Хотя мы и оказались в непростой ситуации — на чужой территории, мы не опустили руки. Мы готовили флот и персонал быстрыми темпами. Надеюсь нам хватит времени, потому что ситуация очень хреновая. Нам необходимо убраться с территории врага, не взбудоражив патрулирующие флоты, что весьма сложно…

Пока выдалась свободня минутка, я решил связаться со своей семьей — я слишком мало уделял внимания своим женам и сыну.

— Игрис, привет. Как ваши дела? — спросил я с улыбкой.

— Все хорошо, Когрис в порядке, — ответно улыбнулась она. — Как долго будет продолжаться наше путешествие? — уже серьезнее спросила Игрис.

— Милая, я знаю, что не уделял вам достаточно внимания, но мы в сложной тупиковой ситуации. Я мало что могу сделать, кроме того, как кропотливо следовать плану, чтобы вытащить нас от сюда.

— Я понимаю. Просто хочу знать, что у тебя все под контролем? — серьзно посмотрела на меня жена.

— У меня все под контролем, — пообещал я. За кадром раздался крик ребенка.

— Он проснулся, пора его кормить.

— Хорошо, поцелуйего от меня. Передавай привет Молнии.

— Хорошо, передам. — попрощалась Игрис, послав мне воздушный поцелуй.

Я же с утроенными усилиями приступил к делу.

Пока мы завершали сборку корабля-дракона на военной верфи — гигантской, полупогружённой в скальную породу конструкции, где воздух пах металлом, озоном и выгоревшим маслом — со мной связалась Лия, королева Муравьёв, одновременно наш главный инженер и единственный человек, кроме меня, кто понимал, как работают эти огромные, почти живые корпуса будущих кораблей.

— Генерал, — её голос, обычно спокойный, как лёд в вакууме, дрожал. — У меня плохие новости.

— Слушаю, — я не отрывал глаз от монитора, где мигал красный сигнал: «Корпус Дракона — 87% собрано. Критическая нестабильность в сегменте хвоста.»

— Мы строим корабли-драконы на базе корпусов, которые привезли с Мёртвой Планеты. Но… они не предназначены для этого. Эти оболочки — не просто металлические каркасы. Они почти живые. Их суставы, гибкие пластины, нервные проводники — гномы гениально все продумали. Теперь я хотел адаптировать всё это к космосу.

А чтобы изменить генеальный шедевр в другой требуется вложить очень много усилий, чтобы сохранить основы, внося изменения. Для примера — одна из проблем — герметичность. Так что некоторые пространства корабля мы изолировали, оставляя, как я есть — другие изменяли, третье полностью изменяли. Подвижность корпуса должнаостаться почти без изменений, но требовалось куда-то разместить — каюты, энергосистемы, антены, вооружение и прочие важные системы.

Стандартное оборудование для кораблей — грубое, как топор. Оно подходит для статичных кораблей, но не для наших немертвых металлических драконов. Они должны двигаться, как змеи. Как живые существа. Что тебовало больших усилий в условиях тотальной нехватки.

Я замолчал. Понимал, куда это ведёт.

— Пираты конечно разграбили мертвую планету. Но они не были глупы. Они забрали всё, что можно было продать. То, что было слишком сложным, слишком опасным — оставили. И мы, наивные, думали, что разграбленного и самой пиратской станции хватит для наших нужд. Но мы ошиблись, в большинстве «остатки» — это на самом деле… мусор. Мусор, который никто не хотел. На складах — только то, что не ушло с рынка. Ни одного генератора синтеза квантовых сплавов. Ни одного модуля активного охлаждения. Ни одного кристалла нейронного управления. Мы переоценили их. И теперь — мы застряли. Единственое, что есть в огромном количестви — это ракеты всех форм и размеров и куча вторичных нейросетей.

На секунду в комнате повисла тишина. Только шипение вентиляции и тиканье отсчитывающего время таймера.

— Но есть одна хорошая новость, — продолжила Лия. — Мы нашли Искин вашего старого флагмана. «Волк».

Я замер. Сердце, будто упавшее в бездну, вдруг рванулось вверх.

— «Волк»?.. Он еще живой, бродяга?

— Не совсем. Но его ядро — цело. Пираты нашли его на Мёртвой Планете, когда рылись в руинах. Главарь — забрал его как трофей. Говорил, что «душа корабля — это душа командира». Он хранил его в своей личной камере, как реликвию и трофей связаный с легендарным генералом. Мы его извлекли. Он не повреждён. Ни один сегмент не отключен. Он готов снова вернутся в строй и ждёт ваших приказов.

Я закрыл глаза. Вспомнил, как первый раз включил «Волка» — как он ответил мне не словами, а ощущением: тихий, тёплый, как голос старого друга. Я не знал, что он сохранился — я думал, что все давно утеряно на той проклятой планете. Этот искин корабля был «старым другом», что сопровождал меня многие годы войны. Я был рад его вернуть и вдохнуть в него новую жизнь.

— Это… — я вздохнул, и в голосе прозвучало то, чего я не хотел показывать: уязвимость. — Это плохие и хорошие новости одновременно. Но… «Волк» — он не просто корабль. Он — моя память. Моя вина. Моя надежда.

Я открыл глаза.

— Значит, нам нужна военная верфь. Предстоит сложная операция — захватить, но при этом не уничтожить.

Верфь может строить и ремонтировать корабли. О чем это говорит? О многом. Верфь это гребаный производящий станок — полный различных руд, металов и ресурсов. А если это военая верфь, то это совсем другой стандарт. Не просто верфь. Эта верфь. Эта — не просто сборочный цех. Это — фабрика. С полным циклом: от руды до боеголовки. Она может переплавлять металлы, синтезировать сплавы, печатать оружие, генерировать топливо, восстанавливать нейронные сети — всё в режиме реального времени. И это — помимо того, что уже лежит на её складах.

— Нам нужна эта военная верфь, прошептала Лия. — Ты понимаешь, что мы с ней можем сделать?

Я кивнул. Это значит — мы можем не просто починить один корабль-дракон Мы можем создать армию. Мы можем перестать быть нищими и слабыми беглецами. Мы можем стать угрозой.

— Но военные не дадут нам её использовать. Ни за что. Они не доверяют нам — "пиратам', — медлено произнесла Лия.

— Тогда, — я посмотрел на Лию, и в моих глазах не было сомнений, — мы возьмём её силой.

Слова повисли в воздухе, как взрывная волна. Захватывать верфь, та еще безумная идея. Но наше отличие в том, что мы уже внутри.

И тут вспомнилось — как мы прибыли сюда. Телепортация. Мы думали, что это будет выход. Что мы телепортируемся на Землю, оставим семью в безопасности, в тени, в мире, где ещё есть солнце, где дети играют, а не прячутся в бункерах.

Но телепортация сработала не так. Мы оказались внутри системы врага. Заложники. В ловушке. И теперь — у нас нет выбора. Только вперёд.

Игрис… мой сын… они с нами. Я не мог оставить их. Не мог. И теперь, когда я смотрю на Игрис — как она держит нашего сына на руках, пока он спит, и смотрит в окно, будто пытаясь увидеть звёзды, которые больше не принадлежат нам — я чувствую, как моя душа болит, и за родину и за семью. Так сложно выбрать что-то одно.

Мы должны победить. Не ради славы. Не ради власти.

А ради того, чтобы когда-нибудь — когда-нибудь — они снова могли смотреть на небо без страха.

— Хорошо, — я сказал, поворачиваясь к Лии. — Я понял, что нужно. Я всё сделаю. Но мне нужна твоя помощь.

— Что мы можем сделать?

После разговора с Лией, я начал действовать. Я отошёл от бокового люка «Дракона» — гигантского, полуживого корабля, чьи пластины брони были пока еще неподвижны, как будто он ещё не окончательно проснулся. Вокруг — сотни камер, встроенных в стены, потолки, даже в швы между плитками. Они не мигали — они смотрели. Не механически. Осознанно. Верфь за нами следила. Военные ни на мгновение не ослабляли слежку.

Я медленно развернулся, тело закрыло руку от камеры для небольшой маскировки. Камера, висевшая над головой, была настроена на тепловые и кинетические аномалии. Её линзы не видели тени — не видели нарушения. Наука еще не научилась фиксировать магию, поскольку не знала о ее существовании. Пусть так остается и дальше…