— Ты… — мой голос звучит хрипло.

— Да, я тоже хочу тебя, — он улыбается, и в этой улыбке столько голода, что по спине пробегают мурашки. — Но сначала…

Он берёт мою руку — ту, что всё ещё вцепилась в его плечо, — и медленно ведёт вниз. Я чувствую, как его живот напрягается под моими пальцами, как горяча кожа под рубашкой.

— Можно? — он останавливает мою ладонь у пояса брюк.

Моё сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Я киваю, слишком пересохший рот не слушается.

Артур прижимает мою руку к себе — и я ощущаю его через ткань. Твёрдый. Горячий. Огромный.

— О боже… — вырывается у меня.

Он смеётся — тихо, без насмешки.

— Не бойся. Это просто я. Ты можешь… потрогать.

Мои пальцы дрожат, когда он расстёгивает пуговицу. Кожа под тканью пылает, и я чувствую, как он вздрагивает от моего неловкого прикосновения.

— Вот так, — он направляет мою руку, обхватывая его вместе со мной.

Он совсем другой на ощупь. Твёрдый, но кожа бархатистая, и так горячо… Я осторожно провожу пальцем по всей длине, чувствуя, как он пульсирует у меня в руке.

— Да… — он закрывает глаза, его дыхание срывается. — Ты чудесная.

Я замечаю каплю влаги на самой вершине и, не думая, стираю её большим пальцем. Артур резко вдыхает, его бёдра непроизвольно подаются вперёд.

— Извини, — он хрипит. — Ты… это…

Но я уже хочу больше. Моя ладонь медленно сжимается вокруг него, и он стонет — низко, глубоко, будто этот звук вырвался из самой груди.

— Женя… — моё имя на его губах звучит как молитва.

Я чувствую его напряжение, вижу, как натянута кожа на скулах, как дрожат мышцы живота. Он на грани, но…

— Стой, — он вдруг накрывает мою руку своей, останавливая движения. — Иначе я не выдержу.

Его глаза тёмные, почти чёрные от желания. Он хочет меня — по-настоящему. И это осознание заставляет что-то горячее разлиться у меня внутри.

— А если… я не хочу останавливаться? — спрашиваю я шёпотом, сама удивляясь своей смелости.

Артур замирает. Потом медленно выдыхает:

— Тогда ляг. И позволь мне показать тебе, что такое настоящая близость.

И я понимаю — я готова.

Я лежу на спине, и каждый нерв в моём теле будто оголён. Простыня подо мной кажется слишком холодной, а воздух в комнате — слишком густым. Артур склоняется надо мной, его тень закрывает свет лампы, и я вижу только его глаза — тёмные, почти чёрные от желания.

— Ты уверена? — он проводит ладонью по моему бедру, и кожа под его пальцами тут же покрывается мурашками.

Я киваю, слишком боясь, что голос подведёт.

Он целует меня — медленно, глубоко, давая привыкнуть к вкусу, к ритму. Его рука скользит вниз, и я вздрагиваю, когда пальцы вновь находят ту самую чувствительную точку.

— Да, ты абсолютно готова, — говорит он, и в его голосе смесь восхищения и чего-то ещё… гордости?

Я чувствую, как он прижимается ко мне — горячий, твёрдый, пульсирующий. Моё тело автоматически напрягается, и Артур тут же останавливается.

— Спокойно, — шепчет он мне в губы. — Я не причиню тебе боли.

Но когда он начинает проникать, всё равно больно. Не остро, а… туго, будто меня растягивают изнутри. Я хватаюсь за его плечи, ногти впиваются в кожу.

— Стой, стой… — мой голос звучит испуганно, по-детски.

Он замирает сразу же, хотя видно, как это ему тяжело — мышцы на его спине напряжены, как струны, на лбу выступает пот.

— Хорошо, — он целует мои веки, щёки, уголки губ. — Мы можем остановиться.

Но я качаю головой. Потому что под болью уже разливается что-то ещё — странное, тёплое, нужное.

— Просто… медленно.

Артур кивает, и я чувствую, как он отодвигается — но не выходит полностью, а лишь чуть ослабляет давление. Его ладонь скользит между наших тел, находит тот маленький бугорок и начинает нежно массировать.

— Сейчас, — обещает он, и снова двигается вперёд.

На этот раз всё иначе. Да, всё ещё тесно, но его пальцы творят что-то волшебное — боль смешивается с нарастающим удовольствием, и я вдруг чувствую, как моё тело раскрывается, принимая его глубже.

— Боже… — вырывается у меня, когда он наконец заполняет меня полностью.

Мы оба замираем. Он — чтобы дать мне привыкнуть, я — потому что мир вдруг перевернулся. Он везде — заполняет меня, касается чего-то глубокого внутри, от чего в животе разливается тепло.

— Ты… — голос Артура срывается, когда я невольно сжимаюсь вокруг него. — Ты невероятная.

Он начинает двигаться — медленные, плавные толчки, будто боится напугать. Но мне уже не страшно. Потому что с каждым движением эта странная, новая наполненность становится всё слаще.

— Да… вот так… — он шепчет, когда я неожиданно для себя сама поднимаю бёдра навстречу.

Мои руки скользят по его спине, чувствуя, как мышцы играют под кожей с каждым толчком. Он такой красивый — весь мокрый от напряжения, но всё ещё контролирующий каждый сантиметр.

— Я не… я не могу… — я задыхаюсь, чувствуя, как внутри всё сжимается, будто пытаясь удержать его.

— Можешь, — он целует моё горло, одновременно чуть меняя угол. — Просто отпусти себя.

И я отпускаю.

Мир взрывается белым светом, тело выгибается, цепляясь за него, а где-то вдалеке я слышу собственный крик. Артур не останавливается, продолжая двигаться, пока волны удовольствия не становятся почти болезненными.

Только тогда он позволяет себе отпустить — с низким стоном, впиваясь пальцами в мои бёдра. Я чувствую, как он пульсирует глубоко внутри, как его горячее дыхание обжигает мою шею.

Мы лежим так, не двигаясь, пока наши сердца не начинают биться в унисон.

— Ну как? — он поднимает голову, и в его глазах смесь нежности и торжества.

Я улыбаюсь — робко, по-девчоночьи.

— Не так страшно, как я думала.

Он смеётся, и этот звук, тёплый и живой, заполняет комнату лучше любого света.

Глава 6

Я лежу на спине, его рука под моей шеей, а пальцы медленно скользят по моему животу. Кожа там невероятно чувствительна после всего, что было, и я вздрагиваю от каждого прикосновения.

— Ты дрожишь, — его губы касаются моего плеча. — Холодно?

Я качаю головой. Не холодно. Внутри меня разливается тепло, которое с каждой секундой становится всё сильнее.

— Тогда что? — он целует ключицу, потом опускается ниже, к груди.

Я закусываю губу. Не могу сказать. Стыдно.

Артур улыбается, чувствуя моё замешательство. Его ладонь скользит по внутренней стороне моего бедра, останавливаясь в сантиметре от того места, где уже пульсирует желание.

— Ты можешь сказать мне, Женя. — Голос низкий, обволакивающий. — Что ты чувствуешь?

Я закрываю глаза.

— Я… не знаю.

— Не знаешь? — его палец проводит лёгкую линию по самой чувствительной коже, и я сдерживаю стон. — А если я сделаю вот так…

Он касается меня — легко, едва-едва. Но этого достаточно, чтобы по телу пробежали мурашки.

— А-а… — звук вырывается против моей воли.

— Вот видишь, — он целует мой живот, чуть ниже пупка. — А твоё тело знает. Оно помнит.

Его пальцы снова начинают двигаться — медленные, плавные поглаживания, от которых дыхание сбивается. Я сжимаю простыни в кулаках, чувствуя, как нарастает это знакомое, сладкое напряжение.

— Ты хочешь больше? — спрашивает он, но не останавливается.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

— Скажи.

— Д-да… — выдыхаю я.

Он улыбается, но не ускоряется. Наоборот — замедляет движения, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Нетерпение, — шепчет он, целуя внутреннюю часть бедра. — Ты сейчас горишь и жаждешь одного. Это хорошо. Мне очень нравится. Но в эту минуту я хочу, чтобы ты растворилась в своих ощущениях, ни о чём не думала и просто чувствовала.

Я чувствую. Боже, как я чувствую. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый взгляд. Он доводит меня до края, но не даёт упасть — снова и снова, пока я не начинаю дрожать по-настоящему, хватаясь за его плечи.