— Простите, док. Чипа как такового нет. Сегодня вам понадобится тяжелая артиллерия. — Его глаза расширились, пробежавшись по моему телу так, как я к этому не привык. Оценивающе — как будто я лабораторная крыса, какой-то новый эксперимент, в котором ему разрешили покопаться.

— Полномасштабная модификация тела… Я никогда… — Он кашлянул, одернув себя. Не стоит позволять яцу, с которым ты работаешь, знать, что ты понятия не имеешь, что делаешь.

— Что ж, мы определенно с этим разберемся. Каковы симптомы?

Боль во всем теле. Проблемы со сном. Туман в голове настолько густой, что без Вектора я работать не могу.

— Левая рука дергается, особенно когда я использую Флюкс.

— Хорошо, не могли бы вы выполнить для меня протокол Мерсера?

Детский сад. Я вытянул руки перед собой, поочередно касаясь большим пальцем каждого пальца и высекая искру между ними. Никакого дерганья. Затем я раскинул руки в стороны и пустил молнию туда-сюда между ладонями. Я чувствовал себя идиотом — особенно когда мою левую руку свело так сильно, что молния промахнулась и ударила в ближайшую электронную панель.

Доктор развернул голографическую клавиатуру и начал делать записи.

— Нестабильная односторонняя волатильность, возможное мышечное сращение. — Он махнул мне рукой, чтобы я продолжал, и я продолжал, как хорошая дрессированная обезьянка.

Через несколько минут всего этого я уже начал серьезно раздражаться, когда он сказал:

— Хорошо, ложитесь на стол.

Моя рука снова дернулась. Я посмотрел на эту металлическую плиту, и мой желудок сжался так, как я никогда себе не позволял. Это взбесило меня еще больше. Он был просто корпоративным доком. Это был, блядь, медблок ПОМ. Мне не о чем было беспокоиться. Ни о чем.

— Хорошо, док. Ставьте диагноз. — Я лег на холодный стол; тонкая подкладка из веганской кожи ни капли не смягчала поверхность. Люминесцентная лампа над головой ослепила меня, и мое тело свело судорогой, когда всплыло непрошеное воспоминание.

— Он очнулся. Какого хуя?

Это его Флюкс. Я работаю только с детьми-пиротехниками. Я не могу, блядь, компенсировать это ЭМ-дерьмо — оно сбивает анестезию.

Ну, теперь уже слишком поздно. Дай мне пилу.

От звука вращающегося лезвия я резко вскочил со стола, схватив дока за воротник, молнии плясали по моей коже. Его лицо побелело как мел.

— Это просто диагностический зонд — он не должен…

Я тяжело дышал, пот струился по шее. Зонд жужжал в его руке, мигая успокаивающими белыми и зелеными огоньками. Но пока он вращался, звук был слишком знакомым, и я готов был поклясться, что всё еще чувствую, как винты вгрызаются в мои кости.

— В пизду, я сваливаю.

Я был в порядке. Мне не нужно было, чтобы кто-то меня чинил. Эон просто придется с этим смириться.

Я оттолкнул дока назад так, что он споткнулся и упал на табурет без спинки позади себя. Я не оглядывался, когда дверь с грохотом захлопнулась за мной.

***

Мэддокс смерил меня взглядом с ног до головы, когда я, злой как черт, вернулся к своему столу.

— Выглядишь как дерьмо. Что случилось?

Теперь у меня дрожала не только левая рука — я чувствовал слабость и в ногах. Слабость в душе. Я плюхнулся в кресло.

— Вечно только: «Выглядишь как дерьмо, Сай», и никогда: «Рад тебя видеть, напарник. Спасибо, что не спал всю ночь с этой занозой в заднице, чтобы мы могли получить нашу долю, напарник».

Я отвернулся от Мэддокса и потер глаза. Я не мог заставить свой мозг остановиться. С каждой вспышкой света Моддер склонялся надо мной со скальпелем в руке, врезаясь в мое обездвиженное тело. Я чувствовал всё, но не мог пошевелиться. Не мог даже закричать.

Я загнал это поглубже. Не будь, блядь, слабаком. Не будь ебаным ёвамуси. По моей коже пробежали искры, когда рука Мэддокса опустилась мне на плечо.

— Эй, ты нормально спишь? Я знаю, у нас горят сроки, но мы не справимся, если ты будешь в таком состоянии. — Я знал, что ударил его током, но он даже не вздрогнул. Его рука сжалась только сильнее. — Мы давно работаем вместе, Сай. Я знаю, через какое дерьмо ты прошел.

Он знал не всё — но я не стал сбрасывать его руку, просто откинул голову на спинку кресла.

— Да, просто немного на нервах. Осталось всего две недели, а моя девчонка, как ты выражаешься, упрямится.

— Кажется, я знаю кое-что, что вернет тебя в строй. — Мэддокс ухмыльнулся, и я тоже.

— О, черт, у тебя накопились свободные минуты? — Он кивнул, и он был прав. Мне уже стало лучше.

Глава 34

САЙ

— Значит, запустим реалистичную симуляцию?

Мэддокс раздраженно склонил голову.

— Думаешь, я стану тратить свои личные минуты на реалистичную симуляцию?

xVR была разработана для военной подготовки — оружия, боя и тому подобного. Виртуальная реальность с полным погружением, где можно было всё чувствовать, обонять и видеть. Конечно, ее тут же спиратили для порно, но большинство людей могли выдержать лишь несколько минут реального времени при растянутом масштабе времени, так что этот рынок всё еще развивался. К тому же, даже при прямом подключении к Стеллариуму потребление энергии было сумасшедшим. ПОМ и еще несколько крупных корпораций были единственными, кто мог эффективно ее использовать.

К счастью, наш с Мэддоксом Флюкс позволял нам оставаться там дольше и погружаться глубже.

— Как думаешь, поставим боль на двадцать процентов? — спросил Мэддокс.

— Да, должно же быть хоть что-то, иначе совсем не весело. Выкрутишь свой Флюкс на полную?

Мэддокс не ответил, и я почувствовал, как его плечи напряглись от того, что, как я знал, было стыдом. Я хлопнул его по спине.

— Давай, мужик. Надо выжать из наших минут всё. Только не оставляй меня глотать пыль, ладно?

На это он снова улыбнулся и финальным щелчком закончил ввод параметров симуляции. Две нейрокапсулы открылись с пневматическим шипением; стеклянные трубы осветились мягким теплым светом, чтобы отвлечь от того факта, что они выглядели точь-в-точь как гробы. Я шагнул внутрь; дверь за мной бесшумно закрылась, и я прижался спиной к мягкой стене. Вся капсула медленно отклонилась назад всего на несколько градусов, и змееподобные роботизированные манипуляторы зафиксировали мое тело. Нейроколыбель опустилась на глаза, и я почувствовал легкий укол микроигл в заднюю часть шеи.

Белый свет вспыхнул перед глазами, прежде чем зрение перестроилось пиксель за пикселем.

Мир вокруг меня собирался из прямоугольных секций, защелкивающихся друг с другом. Когда картинка обрела четкость, холодный ветер хлестнул меня по шее, взметнув волосы на макушке. Я убрал их с глаз, но мир всё еще был скрыт густым туманом. Медленно под моими ногами проступил бетон вертолетной площадки, и я знал, что надо мной нет ничего, кроме бескрайнего неба. Массивные столбы Стеллариума возвышались по обе стороны от меня, пульсируя в такт сердцебиению города. Туман клубился и цеплялся за пятидесятифутовый логотип ПОМ, паривший между столбами.

Мог бы и догадаться — это была любимая локация Мэддокса. Вершина Нео Стелларис, крыша «ПОМ Индастриз». Светящийся сине-зеленый логотип вспыхнул у меня над головой, когда сквозь него пролетел аэрокар, и его боковая дверь эффектно распахнулась прямо в воздухе. Волосы снова хлестнули меня по лицу, когда турбины машины направили тягу вниз. Я снова их убрал.

— Хватит ломать комедию. Спускайся и дерись! — крикнул я.

Мэддокс высунул голову из транспорта, его красные дреды развевались на ветру, а на лице сияла ухмылка, которую я редко видел. Его «Вайзора» не было, и светящиеся глаза предстали во всей красе.

— Кто сказал, что я спускаюсь?

Он шагнул из двери так, словно под ним не было тридцати футов пустоты, но не успел он пролететь и пару футов, как воздух окутал его, и он взмыл в небо.

— Выпендрежник! — крикнул я ему вслед, тоже ухмыляясь.