— И с отчётом.

— Ваше Корпоративное Высочество, вы невозможны.

— Ходячее нарушение субординации, вы тоже.

Я улыбнулась.

Он тоже.

И на секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то ещё. Не деловое. Не безопасное. Не из нашего договора.

Но Кирилл только кивнул.

— Доброй ночи, Арина.

— Доброй ночи, Кирилл.

Я поднялась домой, закрыла дверь, сняла туфли и прислонилась спиной к стене.

Телефон завибрировал почти сразу.

Полина.

Я улыбнулась и ответила.

— Жива? — спросила она.

— Относительно.

— Что значит относительно?

— Кажется, я только что пережила семейный ужин, где меня почти усыновили, почти выдали замуж и почти заставили поверить, что Кирилл Грант умеет быть человеком.

— Это звучит опаснее, чем я думала.

— Ты даже не представляешь.

— Фото есть?

— Полина.

— Что? Я должна оценить платье в боевых условиях.

— Фото у его матери.

— То есть завтра его увидит вся семья.

— Не каркай.

— Я не каркаю. Я прогнозирую.

Утром меня разбудил не будильник.

Меня разбудила Полина.

Звонком.

В семь сорок две.

Это было настолько страшно, что я ответила с закрытыми глазами.

— Если офис горит, спасай диван, — пробормотала я.

— Арина, открой сообщения.

Я села.

— Что случилось?

— Открой. Сейчас.

Я открыла мессенджер.

Полина прислала ссылку на светский телеграм-канал.

Заголовок ударил по глазам раньше, чем я успела подготовиться.

«Бизнесмен Кирилл Грант впервые вывел невесту в свет»

Под заголовком было фото.

То самое.

Я и Кирилл у камина. Его рука на моей талии. Моё вишнёвое платье. Его редкая, почти незаметная улыбка. Мой взгляд, обращённый к нему снизу вверх. Снимок выглядел не как случайность.

Он выглядел как доказательство.

Телефон тут же завибрировал снова.

Кирилл.

Я смотрела на его имя на экране и понимала: наш «договор о временном женихе» только что стал публичным документом без нашей подписи.

Я ответила.

— Арина, — сказал Кирилл.

Голос был спокойный.

Слишком спокойный.

— Видели? — спросила я.

— Да.

— Поздравляю. Кажется, корона теперь идёт в комплекте с фатой.

Пауза.

А потом он сказал:

— Я заеду за вами через двадцать минут.

— Зачем?

— Обсудим, как моя временная невеста будет спасать нас от постоянных последствий.

И на этот раз слово «обсудим» прозвучало уже совсем не как шутка.

— Обсудим, как моя временная невеста будет спасать нас от постоянных последствий.

И на этот раз слово «обсудим» прозвучало уже совсем не как шутка.

Я сидела на кровати, в одной руке держала телефон, другой пыталась пригладить волосы, которые после сна решили, что сегодня у них собственная политическая позиция. На экране всё ещё светилась фотография: я и Кирилл у камина. Его рука на моей талии. Моё лицо, поднятое к нему. Его улыбка — редкая, почти невозможная. Свет камина. Вишнёвое платье. И подпись, от которой хотелось одновременно смеяться, кричать и завернуться в одеяло до следующего сезона.

«Бизнесмен Кирилл Грант впервые вывел невесту в свет».

Невесту.

Не консультанта. Не специалиста по протоколу. Не женщину, которую случайно втянули в семейную мину с рассадкой, Ниной Павловной и камином.

Невесту.

— Кирилл, — сказала я очень спокойно. Настолько спокойно, что где-то рядом должен был зазвенеть сигнал тревоги. — Я правильно поняла: вы сейчас предлагаете мне спасать нас от последствий ситуации, которую создали не я, не мой отдел коммуникаций и не мой семейный камин?

Пауза.

— Фотография была сделана не моим отделом коммуникаций.

— Зато опубликована так, будто ваш отдел репутации открыл шампанское и начал танцевать на столе.

— У нас не танцуют на столах.

— Да, я заметила. У вас даже радость, вероятно, проходит через согласование.

— Арина.

— Нет, подождите. Вы заедете через двадцать минут? Прекрасно. Я буду готова через сорок.

— Через двадцать пять.

— Через сорок.

— Нам нужно срочно обсудить реакцию.

— Мне нужно срочно принять душ, одеться и решить, какой оттенок помады подходит к публичному краху статуса консультанта.

— Это не крах.

— Конечно. Это просто маленькое деловое недоразумение с фатой.

— Арина.

— Кирилл.

Он замолчал. Я уже знала это молчание. Оно означало, что он либо считает до трёх, либо мысленно покупает весь телеграм-канал, чтобы удалить фотографию вместе с администратором, офисом и мебелью.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тридцать пять минут.

— С кофе.

— Я не ваш курьер.

— А я не ваша невеста.

Ещё одна пауза.

— С кофе, — сказал он.

Я отключилась и уставилась в стену.

Полина в трубке, конечно, уже всё слышала, потому что я умудрилась принять звонок Кирилла, не завершив разговор с ней. Через секунду телефон снова завибрировал.

— Ты сказала ему «с кофе»? — спросила она вместо приветствия.

— Да.

— Я горжусь тобой.

— Полина, моя фотография сейчас разлетается по деловым каналам с подписью «невеста». Я бы предпочла, чтобы ты не гордилась, а предложила план бегства.

— План бегства у нас отменяется. У нас аренда офиса в понедельник.

Вот за что я любила Полину: она умела вернуть любую драму к её бухгалтерской сути.

Я встала и пошла к шкафу.

— Что пишут? — спросила я, хотя уже знала, что не хочу слышать.

— Пока прилично. В одном канале пишут, что Кирилл Грант «неожиданно смягчил публичный образ». В другом — что «личная стабильность владельца „Грант Инвест“ может позитивно повлиять на переговорный фон». Ещё один назвал тебя «загадочной спутницей».

— Загадочной?

— Да.

— Я два дня в их здании объясняю людям, как говорить «доброе утро». Очень загадочно.

— Арина, они обсуждают не это.

— А что?

Полина помолчала.

— Тебя.

Я остановилась перед шкафом.

Вот это было хуже заголовка.

Потому что заголовок можно высмеять. Фату можно превратить в шутку. Фиктивного жениха можно внести в договор с пунктом о короне. Но когда незнакомые люди начинают обсуждать тебя как часть чужой картинки, становится не смешно.

— В каком смысле? — спросила я.

— Пока без гадостей. Скорее удивляются, кто ты. И почему раньше о тебе не слышали. Некоторые пишут, что рядом с ним ты выглядишь живой. Не светской пустышкой. Другие уже ищут твоё агентство.

Я медленно опустилась на край кровати.

— Ищут агентство?

— Да. У нас за двадцать минут прибавилось сорок три подписчика. На почту пришло два запроса на консультации и одно странное письмо с темой «Сколько стоит научить мужа не командовать официантами».

Я закрыла глаза.

— Это не смешно.

— Немного смешно.

— Полина.

— Ладно, не смешно. Но коммерчески интересно.

— Ты сейчас звучишь как Кирилл.

— Забери слова обратно.

— Прости.

Я открыла шкаф и вытащила первое платье, которое не выглядело как попытка пойти на войну с утра. Потом вернула его обратно. Сегодня нужен был не наряд. Сегодня нужна была броня, которая не мнётся.

— Слушай внимательно, — сказала Полина уже другим тоном. — Он будет предлагать тебе продолжить игру.

Я замерла.

— С чего ты взяла?

— Потому что он Кирилл Грант. Если случайность дала ему преимущество, он попытается превратить её в стратегию.

— А если я откажусь?

— Тогда он предложит больше денег.

— Я уже отказывалась от тройного тарифа.

— А теперь речь будет не о вечере. А о месяце. И не только о нём.

Я молчала.

Полина тоже. Иногда она умела сказать всё самым неприятно точным способом.

— Наше агентство действительно настолько близко к краю? — спросила я тихо.

Она не ответила сразу.