— Знаю.

— И мне всё ещё страшно.

— Знаю.

— И это не отменяет контракт.

— Не отменяет.

— И не решает проблему с Вадимом.

— Нет.

— И ваша мать всё ещё считает, что её обманули.

— Да.

— И партнёры пока только дали нам время.

— Да.

— То есть всё сложно.

— Очень.

— Нормальные люди, кажется, в такой момент не делают признаний.

— Я не успел стать настолько нормальным.

Я засмеялась.

Тихо.

Устало.

По-настоящему.

Кирилл смотрел на меня так, будто это именно тот смех, который он хотел услышать.

— Тогда, — сказала я, — не будем притворяться.

Он замер.

— Что это значит?

— Это значит, что я не обещаю вам ужин после сделки. Но и не говорю нет.

— Это звучит как переговорная позиция.

— Я всё ещё профессионал.

— И женщина с боевой помадой.

— Не забывайте.

— Не забуду.

Он поднял руку, но остановил её на полпути.

— Можно?

Спросил.

Опять.

Я посмотрела на его ладонь.

Потом на него.

— Что именно?

— Обнять вас.

Вот оно.

Не поцеловать.

Не доказать.

Не забрать момент.

Просто обнять.

И почему-то именно это оказалось опаснее всего.

Я кивнула.

Он подошёл и обнял меня осторожно, как будто я не хрупкая, а важная. Есть разница. Хрупкое боятся сломать. Важное берегут, но не уменьшают.

Я стояла в его руках и впервые за весь день позволила себе выдохнуть.

Не как консультант.

Не как временная невеста.

Не как женщина, которую пытались превратить в спектакль.

Как Арина.

За дверью кто-то громко шепнул:

— Лика, не подслушивай!

— Я не подслушиваю, я охраняю эмоциональный периметр!

Я уткнулась лбом Кириллу в плечо и рассмеялась.

Он тоже.

И в этот короткий смешной момент после большого скандала мне показалось, что всё действительно может стать настоящим.

А потом телефон Кирилла завибрировал на столе.

Он не сразу отпустил меня.

Сначала посмотрел.

Я кивнула.

Он взял телефон.

Сообщение от Елены.

Короткое.

«Есть первичный след отправки. Вадим не единственный участник».

Кирилл поднял глаза на меня.

И скандал, который мы только что будто бы удержали за край, снова шагнул ближе.

«Есть первичный след отправки. Вадим не единственный участник».

Кирилл поднял глаза на меня.

И скандал, который мы только что будто бы удержали за край, снова шагнул ближе.

Я всё ещё стояла рядом с ним после объятия. Вроде бы уже не в его руках, но тепло его ладоней почему-то осталось на моей спине, как след от слишком честного момента. Только что мы смеялись над Ликой и её «эмоциональным периметром». Только что Кирилл говорил, что не хочет притворяться. Только что я почти поверила, что после скандала бывает не разрушение, а пауза, в которой можно вдохнуть.

А потом пришло сообщение.

Вадим не единственный участник.

Ну конечно.

У этой истории не мог быть один злодей с красивой визиткой. Слишком просто. Слишком честно. А у нас тут романтическая комедия в деловой среде, где даже подлость, кажется, согласовывают в нескольких отделах.

— Кто ещё? — спросила я.

Кирилл молча показал мне экран.

Я перечитала сообщение Елены ещё раз, будто со второго прочтения там могли появиться подробности, извинения и приписка: «Шучу, просто проверяла вашу стрессоустойчивость».

Не появились.

— Елена пишет, что первичный след ведёт через внешний почтовый ящик, связанный с PR-консультантом Вероники Савельевой, — сказал Кирилл.

Я медленно подняла глаза.

— Бывшая с серебристым платьем решила не ограничиваться эстетическим презрением?

— Похоже.

— Прекрасно. У нас коалиция людей, которым очень не нравится, что пышная консультантка не исчезла после первого взгляда сверху вниз.

— Арина.

— Что?

— Это не из-за вас.

Я посмотрела на него.

— Кирилл, вы правда хотите сейчас сказать женщине, чьё имя только что разослали партнёрам с формулировкой «часть спектакля», что это не из-за неё?

Он помолчал.

— Нет. Переформулирую. Это не из-за того, какая вы. Это из-за того, что вы мешаете им использовать привычный порядок.

Я моргнула.

— Вот это уже лучше.

— Учусь.

— С трудом?

— С трудом.

На пороге появилась Лика. Она явно пыталась выглядеть так, будто не слышала ничего из нашего разговора, но на лице у неё было выражение человека, который одновременно охранял эмоциональный периметр и вел внутреннюю стенограмму для будущего музея корпоративных чудес.

— Елена ждёт в переговорной, — сказала она. — Служба безопасности дала первичный отчёт.

— И? — спросил Кирилл.

Лика посмотрела на меня, потом обратно на него.

— Там Вадим. Вероника. И кто-то внутри финансового блока, кто имел доступ к синхронизированным файлам Лики.

— Моим файлам, — сказала Лика так, будто хотела лично извиниться перед всей историей. — Я всё ещё не понимаю, как документ попал в ту папку.

— Лика, — сказала я. — Если вы сейчас начнёте винить себя, я заставлю вас стоять перед зеркалом и повторять: «Я не обязана отвечать за чужую подлость».

— Это войдёт в протокол человеческого поведения?

— Отдельным приложением.

Кирилл вдруг сказал:

— И для меня тоже.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Я тоже не должен сейчас брать на себя всё.

Слова были простые. Но для Кирилла Гранта это было почти как выйти на площадь и публично отказаться от короны, трона и права смотреть на людей как на неудачно собранный отчёт.

— Да, — сказала я. — Именно.

Лика посмотрела на нас и снова быстро опустила глаза в планшет.

— Я сейчас расплачусь уже не корпоративно, а граждански.

— Лика, — сказал Кирилл.

— Молчу. Но горжусь.

Мы вернулись в переговорную не как герои после победы, а как люди, которым сообщили: пожар не погас, просто нашёл новый этаж.

Елена стояла у экрана. На столе лежали распечатки, ноутбук, список адресов и схема пересылки письма. Увидев нас, она сразу перешла к делу:

— Служба безопасности установила, что файл с фотографией договора ушёл с внутреннего хранилища через аккаунт младшего аналитика финансового блока. Он утверждает, что передал доступ Вадиму по рабочей просьбе. Дальше файл появился во внешнем ящике, которым пользовался PR-консультант Вероники Савельевой. Оттуда письмо ушло партнёрам и в канал.

— Аналитик понимал, что делает? — спросила я.

— Судя по первичному разговору, нет, — ответила Елена. — Ему сказали найти «все материалы по дополнительному соглашению с Платоновой». Он выгрузил папку. Не проверил содержимое. Не задал вопросов.

— И теперь хочет провалиться под стол?

— Уже пытался морально.

Лика тихо сказала:

— Это Костя из финансового блока. Ему двадцать три. Он краснеет даже от слова «отчёт».

— Вадим выбрал слабое звено, — сказал Кирилл.

Голос стал опасно ровным.

Я коснулась края стола пальцами.

Он заметил.

Вдохнул.

Не сорвался.

— Я хочу поговорить с ним, — сказал он уже тише. — Не сейчас. После Елены.

Елена одобрительно кивнула.

— Разумно. По Вадиму пока собираем доказательства. По Веронике — аккуратно. У нас нет прямого подтверждения, что она лично дала команду. Только связь через её консультанта.

— Она будет отрицать, — сказал Кирилл.

— Конечно, — ответила я. — И сделает это красиво. С таким лицом, будто письмо отправили её скулы без согласования.

Лика закашлялась.

Елена впервые за вечер улыбнулась.

Кирилл посмотрел на меня.

— Вы устали, но шутите.

— Это моя внутренняя система пожарной безопасности.

— Она надёжная?

— Иногда дымит.

Он чуть улыбнулся.

И эта улыбка после скандала, утечки и сообщения про Веронику показалась мне настолько неуместно тёплой, что я тут же отвернулась к экрану.