А когда ты совершал преступления против ПОМ, не было ни суда, ни судьи. Только мы.

— Она переживет допрос? Ей семьдесят один год.

— Аналитики пришли к выводу, что ее повстанческое прошлое повысило ее выносливость.

— А боссу нужно, чтобы она говорила, а не остывала. — Я выпустил дым в потолок фургона. — Крепкая старушка.

Мэддокс пожал плечами, скрестив руки на груди и откинувшись на скамью.

— Она родилась до появления феномена. Никаких шансов на Флюкс. Одной проблемой меньше.

— Так зачем посылать двух альфа-бойцов вроде нас за одной старухой? — задумчиво произнес я. — Что-то тут не сходится.

Инстинкты сохраняли мне жизнь. Я всегда к ним прислушивался — и прямо сейчас мое плечо заныло; знакомое гудение, которое всегда предшествовало неприятностям.

— Возможно, это перестраховка, — предположил Мэддокс, — или нам чего-то не говорят.

Я выпустил кольцо дыма.

— Не в первый раз.

Мэддокс согласно кивнул.

На моем «Вайзоре» замигали предупреждающие огни. Уведомление со стороны Мэддокса. Тревога по периметру. Я проверил трансляцию с нашего разведывательного дрона.

Четыре бронированные фигуры высадились из темной машины на другой стороне улицы.

— Дерьмо, — прошипел Мэддокс. — Это маркировка Черного Легиона.

Я узнал модифицированную, собранную по частям броню и характерные черные лицевые щитки с инфракрасной технологией. Наемники, прошедшие подготовку в ПОМ.

В большинстве своем это были бывшие бойцы службы безопасности ПОМ, которые не продержались или не прошли отбор. Они были одними из самых безжалостных силовиков — ну, не считая нас, конечно.

— Какого хрена они здесь забыли? — Я сунул свою «VaPurr» обратно в карман, уже потянувшись к табельному оружию.

— То же, что и мы, скорее всего, — ответил Мэддокс, постучав по «Вайзору», чтобы улучшить изображение. — Кто-то еще хочет заполучить профессора, и они здесь не для того, чтобы вежливо просить.

— Давай покончим с этим, чтобы я мог сегодня пораньше свалить домой.

Мэддокс фыркнул на это.

— Что? — спросил я.

— Я не знаю, как ты можешь относиться к этому так легкомысленно, — сказал он.

— Мэддокс, сколько дел мы уже провернули вместе? Но каждый раз ты ведешь себя как краснеющая девственница, чувак.

Он ничего не ответил, вместо этого занявшись элементами управления наблюдением в транспорте.

Я закатил глаза и открыл боковую дверь машины.

Выбираясь наружу, я услышал, как он пробормотал:

— Может, так оно и должно быть.

— У тебя шея никогда не болит от этого нимба, который ты постоянно носишь? — спросил я.

— Я иду первым, — добавил я, проверяя патронник пистолета, чтобы убедиться, что патрон на месте. — Держи меня на связи с наблюдением. Если эти ублюдки сунутся за мной, я хочу знать.

— Ты уверен? — спросил Мэддокс, его голос лишь слегка отклонился от монотонного. — Твои импланты вчера барахлили…

— Я в порядке, — огрызнулся я.

Боль уже нарастала, привычный шторм сгущался под кожей, знакомое жжение начиналось глубоко внутри. Мои импланты — грубая технология первого поколения, вживленная прямо в кости — нагревались, когда мой Флюкс реагировал на выброс адреналина. Это не элегантные, почти безболезненные чипы Флюкса, которые сейчас были у большинства. Нет, у меня была версия со свалки, и каждый раз, когда я использовал свои силы, я чувствовал это до мозга костей.

— Просто будь готов к эвакуации. И следи за этими мудаками из Черного Легиона.

Я размял плечо — то самое, в котором всегда концентрировалась боль — и захлопнул за собой дверь.

Дождь заскользил по безликой маске, которую мы носили. Мой проекционный дисплей ожил, подсветив тепловые сигнатуры Черного Легиона дальше по улице.

— Они двигаются к восточному входу. — Голос Мэддокса раздался в моем наушнике. — Будут там через две минуты.

Его Воздушный Флюкс позволял ему без усилий и бесшумно управлять дроном безопасности снаружи.

— Принял, — ответил я, скользя к служебному входу здания.

Я потянулся к ручке. Импланты под кожей загудели, фокусируя Флюкс, наводнявший мою кровь, и преобразуя его в то, чем я мог управлять. Я почувствовал, как электромагнитное поле вокруг меня сдвинулось, и статические разряды вырвались из моей ладони прямо в замок. Электроника сгорела и сдалась, затем дверь бесшумно открылась.

Боль вспыхнула вдоль руки, и я услышал тихий шип, когда капсула армейского Вектора автоматически впрыснула дозу мне в бедро.

Огни на моем дисплее вспыхнули, когда наркотик попал в систему, и боль утихла, по крайней мере, до терпимого уровня.

Коридоры были тускло освещены, запах мочи и химических чистящих средств боролись за превосходство. Я двигался бесшумно, позволяя планировке здания развернуться на дисплее моего «Вайзора».

Четвертый этаж, квартира 496.

— Черный Легион сейчас входит в здание, — доложил Мэддокс. — Восточная лестничная клетка.

— Принял, — пробормотал я, находясь уже на полпути вверх по западной лестнице.

Плечо всё еще ныло, но я затолкал боль туда же, куда и всегда — в глубокий резервуар, свернувшийся кольцом у основания позвоночника, горячий и готовый к бою.

Я добрался до четвертого этажа; мой «Вайзор» подсвечивал тепловые сигнатуры за каждой дверью. Большинство спали. Несколько явно трахались — за этим я обычно не упустил бы шанса понаблюдать. Но сегодня ночью я был на работе, и это сугубо деловой вопрос.

Квартира 496.

Я остановился снаружи, прислушиваясь. Слабый гул электроники, но ни голосов, ни движения.

— Обстановка, — прошептал я.

— Сейчас они на втором этаже. Двигаются методично, комната за комнатой.

— Час дилетантов, — усмехнулся я. — Они не знают, какая квартира?

— Похоже на то. У тебя есть время.

Мое плечо снова дернуло. Я размял его, чувствуя, как смещенный имплант скрежещет по кости. Раздражает, но ничего такого, с чем бы я не мог справиться.

Гнев, питавший мой Флюкс, шевельнулся, всегда жаждущий быть направленным через грубое железо, впаянное в мой скелет. Еще один выброс Флюкса из кончиков пальцев, и с замком было покончено.

Я вошел бесшумно, подняв оружие. Вонь ударила в нос мгновенно, куда хуже, чем в гниющем коридоре. Самым невыносимым был запах кошачьей мочи, но он был не один. Гниющий мусор и нотка плесени дополняли картину. Квартира была завалена горами хлама. Книги — настоящие бумажные книги — стояли вдоль каждой стены.

— Как вообще можно так жить? — проворчал Мэддокс. Он видел все то же, что и я, через мой «Вайзор». Это было не сильно хуже того места, где вырос я, если не считать кошек. Те бы долго не протянули, когда соседи были голодны.

Я продвинулся вглубь квартиры, едва не споткнувшись, когда из одной кучи метнулся белый пушистый комок. Он зашипел и исчез, и я проигнорировал импульс пристрелить его.

Одна дверь была приоткрыта, и изнутри мерцал слабый синий свет. Я сначала прокрался по коридору, расталкивая ногами мусор и изредка попадавшуюся живность.

Я толкнул дверь ровно настолько, чтобы увидеть цель, сидящую за столом, перед которой мигал экран голографического терминала. На ней не было «Вайзора». Ее волосы с проседью были убраны в аккуратный пучок; она сидела ко мне спиной.

— Разве вы не знаете, что не стоит задерживаться в дверях? — спросила она.

Я скользнул внутрь как раз в тот момент, когда профессор Танака повернулась в своем кресле. Она не выглядела удивленной. Скорее, она выглядела почти… испытывающей облегчение.

— Вы не тот, кого я ждала, — просто сказала она.

— Корпоративный боец А-117, — ответил я с насмешливым полупоклоном. — К вашим услугам, профессор. И к вам вот-вот нагрянут очень недружелюбные гости.

Ее глаза сузились.

— ПОМ прислали своих цепных псов. Я польщена.

— Те, что у вашей двери, не мои, — сказал я, направляясь к ней. — Черный Легион. Отряд наемников-отступников. И они здесь не для того, чтобы болтать.

— Как и вы, — ответила она, сохраняя поразительное спокойствие.