— Ты точно хочешь стать сильнее?

— Я должна, — последовал твёрдый ответ.

— Цена может быть высока.

— Если это не моя жизнь и здоровье, то я согласна.

— Хорошо, тогда становись сюда, спиной к обелиску. Да, вплотную. Руки заведи назад, прижми тоже. Ноги чуть пошире и тоже плотнее к камню.

Стоило ей произвести все манипуляции, как я сноровисто зацепил на её запястьях и лодыжках железные браслеты и стянул винтами. Прямо поверх одежды, конечно, чтобы сильно кожу не натирало. Прошёл к петлям и, продев цепи сквозь проушины, резко натянул так, что княжна охнула, после чего просунул в звенья металлический штифт, фиксируя в натянутом положении.

— Слава, а ты точно знаешь, что делаешь, — вновь прорезалось опасение в её голосе.

— Знаю, — отстранённо произнёс я, вспоминая то время, когда был настоящим тёмным генералом.

Затем обошёл обелиск, вставая перед Ольгой, и добавил:

— Только зови меня не Слава, а Хозяин.

— Я не… — девушка опасно сощурилась, но хлёсткая пощёчина, которую я залепил ей от души, заставила прикусить язык и замолчать.

— Говорить будешь только тогда, когда я прикажу.

А затем, глядя ей прямо в глаза, запустил руку за ворот рубахи в расстёгнутом кителе и, резко дёрнув вниз, разорвал её, оголяя полную заколыхавшуюся грудь.

— Ты моя рабыня, а я твой хозяин и буду делать с тобой всё, что захочу. А будешь сопротивляться, накажу.

Она всё ещё не верила, не воспринимала это с той серьёзностью, какая была необходима, я видел это по глазам. Что ж, скоро она поймёт, что я не шучу и не играю. Подойдут любые эмоции. И самая сильная из них — гнев. Вот когда она возненавидит меня и захочет убить, вот тогда станет сильнее. А пока…

— На колени!

И рывок цепи заставляет её ноги подогнуться.

Выходил я оттуда спустя долгих три часа, неся на руках потерявшую сознание княжну. Всё получилось, и явно увеличившийся внутренний источник об этом красноречиво свидетельствовал, вот только далось ей это нелегко. Равно как и мне не принесло никакого удовольствия. Вот только что-то другое не принесло бы эмоций такой силы. Только не с ней. Либо бой не на жизнь, а на смерть, либо унижение, такое, какого она даже представить не могла.

Что ж, теперь они вновь с Ликой равны. Хотя это не главное. Княжна хотела силы не для банального соперничества с собственной кузиной. Просто в этой войне или ты сильный, или тебя уничтожат. Противник ясно дал понять, что церемониться и соблюдать хоть какие-то правила войны не намерен.

И теперь она стала сильнее. Пусть и таким путём. Тот момент, когда цель оправдывает средства. Или ты, или тебя, третьего не дано. Боюсь только, это оставит свой след, и всю жизнь она будет помнить эту комнату с обелиском, цепи и меня напротив.

Лондон. Даунинг стрит, 10

Резиденция премьер-министры всё так же была тиха и пустынна, словно не творилась сейчас руками британок История по окончательному решению вопроса с Российской Империей. Но именно здесь был мозговой центр операции, которая и позволила Североатлантической Коалиции добиться значительных успехов с самого начала войны.

Находился он глубоко под резиденцией, защищённый магией сильнее, чем Букингемский дворец, а имели доступ в святая святых ещё меньше лиц, чем в саму резиденцию. Только лишь самые доверенные и обученные кадры.

Погружённый в полумрак зал подсвечивали только работающие артефакты связи, за которыми, надев огромные наушники, сидели операторы, внимательно слушающие эфир, то и дело принимая и отправляя сообщения. Один из козырей, позволявший фактической правительнице Британии оперативно узнавать обо всех изменениях на фронте и не только.

— Мэм, — обратилась одна из оператор к премьер-министре, развалившейся в глубоком кресле и читавшей последние сводки с восточного фронта, — Гамма-один не вышла на связь в назначенное время.

— Это которая была направлена в Иркутскую зону? — припомнила женщина, откладывая сводки в сторону.

— Так точно, мэм. Группы Альфа и Бета отчитались о выполнении. Группой Бета все цели достигнуты, группой Альфа — частично.

— Насколько?

— Русская императрица не убита, но серьёзно ранена.

— Плохо, — недовольно буркнула премьер-министра, — на нашей стороне были и внезапность, и преимущество в архимагинях и артефактах, но выполнено едва ли половина. Хорошо хоть с цесаревной решили. Но этого совершенно недостаточно.

Оператор молча слушала начальницу, ожидая указаний. Если у неё и было какое-то своё мнение на этот счёт, она его озвучивать не спешила. Премьер-министра любила демократию исключительно на словах, на деле, однако, существовало только одно правильное мнение — её. Советов она тоже не терпела ни от кого.

— Так, — наконец, определилась женщина, — передайте: группа Гамма-два и три приступить ко второму варианту и выяснить, что произошло с Гамма-один. А я пока схожу кое-что проверю.

Премьер-министра нетерпеливо поднялась с тихо скрипнувшего кресла, бросив сводки на стол, прошла к толстой бронированной двери, коснулась артефактной пластины, и сработавший на её аурный слепок замок негромко щёлкнул.

Парочка оператор, на секунду отвлёкшись, проводили ту взглядами. Уголки их губ чуть дрогнули, едва-едва намёком на улыбку. Они тоже были в курсе, что с неудачами премьер-министра обыкновенно предпочитает справляться с помощью своего секретаря и его кожаной плётки.

Впрочем, операторы были профессионалками и не позволили себе думать об этом слишком долго, вновь возвращаясь к привычной работе.

За дверью был длинный коридор, наполненный ловушками на случай несанкционированного взлома, а потом ещё одна дверь и снова зачарованная на личную ауру. И вот уже за ней располагалось место, которое все без исключения считали своеобразной комнатой отдыха премьер-министы. Местом, где та хранила свои маленькие, грязные секретики. Они одновременно были и правы, и не правы. Как минимум в том, что секретики были вовсе не маленькие. И премьер-министра искусно прятала их за ширмой извращённых сексуальных пристрастий неспроста.

Стоило ей появиться там, как склонившийся над артефактом личный премьер-министры секретарь поднял голову, блеснул стёклами артефактных очков и холодно поинтересовался:

— Чего тебе?

— Господин, — в голосе женщины прорезались верноподданнические нотки, — простите, что беспокою, но пропала одна из групп, оснащённых артефактом подчинения.

— Которая? — мужчина был лаконичен, как всегда.

— Гамма-один.

Бровь его чуть приподнялась, а затем, прищурившись, он пробормотал:

— Шестой ранг и два пятых. Они не должны были встретить серьёзного сопротивления. У противника не должно было быть никого сильнее четвёрки. Или ваша разведка подкачала?

— Неизвестно, господин, — покраснев от прилившей к щекам крови, — ответила женщина.

Ей было очень стыдно. По-настоящему стыдно, что она подвела его. Увидев это, секретарь смягчился и почти ласково произнёс:

— Ты не виновата. Как говорили в моём мире, первой жертвой любого боя становятся планы этого боя. У остальных групп как результаты?

— Императрица серьёзно ранена, цесаревна ликвидирована! — воспрянув духом, доложила премьер-министр.

— Хороший результат, — одобрил он, чем заставил женщину буквально просиять от радости, а затем, отойдя от сложного магического устройства, с которым он занимался, прикоснулся к ещё одному артефакту, заставляя тот вспыхнуть голографической сферой с множеством мигающих точек.

— Гамма-один, — пробормотал он, — увеличивая одну из областей сферы с одиноко горящей точкой в ней. — Занятно, занятно…

Поколдовал снова, заставив проявиться строчкам непонятных символов, взявшись задумчиво за подбородок, вчитался.

— А вот это уже интересно, — он взглянул на премьер-министру, жадно внимавшую каждому его слову, — два импланта зафиксировали гибель носителя и не активны, а вот один, судя по логам, активен. Правда, сигнал какой-то странный.