Но это были еще цветы. Ядрышком были ловушки и автоматические турели. Представьте себе орудие, которое болтается в вакууме без корабля, приварено к старой балке или спрятано внутри полого астероида. У него нет экипажа, нет страха, нет жалости, только датчик цели и полный боезапас. Стоило чужаку показаться из-за угла, как бац — и привет, кувырок в открытый космос.

И, конечно, главный козырь — нежить. Отправлять зомби в космос кажется жестоко? Согласен. Но давайте будем честны: мертвым не нужен кислород, они не мерзнут в абсолютном нуле, и их совсем не тошнит от перегрузок. Идеальные штурмовики.

Мои «слуги» отправлялись в последний бой с тем же безразличием, с каким они чистили картошку при жизни. Они дрейфовали в скафандрах (или без них, если бюджет был сильно поджат), цепляясь за чужие корабли магнитными когтями или просто сталкиваясь с ними на таранных скоростях. Враги в панике отстреливались, но что сделаешь с тем, кто не чувствует боли и чья единственная цель — оторвать крышку люка?

В итоге, ни один корабль так и не смог добиться успеха. Это была не битва, это была пытка. Атакующие влетали в минное поле, получали залп от автоматических пушек, а если и выживали, то получали на борт отряд «счастливчиков» в гниющих скафандрах.

Была ли эта битва проиграна? Или выиграна? Зависит отстороны, за которую сражались бойцы. Вопрос философский, как и смысл жизни. Глушилки наши. Как и станция. Для остального мира все останется по-прежнему. Всё остальное — лишь детали.

Мои зомби на экранах перестали стрелять в воздух и заняли оборонительные позиции. Корабли в доках, которые ранее были заблокированы, теперь медленно начали открывать шлюзы, но не для того, чтобы уйти, а чтобы принять на борт новый контингент моей армии.

— Станция под моим контролем, — объявил я по внутренней связи, своим людям на пиратской станции. Отключайте глушилки. Верфь снова готова вести службу, для блага государсива, — позволил я себе усмешку.

Я откинулся в командном кресле. Оно было неудобным, сделанным, кажется, специально для того, чтобы спина болела. Но победа сладка.

Верфь была наша. Но это была только половина дела. Теперь предстояло самое сложное: объяснить моей армии нежити, как наладить нормальный производственный процесс. Потому что быть пиратом — это весело, а быть директором судостроительного завода… ну, это уже совсем другая песня. Песня с кучей бумажной работы, даже если ты мертв. А я все таки боевой генерал, а не инженерсоздатель. Несмотря. на то, что в десятелетнем анабиозе в меня под завязку загрузили инженерные базы знаний… Хотя я уже сам не знаю, словно они добились своего. Я стал использовать инженерные знания и стал более… разрушительным…

Итак, верфь наша. Полностью и бесповоротно. Теперь это не просто кусок металла в мёртвом космосе — это мой трон, мой завод и моя крепость, выкованная из стали. Добытая кровью и чужой небрежностью. Это же нужно додуматься, привечать пиратов. И еще нюанс, а очень известный вражеский генерал — меня знают и ненавидят обе стороны кофликта. Я уничтожил милиарды жизней и поставил войну на паузу. И при этом, на военной верфи меня не узнала ни одна собака. А ведь я дал им шанс, хотя бы показать свой профессионализм. Дилетанты!

Каждый стык обшивки здесь теперь казался мне личной печатью: да, это моё. И пусть на внутренних стенах остались шрамы — это пробоины от залпов последнего сражения. Это следы войны, котрая заглянула на огонек в тыл. Шрамы теперь выглядели не как следы поражения, а как отметины ветерана, который выстоял там, где другие рассыпались в пыль. Уродливо, но с характером — именно такой и должна быть настоящая крепость.

Надо сказать, захват прошёл удивительно гладко — почти до неприличия легко, будто сама станция устала от прежних хозяев и ждала, когда придёт кто-то, кто не станет жалеть ресурсов на её переделку. Если не считать пары десятков дыр в обшивке, всё прошло без сучка без задоринки. Эти пробоины мы обработали края антикоррозийным напылением, чтобы не ржавели и стали прятать под новыми листами. Для внешнего наблюдателя или гостя верфь должна оставаться статичной и продолжать прежнюю деятельность, хотя бы с виду и на время. Нам нужно его совсем немного переделать корабли драконы и пиратские лоханки. И тогда мы рванем отсюда, хотя и тихонько и на чыпочках…

Персонал? О, он остался прежним — те же лица, те же позы, те же привычки, если не считать того мелкого нюанса, что теперь они пребывают в состоянии… скажем так, «вечного трудового энтузиазма». Да, они нежить. Но вы видели когда-нибудь зомби, требующего повышения зарплаты или перерыва на обед? Я тоже нет. Все время думаю — это идеальные работники: не жуют, не спят и не ноют. Их движения чуть механичны, в глазах — пустота, но руки помнят каждое движение у станка, каждый поворот гаечного ключа, будто мышечная память пережила смерть и теперь работает чище, чем когда-либо. Иногда, проходя по сборочному цеху, я ловил себя на том, что невольно прислушиваюсь к ритму их шагов — ровный, без пауз, без усталости. Как стук метронома, отсчитывающего время до чего-то большого. Если бы у меня раньше был такой персонал, я бы давно выиграл эту войну, конечно единоличная власть тоже нужна. А то элита любит тянуть одеяло на себя и ставить палки в колеса. Вредители и глупцы есть везде, они то и начинают войны в большинстве случаев.

Даже Искин — наш местный искусственный интеллект — вернулся в строй. Мы с ним провели маленький «разговор на равных», если, конечно, можно так назвать сеанс принудительной перепрошивки с элементами некромантии и внедрением в его корпус очищеной души. Теперь он одушевлен, хотя я даже не стал давать ему какое-то имя. Он нужен мне временно, пока мы здесь. На лояльность это не влияет. Так что сильно мы не лазили в настройки, чтобы не ушел какой-то либо скрытый сигнал о захвате верфи. Немного пошаманили над логикой и отчетами. Теперь искин свято уверен, что вся эта резня была всего лишь плановыми тактическими учениями, а перебои в связи — следствием использования «сильного оружия».

Работал с ним Призрак, он что-то там намудрил, сделал какую-то хитрую программную надстройку, которая делает его чуть человечнее в интонациях. Он теперь даже шутит — плоские, вымученные шутки, которые звучат особенно жутко из его динамиков, но зато он больше не пытается сверять мои приказы с вышестоящими протоколами. Теперь никто не сможет перехватить его контроль. Уверен, у вышестоящего начальства верфи есть свои коды доступа, которые превышают полномочия местного начальника. Гениально, не правда ли? Связь восстановлена, и никто наверху не подозревает, что сменился не только хозяин, но и биологический вид начальства. Так что мы залезли на склады и в неприкосновенные запасы, которые требуются нашим кораблям. Наконец-то запчасти воекнного стандарта!

Мы перебрались из вонючего пиратского логова в цивилизацию, пусть и мёртвую. Здесь пахнет озоном, горячим металлом и чем-то химическим — едким, резким, но это запах порядка, а не разложения. В пиратском гнезде воняло потом, прогорклым маслом и страхом. Здесь же воздух был стерильным, почти хирургическим. Милан тут же оккупировала медицинский отсек, словно нашла свой истинный дом. Она ходит между рядами капсул, словно жрица в храме технологий, и продолжает установку нейросетей мертвецам — клепая нам персонал с той же сосредоточенностью, с какой другие люди пекут хлеб. Её пальцы летают над консолями, глаза горят тем самым фанатичным светом, который бывает только у гениев или безумцев — а у неё, пожалуй, и то, и другое. Иногда она бормочет что-то себе под нос, спорит с алгоритмами, как с живыми собеседниками, и выигрывает. Я старался не лезть, только наблюдал все же у нее и так не простая судьба. Буду надеяться, что новые знания и события вытеснят горечь потерь…

Лия устроилась в инженерном: дали ей доступ к терминалам, паяльнику и инженерным дроидам, она и счастлива, по-настоящему счастлива новым возможностям. Наша королева муравьев в отставке наконец-то может напрячь свой гениальный мозг по полной — оперируя верфью, дроидами и прочими машинами, как своими руками. А в её руках даже самый безнадёжный модуль оживает, начинает гудеть, мигать, слушаться. Она уже перекроила половину схем энергосети, уверяя, что «так будет эффективнее», и, что самое странное, она права. Показатели действительно полезли вверх, потребление упало, а резервы выросли. Я даже не стал спрашивать или лезть, как ей это удаётся — некоторые вещи лучше не разбирать на шестерёнки, чтобы не сломать магию. У некоторых просто талант. Я же в первую очередь дирижер сражений, а уже потом инженер на пол ставки.