Из всего обширного литературного наследия Алексея Васильевича Тимофеева забвения избежали лишь несколько песен, в том числе и знаменитая «Свадьба» («Нас венчали не в церкви, // Не в венцах, не с свечами»), положенная на музыку Даргомыжским и столь полюбившаяся русскому демократическому студенчеству.

«Эти люди одарены убийственной памятью: все знают и все читали, и стоит их только тронуть пальцем, чтобы из них полилась их всемирная ученость», — писал Александр Сергеевич Пушкин, выводя в набросках повести «Египетские ночи» образ Вершнева, «одного из тех юношей, которые воспитывались в Московском университете, служат в московском архиве и толкуют о Гегеле», и подразумевая вполне конкретного человека.

Владимир Павлович Титов, племянник министра юстиции Дмитрия Васильевича Дашкова, принадлежал к старинному дворянскому роду, который происходил из Великого Новгорода. Предок его — Борис Иванович Титов — при Иване Грозном был воеводою в Старице, Семен Степанович Титов в царствование Алексея Михайловича служил думным разрядным дьяком, а сын последнего Григорий был комендантом в Таганроге.

Что касается Владимира Павловича Титова, то он учился в Московском благородном пансионе и в Московском университете и уже в юношеском возрасте изумлял всех необыкновенной любознательностью, начитанностью и многознанием. Помимо обязательных лекций по филологическим, философским и юридическим наукам он слушал лекции по медицине и естествознанию. Окончив курс (причем имя его попало на золотую доску), он поступил на службу в Московский архив Министерства иностранных дел, где познакомился с так называемыми «архивными юношами», составившими кружок любомудров под председательством В. Ф. Одоевского.

Довольно рано Титов начал пробовать свои силы на литературном поприще, печатался в альманахах «Мнемозина» Кюхельбекера и Одоевского, «Северная лира» Раича, «Северные цветы» Дельвига, довольно активно участвовал в журнале «Московский вестник» М. П. Погодина, публиковал статьи, переводы, рецензии. В 1827 году Титов переехал в Петербург и поступил в Азиатский департамент Министерства иностранных дел.

Он сделал блестящую карьеру: был посланником в Константинополе и Штутгарте, почетным опекуном, членом Государственного Совета, председателем Археографической комиссии, кавалером ордена Андрея Первозванного. Его эрудиция была действительно общепризнана. Как отзывался о Титове Ф. И. Тютчев, «ему как будто назначено провидением составить опись всего мира».

Впрочем, у А. С. Пушкина были свои основания говорить об «убийственной памяти» Титова. Однажды в салоне у Карамзиных Пушкин рассказал фантастическую историю про уединенный домик на Васильевском острове. Титов присутствовал при этом. Придя домой, он записал рассказ, который затем прочел Пушкину, внес правку и опубликовал в «Северных цветах» Дельвига под псевдонимом Тит Космократов.

Два помещика, братья Леонтий и Юрий Струйские, прижили вне брака от дворовых девушек детей. Один из них — сын Леонтия — впоследствии поэт Александр Полежаев, другой — сын Юрия — Дмитрий.

В отличие от Полежаева, Дмитрий сызмальства находился при отце и получил подобающее барскому дитяти воспитание. В 1818 году Юрий Николаевич Струйский узаконил свой брак с матерью Дмитрия, после чего пятнадцатилетний юноша поступил в Московский университет уже в качестве полноправного дворянина. По окончании университета он служил в Архиве иностранной коллегии. Спустя шесть лет, в 1827 году, появились его первые стихи, спустя два года он обрел свое поэтическое имя, опубликовав в «Галатее» перевод байроновского «Гяура» за подписью Трилунный. Происхождение этого псевдонима объясняется тем, что на щите герба его дворянского рода были изображены три луны и три месяца.

Его кумиром был Байрон — и как поэт, и как личность. Байроновские мотивы определяли лирику Трилунного, байроновское неприятие мира и меланхолия были созвучны его душе: «Я нахожу в своем сердце неисчерпаемый источник печали», — признавался он. Романтическое стремление к глобальности и всеохватности входило в его поэзию, сказывалось в жизни. Он был стремителен и порывист в своих увлечениях: то принимался за беллетристику, пробовал писать роман, повесть, то за пьесы, то за журнальные статьи, то обращался к музыке, которой он заплатил дань в качестве музыкального критика, музыканта, композитора. Поэтический хаос, отличавший поэзию Трилунного, в той же степени был свойственен и его музыкальным произведениям: «Мозг его, — вспоминал композитор Арнольд, — не в силах был вынести огромной массы не приведенных в должный порядок разнородных идей и фантазий, в которых часто являлась грандиозность воззрений, перемешанная с мелочностью».

В середине 30-х годов Струйский со свойственным ему пылом заинтересовался живописью и вышел в отставку. «Струйский был небогатый чиновник, — вспоминал князь Вяземский, — поэтическое влечение уносило его в далекие края… Он кое-как бережливостью своею сколотил из скудного жалованья небольшую сумму и отправился путешествовать в буквальном смысле этого глагола, — и едва ли не обходил он пешком всю Европу».

Опьяненный заграничными впечатлениями, Трилунный по возвращении на родину с головой окунается в литературу, музыкальную жизнь, театр, живопись. Деятельность его разнообразна, но малоуспешна, и его чрезмерная экзальтация производила странное впечатление. «Трилунный, — передает один из современников поэта, — отличался какими-то странными манерами, благодаря которым его легко можно было принять за сумасшедшего или, по крайней мере, за исступленного, за меланхолика, вообще за человека вне нормы. Движения его были часто порывисты, он являл примеры странной рассеянности в туалете своем… Вообще он казался молодым стариком».

К концу 40-х годов, как свидетельствует Арнольд, Трилунный «впал в помешательство, для лечения от которого он был вывезен своим братом Сергеем в Париж, в дом умалишенных, где и умер».

«Славным малым» называл его А. С. Пушкин и в одном из писем писал: «В Туманском много прекрасного, несмотря на некоторые мелочи характера малороссийского».

Василий Иванович Туманский происходил из родовитой дворянской семьи, и, кстати, семейство Туманских было богато литературными дарованиями. В истории русской литературы XIX века известны еще, по крайней мере, трое Туманских.

В. И. Туманский родился и провел детство в Черниговской губернии, в усадьбе деда, генерального писаря Малороссии. Получил домашнее образование, окончил Харьковскую гимназию, Петербургское петропавловское училище, познакомился с петербургскими литераторами: Дельвигом, Рылеевым, Бестужевым, Орестом Сомовым, был принят в Вольное общество любителей российской словесности и активно печатался в «Сыне отечества» и «Благонамеренном», подражая легкой поэзии Парни и Мильвуа.

В 1819 году Туманский отправился в Париж, поступил в Collège de France, где слушал лекции Араго, Кузена и др. Три года спустя вместе с Кюхельбекером Туманский возвратился в Петербург, а в 1823 году, поступив на службу в канцелярию губернатора Новороссийской губернии и наместника Бессарабии графа Воронцова, переехал в Одессу.

писал А. С. Пушкин. «Здесь Туманский, — сообщал он брату в Петербург, — он добрый малый, да иногда врет». Довольно благосклонно относясь к поэтическому таланту Туманского, Пушкин впоследствии в «Путешествии Онегина» обличал его в неточности: