Я ненавижу Леру и других подруг за эту идею. Ненавижу себя за то, что согласилась. Но больше всего я ненавижу то пустое место в груди, которое он, циничный и профессиональный, умудрился занять какой-то своей подлинной искоркой.

К вечеру я наливаю большую кружку горячего шоколада, включаю тот самый плейлист, что играл в номере, и сажусь на подоконник, устремляя бездумный взгляд на город.

Я представляю, что звоню ему. Что говорю: «Артур, это Женя. Я не могу забыть». А он в ответ вежливым, безразличным голосом: «Благодарю за отзыв. Рад, что вам понравилось. Всего доброго».

От этой мысли становится так больно и стыдно, что я выключаю музыку и слезаю с подоконника.

Правильно будет забыть. Стереть номер отеля. Выбросить то платье. Перестать искать его глаза в толпе на улице. Притвориться, что ничего не было.

Но когда я ложусь спать, то поворачиваюсь на ту сторону кровати, где мог бы спать он, и утыкаюсь лицом в подушку, которая не пахнет ничем, кроме стирального порошка.

И тихо, уже почти засыпая, шепчу в темноту:

— Артур…

Проходит два дня. Я пытаюсь утопить себя в работе, в бесконечных потоках клиентов, звонках и специфическом запахе нового пластика от коробок с телефонами. Мои руки выдают очередной договор, а мысли снова там — в том номере, где пахло дорогим парфюмом и его кожей.

Внезапно дверь салона открывается, и входит курьер с огромной корзиной белых роз. Не букетом — именно корзиной, утопающей в зелени и нежных бутонах.

— Для сотрудника Евгении, — курьер ставит корзину на стойку, протягивая мне конверт без адресата.

Я замираю с договором в руках. Сердце начинает биться чаще. Белые розы. Кто? Клиенты обычно благодарят конфетами или шоколадом. Коллеги? Нет, слишком дорого и пафосно для нашего коллектива.

Открываю конверт дрожащими пальцами. Внутри — лишь маленькая карточка с одной фразой:

«Спасибо за необычность. А.»

Кровь приливает к щекам. Это он. Артур. Но как? Почему? Он же… он же не должен. Это нарушает все правила, все границы. Провожаю курьера растерянным взглядом и целый день краем глаза смотрю на эти розы. Они стоят у стойки, и коллеги постоянно спрашивают: «О, Жень, кто это тебе подарил?» Я лишь отмахиваюсь, делая вид, что занята настройкой нового смартфона.

Смена заканчивается. Я пересчитываю кассу, сдаю отчёт и, наконец, выхожу на улицу. Вечерний воздух прохладен, и я закутываюсь в куртку.

И тут вижу его.

Он стоит через дорогу, прислонившись к тёмному автомобилю. В чёрной кожаной куртке, руки в карманах. Он смотрит прямо на меня, и на его губах играет та самая улыбка — нежная, чуть грустная, но в то же время тёплая. Та самая, которая заставляет моё сердце биться чаще.

Наши взгляды встречаются. Время останавливается. Шум города затихает, и я слышу только стук собственного сердца. Он не двигается, просто смотрит. И в его глазах я вижу не тоску, как тогда утром, а что-то другое. Надежду? Желание? Нежность?

Он медленно вынимает руку из кармана и делает едва заметный жест, приглашающий подойти. Но ноги будто приросли к земле. Я не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд.

Он понимает мою нерешительность. Его улыбка становится чуть шире, но в глазах появляется лёгкая грусть. Он кивает, как бы говоря: «Я понимаю». Затем медленно поворачивается, открывает дверь автомобиля и скрывается внутри.

Машина плавно трогается с места и растворяется в вечернем потоке.

Я остаюсь стоять на тротуаре, всё ещё чувствуя его взгляд на себе. В груди смешались тысячи эмоций: растерянность, надежда, страх и то самое щемящее чувство, которое я пыталась заглушить все эти дни.

Он нашёл меня. Он пришёл.

И теперь я не знаю, что делать дальше.

Эпилог

Я иду, уткнувшись взглядом в асфальт, стараясь не думать ни о чём. Но образ Артура всё равно стоит перед глазами: кожаная куртка, улыбка, пронизывающий взгляд. В ушах звенит от нахлынувших эмоций.

Внезапно рядом плавно останавливается тёмный автомобиль. Сердце замирает. Я узнаю эту машину — она словно продолжение его самого: элегантная, сдержанная, но с налётом тайны.

Дверь открывается, и он выходит. Высокий, собранный, неотразимый. Его шаги уверены и бесшумны, будто он не идёт по тротуару, а скользит над ним. Он направляется прямо ко мне, и я замираю на месте, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

Он останавливается в шаге от меня. Так близко, что я снова чувствую его запах — лёгкий аромат дорогого парфюма с нотками кожи и чего-то неуловимого, только его. Щёки мои пылают, сердце колотится где-то в горле.

— Ты не любишь белые розы? — его голос тихий, но отчётливый, в нём нет насмешки, только искреннее любопытство и лёгкая тревога.

Я мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Нет, конечно, нет, я люблю их. Люблю до дрожи, до слёз.

— Тогда почему ты не несёшь их домой? — он слегка наклоняет голову, и в его глазах я вижу ту самую тоску, что пряталась за профессиональной улыбкой в то утро.

Я молчу, сжимая пальцы в кулаки. Почему? Потому что боюсь. Потому что это слишком похоже на сказку, в которую нельзя верить. Потому что он — подарок на одну ночь, а не на всю жизнь.

— Они слишком красивые, — наконец выдыхаю я, опуская глаза. — Слишком… идеальные. Как и всё, что связано с тобой.

Артур делает шаг ближе. Его палец поднимает мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.

— А что, если я не идеальный? — он говорит так тихо, что слова едва долетают до моих ушей. — Что, если я просто мужчина, который не смог забыть твои глаза?

В его глазах нет лжи. Только уязвимость, которую я не ожидала увидеть.

— Но ты… ты же… — я запинаюсь, не решаясь сказать вслух.

— Я тот, кому платят за услуги, думаешь, я не умею чувствовать? — он угадывает мои мысли, и в уголках его губ появляется грустная улыбка. — Может быть, как раз сейчас пришло время что-то изменить?

Он протягивает руку, и его пальцы мягко сжимают мои.

— Позволь мне проводить тебя. И забрать эти розы. Они должны украшать твой дом, а не скучный офис.

И я, не в силах сопротивляться, киваю. Потому что какой бы уже ни была правда, я готова рискнуть. Ради него. Ради нас.

Он открывает передо мной дверь машины, и я проваливаюсь в кожаное сиденье, пахнущее его запахом. Мы возвращаемся за розами, огромная корзина еле помещается на заднем сиденье, наполняя салон густым, пьянящим ароматом. Я молчу, сжимая ремень безопасности, а он не включает музыку. Тишина между нами — живая, пульсирующая.

— Я пытался, — вдруг говорит он, глядя на дорогу. Его пальцы сжимают руль. — Целых два дня. Убеждал себя, что это просто работа. Что ты просто клиентка.

Я перевожу на него взгляд. Его профиль чёток и серьёзен.

— Но ты не уходила из головы. Твои глаза… Твоя нежность. Всё. — Он резко перестраивается, будто и дорога стала ему неинтересна. — Я никогда не нарушаю правил. Никогда. Но для тебя… я, кажется, готов их сломать.

Сердце замирает, потом начинает биться с бешеной силой. Я не знаю, что сказать. Просто смотрю на него, на этот сильный профиль, на руки, которые так хорошо помнят моё тело.

Мы подъезжаем к моему дому. Он несёт корзину с розами, я рядом. В лифте стоим молча, но его плечо касается моего плеча, и от этого простого прикосновения по коже бегут мурашки.

В квартире я ставлю розы на пол посреди гостиной. Они кажутся слишком большими, слишком прекрасными для моего скромного интерьера. Я неловко поворачиваюсь к нему.

— Чай? Кофе? — голос звучит сипло.

Он не отвечает. Просто подходит ко мне, берёт моё лицо в ладони и смотрит так глубоко, будто ищет ответ на какой-то свой, очень важный вопрос.

— Я не хочу чай, Женя, — шепчет он. — Я хочу тебя. Не на час. Не на ночь. Я хочу проснуться утром и видеть твои волосы на подушке. Хочу знать, что это не закончится с рассветом.

Слёзы наворачиваются на глаза. Я не могу поверить. Это сон.