тот может заподозрить, что барин то того… крышей поехал. А мне оно надо.

Пока я не смогу встать и элементарно выглянуть в окно, мне лучше изображать страдающего от всяческих болей. Вот и сейчас я поморщился, и Митька мгновенно испарился.

Ужин был более основательным. Мне подали супчик с лапшой и микроскопическими кусочками курицы. А на мой возмущённый взгляд Дарья понимающе улыбнулась, и та же голубоглазая девчушка подала мне чашу с разваристой гречневой кашей и мелко рубленным отварным мясом.

Вот сейчас я наелся, а заполировал всё это доброй кружкой ароматного травяного настоя. А я ведь поначалу требовал обычного чая. Но этот напиток мне понравился, отчётлив вкус мяты, смородинового листа и чабреца.