— Справедливо.

Лифт поднялся на десятый этаж.

Лика ждала нас у приёмной.

Если вчера она выглядела как человек, переживший утро, то сегодня — как полководец перед сражением. Волосы идеальны. Планшет в руках. Рядом папка, два телефона и выражение лица, которое говорило: «Я уже знаю всё, но хочу услышать ваши версии для коллекции».

— Доброе утро, — сказала она.

— Сочувствую, — сказала я.

— Взаимно.

Кирилл снял пальто и передал его подошедшему помощнику.

— Сводка.

Лика сразу включилась:

— Семь деловых каналов, три светских, два репоста от отраслевых обозревателей. Комментарии преимущественно нейтральные или положительные. Валентина Сергеевна прислала мне сообщение с сердечком.

— Удалите.

— Сообщение?

— Сердечко из отчёта.

— Поняла.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Орлов подтвердил участие в презентации и написал, что «новый личный контекст» может сыграть в плюс, — продолжила Лика. — Мария Сергеевна Баженова просила передать Арине, что готова поддержать нейтральную формулировку, если понадобится. Совет директоров собран в десять. Вадим Игоревич уже в переговорной.

На имени «Вадим Игоревич» воздух чуть изменился.

Кирилл не напрягся явно, но его лицо стало более закрытым.

— Уже? — спросил он.

— Да. Пришёл в девять двадцать. Сказал, что хочет изучить материалы до начала.

— Разумеется, хочет, — сказал Кирилл.

Я посмотрела на Лику.

— Кто такой Вадим Игоревич?

Она открыла рот, но ответил Кирилл:

— Финансовый директор. Вадим Соколов.

— И почему при его имени у вас обоих лица стали как у людей, которые увидели в календаре проверку?

Лика быстро опустила глаза.

Кирилл посмотрел на меня.

— Вадим компетентен.

— Это не ответ.

— И амбициозен.

— Уже теплее.

— И считает, что часть решений компании должна приниматься иначе.

— То есть считает, что лучше вас?

— Он считает, что однажды сможет это доказать.

— Конкурент?

— Подчинённый.

— Кирилл, это разные слова, но иногда один и тот же человек.

Лика едва заметно кивнула.

Кирилл сделал вид, что не заметил.

— На совете он может задать вопросы, — сказал он.

— Про сделку?

— Про вас.

— А он член совета директоров или ведущий семейной рубрики?

— Финансовый директор имеет право оценивать репутационные риски.

— Прекрасно. Тогда я тоже оценю его коммуникативные.

— Арина.

— Что?

— Не надо объявлять войну моему финансовому директору.

— Я не объявляю. Я заранее глажу шлем.

— У вас нет шлема.

— У меня есть помада.

— Она помогает?

— Мужчины часто недооценивают женщин с хорошей помадой. Это стратегическое преимущество.

Лика закрыла рот рукой.

Кирилл покачал головой.

— В переговорную.

Совет директоров проходил в зале «Стратегия». Видимо, у «Грант Инвест» был внутренний отдел, который называл переговорные так, чтобы ни один сотрудник не забывал, что находится не просто в офисе, а на поле вечной битвы за прибыль.

Внутри уже сидели Елена — та самая женщина с короткой стрижкой, которая смеялась в первой главе моего знакомства с Кириллом. Рядом несколько мужчин, двое из которых были на первом тренинге. Краснолицый руководитель, больше не пытавшийся ломать руки при рукопожатии, увидел меня и вежливо кивнул. Мужчина в очках сделал вид, что не смотрит на мою левую руку, но посмотрел.

Во главе стола, справа от кресла Кирилла, сидел Вадим Соколов.

Я сразу поняла, почему Лика напряглась.

Он был красив.

Не так, как Кирилл. Не опасной сдержанной силой, а светски, гладко, почти слишком правильно. Светлые волосы, дорогой костюм, лёгкая улыбка, умные глаза. Он выглядел как человек, который никогда не повышает голос, потому что умеет портить жизнь спокойнее.

— Кирилл Аркадьевич, — сказал он. — Доброе утро.

— Вадим.

— Арина Платонова, если не ошибаюсь?

Я улыбнулась.

— Не ошибаетесь.

— Уже хорошо. В наше утро вокруг вас слишком много неточной информации.

— Я как раз специализируюсь на том, чтобы неточную информацию не превращали в управленческие решения.

Улыбка Вадима стала чуть шире.

— Прекрасный навык.

— Полезный за столом, где все любят цифры.

— Цифры хотя бы не притворяются чувствами.

В комнате стало тихо.

Вот так.

Первый выпад.

Кирилл повернул голову к Вадиму.

— Начнём совет.

— Разумеется, — сказал тот мягко.

Я села рядом с Ликой у боковой части стола. Формально — как консультант. Фактически — как живое доказательство того, что Кирилл Грант внезапно получил «личную стабильность» и теперь вся деловая вселенная пытается понять, насколько это можно монетизировать, простить или использовать против него.

Кирилл открыл встречу чётко.

— Утренние публикации вы видели. Комментариев для прессы мы не даём. Официальная позиция компании: Арина Платонова является внешним консультантом по протоколу и коммуникациям в рамках подготовки к инвестиционному циклу. Её личная жизнь, как и моя, не является предметом внутреннего обсуждения. Любые попытки использовать слухи в рабочих коммуникациях будут расцениваться как нарушение деловой этики.

Он говорил спокойно.

Но каждое слово ложилось на стол так, будто им можно было подписывать приказы.

Елена кивнула.

— Поддерживаю. С точки зрения юридического блока нейтральная позиция оптимальна. Опровержение раздует тему, подтверждение создаст лишние обязательства.

Краснолицый руководитель кашлянул.

— А партнёры?

— По партнёрам фон скорее позитивный, — сказал мужчина из отдела развития. — Орлов уже сообщил, что присутствие Арины на ужине сыграло на доверие. Извините, Арина, что говорю о вас в третьем лице, когда вы сидите рядом.

— После сегодняшних заголовков я уже почти привыкла быть общественным явлением, — ответила я.

Несколько человек улыбнулись.

Кирилл посмотрел на меня. Взгляд был коротким, но в нём было: спасибо.

Я отвернулась первой.

Вадим постучал пальцем по папке.

— Позвольте уточнить. Мы сейчас всерьёз обсуждаем, что частный слух может стать элементом переговорной стратегии?

— Мы обсуждаем последствия публичной информации, — ответил Кирилл.

— Но информация возникла не в рамках утверждённой коммуникационной линии.

— Да.

— И теперь мы адаптируем линию под случайность?

— Мы управляем реальностью, которая уже существует.

Вадим медленно кивнул.

— А реальность такова, что внешний консультант внезапно получил доступ не только к протокольной части, но и к вашему личному пространству, семейному кругу и публичному образу. С точки зрения финансовых рисков это необычно.

— С точки зрения человеческого поведения, — сказала я, — необычно обсуждать человека так, будто он новый пункт в расходной ведомости.

Все посмотрели на меня.

Вадим — тоже.

Он улыбнулся.

— Простите. Профессиональная деформация.

— Ничего. Я как раз работаю с деформациями. Иногда даже успешно.

Елена тихо хмыкнула.

Кирилл смотрел на Вадима. Не на меня. Он явно не хотел, чтобы их противостояние стало заметным, но оно уже было в комнате: холодное, точное, старое.

— У Арины есть договор, понятная зона ответственности и ограниченный доступ к информации, необходимой для выполнения задач, — сказал Кирилл. — Все дополнительные риски будут закрыты отдельным соглашением.

— Дополнительное соглашение уже подготовлено? — спросил Вадим.

— Будет подготовлено сегодня.

— Кем?

— Юридическим блоком.

— С финансовым согласованием?

— Разумеется.

— Тогда я хотел бы его увидеть до подписания.

— Увидите.

Вадим чуть наклонил голову.

— И ещё один вопрос. Мы уверены, что госпожа Платонова не станет зависимым репутационным фактором? Сегодня фон положительный. Завтра любое личное расхождение может ударить по сделке сильнее, чем обычная коммуникационная ошибка.