Но чтобы ударить по верфи, сперва нужно было остаться незамеченными — а это значило, что маскировка должна была работать безупречно, на каждом уровне, от биометрии до телеметрии. Нужно забрать то, что судьба так настойчиво пихает мне в карман, — этот шанс, этот единственный момент, когда все звёзды сошлись так, как надо. Нужно быть глупцом, чтобы упускать подобные возможности. А я всегда жадно использовал свои шансы…

Три вещи важны для боя — силы твои и противника, а также поле боя. Знания этих вещей дают тебе власть над ними — управление, манипуляция и прочее. Силу своих кораблей и нежити я знаю. Что с силами врага — неизвестно, но даже с края системы виден огромный флот, просто армада: его контуры темнели на фоне звёзд, словно гигантская тень, готовая накрыть всё живое. Поле боя же — огромная военная верфь в звёздной системе, полной астероидов. Видимо, из‑за них тут верфь и построили — на месте добычи полезных ископаемых. Всё же проще добыть материалы и на месте использовать, чем тащить неизвестно куда. Выгода, однако.

Что же, астероиды — большие камни. Как они могут изменить обстановку на поле боя? Как Давид, слабый пастух, победил Голиафа маленьким камушком. Мне бы тоже праща не помешала… Чем бы её заменить? Взгляд пробежался по тактической карте, по списку кораблей, экипажа — их характеристик. На голограмме мерцали контуры судов, каждый из которых нёс в себе историю боёв и потерь. Хм, мои корабли‑драконы не простые — они подвижны, словно мехи, и огромны; для них астероиды словно камни для Голиафа. А космос — подходящее пространство для подобных занятий. Надо продумать эту мысль…

Хорошо, нам нужно подготовиться, поскольку здесь сейчас есть астероидное поле — густая, неровная каша из обломков, где каждый кусок имеет разный размер, а между ними снуют ледяные осколки, способные пробить броню корабля навылет. Нам нужно было воспользоваться этим, потому что ударной силы флота не хватило бы, чтобы уничтожить огромную верфь, прорваться сквозь её эскорт или проломить её щиты. Простым штурмом мы бы просто сгорели, как мотыльки у прожектора. А вот астероиды могли мне помочь — стать и щитом, и кулаком, и даже ложным следом, который запутает врага.

Я решил сделать проще, даже можно сказать, варварски: не полагаться на лучевое оружие или ракетные залпы как на главную силу, а использовать их точечно, в нужные моменты, словно хирургические инструменты в руках опытного врача. Ведь у нас было главное — много, очень много астероидов. И ещё у нас были живые корабли‑драконы, чьи подвижные и гибкие корпуса пульсировали, словно в такт живому сердцу, а их одушевлённые искины умели не просто летать, а буквально «чувствовать» массу вокруг, улавливая малейшие гравитационные волны, как хищник чует запах крови. Они могли метать астероиды, как древняя катапульта — камни, только с точностью до метра и силой, способной смять тяжёлый крейсер. В итоге корабли‑драконы начали подготавливать себе снаряды для метания.

Мы на краю системы начали подбирать и готовить астероиды необходимых размеров — не слишком большие, чтобы драконы не надорвались, не слишком мелкие, чтобы не рассыпались от первого же импульса вражеских лазеров. Также выбирали металлосодержащие глыбы: такие будут меньше по объёму, но тяжелее и прочнее. Лия с искином малой пирамиды «Персефоной» вывели алгоритмы расчёта траекторий: каждый камень должен был лететь так, чтобы либо пробить уязвимую точку, либо заставить врага тратить энергию на уклонение, либо, что ещё лучше, заставить их корабли сталкиваться друг с другом, когда они будут пытаться уйти с линии огня. На мониторах вспыхивали десятки вариантов траекторий, и каждый из них Лия прогоняла через симуляцию, отсеивая те, что давали хоть малейший шанс на ошибку.

Драконы раз за разом летали к выбранным глыбам, обхватывали их гравитационными захватами, проверяли плотность, а затем аккуратно укладывали в «карманы» пространства, где гравитация системы почти не мешала и где их не засекут раньше времени. В этих зонах даже свет будто терялся, растворяясь в тенях, и астероиды висели там, как затаившиеся хищники. То есть каждый корабль‑дракон, помимо доступных камней рядом, забивал ими пространственные кольца, чтобы быть во всеоружии. При необходимости мы задействуем весь арсенал и скрытые возможности. Мы должны уничтожить верфи и фабрики в этой системе…

Бывший военный флот также готовился стать отвлечением. План был выстроен как каскад: сначала флот пойдёт по приказу, как и должен, — ровно туда, куда от него ждут. Этот флот привлечёт к себе всё внимание — всё‑таки военная верфь — это закрытая территория, и даже с допуском флоты проверяются и имеют свои ограничения. Так что взгляд всех будет на новоприбывших кораблях. Это как элемент фокуса: сначала мы отвлекаем внимание. Словно пассы — загадочные движения рук, отвлекающие внимание зрителей. Это первый этап.

Затем в ход полетят астероиды, которые драконы запустят в нужный момент. Это будет массированная атака, словно каменный дождь. Это второй этап. На нём я планирую проредить защитный пояс кораблей, напрячь орудия и щиты верфи. И затем заключительный этап — бывший военный флот предпримет атаку под прикрытием этого хаоса. Сначала флот отвлечёт на себя всё внимание, затем астероиды создадут такой шторм обломков и помех, что радары врага ослепнут, а потом, когда противник будет метаться между угрозами, флот, выглядящий как «дружественный» элемент общей операции, сможет нанести необходимый урон по ключевым узлам верфи. Таков был мой план — холодный, расчётливый, с минимумом потерь и максимумом эффекта.

В итоге начали подготавливать астероиды. Корабли полетели по заранее заданному маршруту, каждый манёвр был просчитан до секунды, чтобы ни один датчик не заподозрил неладное. Шесть кораблей‑драконов и остальные бывшие пиратские корабли спрятались среди астероидов, слившись с фоном: их корпуса покрылись слоем пыли и льда, который мы специально напылили, чтобы сбить тепловые сигнатуры, а двигатели перевели в режим «тлеющего дыхания» — почти нулевой расход, минимальная эмиссия. Для любого внешнего сканера они выглядели как обычные куски камня, дрейфующие в поле, — безжизненные, холодные, ничем не примечательные. Даже их внутреннее тепло было загнано в глухие контуры, чтобы ни одна искра не выдала их присутствия. В тишине командного мостика слышалось только тихое гудение систем и редкие короткие доклады операторов — каждый звук был выверен, как нота в сложной симфонии.

Мне этот план казался идеальным при данных условиях. Я терял только астероиды — их не жалко, это просто мусор космоса, — а шесть драконов и пиратский флот оставались при мне, живые, готовые к следующему удару. Я не планировал использовать их при атаке на верфь — всю работу сделает астероидный дождь и бывший военный флот. Ими придётся пожертвовать полностью. А мы бы потихоньку ушли, никто из наших не пострадал бы, и даже если бы враг что‑то заподозрил, он бы не понял, откуда пришёл главный удар. Таковы были планы, но они, как известно, имеют свойство идти наперекосяк. Судьба вела меня другим путём, нежели тем, который я хотел. В итоге атака началась по плану, как я рассчитывал, и совсем не так, как я планировал.

Адмирал Аркон, который был в опале больше десяти лет назад, снова оказался в центре событий. Когда‑то он возглавлял ударный флот и должен был захватить планету, с помощью которой можно было в тылу противника организовать форпост: взять её, закрепиться, использовать как площадку для наступления и переломить ход войны. Но проклятый генерал Вольфганг уничтожил всю планету — стёр её с карты вместе с миллиардной космопехотой, не оставив ни шанса, ни следа. В итоге адмирала задвинули, признали виновным в провале, хотя многие понимали, что никто не мог предсказать, что генерал поступит так безумно и беспощадно.

Генерала Вольфганга знали и ненавидели жители обеих империй: он практически уничтожил по пять миллиардов людей с каждой из сторон, и никто не мог этого простить. Кто‑то считал его чудовищем, кто‑то — героем, который не побоялся пойти до конца. Где‑то танцевали в честь его «подвига», где‑то проклинали его имя. И вот, спустя десять лет, адмиралу снова выдался шанс поквитаться за прошлый грех — не столько с планетой или с фронтом, сколько с этим проклятым ублюдком Вольфгангом, хотя тот уже давно гнил в могиле. Именно такие слухи ходили по двум империям, ведь десять лет о нём не было ни слуху ни духу.