И настроение, только начавшее выкапываться из могилы, бодро полезло обратно.

— Все бы ничего, — мрачно сообщила я морю, коту и собственной неудавшейся судьбе. — Только люди тут так себе.

— Неправда, — раздалось за спиной. — Я очень даже хороша.

Я обернулась.

Изабель сидела на ветках ближайшего дерева так уверенно, будто действительно родилась где-то между кроной и небом. Ноги болтались в воздухе, коса окончательно развалилась, а на меня она смотрела с тем видом, с каким смотрят на особенно интересную находку.

— А ты не грохнешься? — спросила я у девчонки прежде, чем успела подумать.

— Это исключено, — важно заявила она. — У меня с деревьями уговор. Я помогаю им расти, а они за это меня не обижают.

Я прикрыла глаза.

В этом доме определенно не было ни одного психически здорового человека.

«Психически здоровых людей вообще не бывает», — философски заметил Мор у меня в голове.

— Поэтому мне и нравятся мертвые, — пробормотала я.

— А ты нравишься моему брату, — без перехода заявила Изабель.

Я уставилась на нее.

— Твоему брату нравится много чего.

— Не так.

— Именно так, — отрезала я. — Тебе просто показалось, потому что мы с Арчи должны были изображать жениха и невесту. Но твоя мать легко распознала этот маскарад.

Оливия Мортимер

— О, это точно! — прозвучало с дерева. — Мы вообще однолюбы. Вот если что понравится – вцепимся так, что лучше сразу сдаться. Иначе…

— Изабель!

Арчи даже взгляда от меня не оторвал. Да и к сестре обратился не то, чтобы грозно, но весомо: девчонка мгновенно замолчала.

И спрыгнула с дерева.

— Вы скучные, — заявила она таким тоном, словно мы смертельно разочаровали ее древесное величество. — Мог бы хоть поблагодарить за то, что я проследила за твоей невестой!

— Спасибо, — отозвался Арчибальд. Приблизится он не пытался, и это было, наверное, хорошо. — А теперь свали. Там твои мантикошки прогрызли папино защитное заклинание и снова залезли в оранжерею. Если мама увидит – хвосты им поотрывает.

— Вот ведь… глупые кошки! — воскликнула девчонка и, подобрав юбки своего простого платья, понеслась по лестнице вверх – Арчи только и успел посторониться, чтобы ураган по имени Изабель его не снес.

Мы остались на берегу вчетвером. Впятером, если считать море – а оно так громко шумело, что не считать его не получалось.

Молчание не затянулось – почти сразу Арчи поднял руку и погладил свою кошку под челюстью.

— Это Маркиза, она тоже хотела с тобой познакомиться.

Я подозрительно прищурилась:

— Зачем?

Одно дело знакомить подставную невесту с родственниками – хотя мы уже выяснили, что это не требовалось. Другое – с собственной кошкой.

— Мантикошки очень любопытные, если ты еще не поняла, — усмехнулся Арчи.

Я ему не поверила.

«И правильно», — добавил Мор в моей голове. — «Мы, конечно, любопытные, но не настолько, чтобы тащиться к воде».

— Ты же сам меня сюда привел, — напомнила я.

«Я тебя привел, потому что тебе это было нужно. А парнишка Стоунхарт притащил сюда Маркизу сам, чтобы познакомить с невестой».

— Но я не его невеста! — воскликнула я так громко, что, кажется, даже волны на минуту притихли.

Арчи нахмурился. Его кошка – подобралась: ее зеленые глаза заблестели, а хвост, до этого плавно покачивающийся из стороны в сторону, вдруг замер.

«А вот здесь я бы не был так уверен», — задумчиво прозвучало в моей голове.

— Слушай, Оливка, — почесав затылок, начал Стоунхарт. — Можно я задам тебе вопрос? Чисто гипотетический.

Он сделал два шага вперед. Всего два, но я напряглась.

Моего согласия Арчибальд ждать не стал.

— Если бы вдруг я на самом деле позвал тебя замуж, как бы ты отреагировала?

— Предложила бы тебе провериться на приворот, проклятье и еще какую-нибудь хворь, — не задумываясь, ответила я.

Арчи поморщился так, будто я не словами в него бросила, а мелким, но очень метким проклятием.

— Это обидно.

— Это реалистично.

Он вздохнул. Не театрально, что уже настораживало.

— А если я скажу, что наша помолвка вполне могла бы стать настоящей?

Я уставилась на него.

Потом перевела взгляд на море, проверяя, не снится ли мне это. Но нет, если бы снилось, море было бы лиловым. И не таким шумным.

Значит, я не спала. Но в реальности вопрос Арчибальда звучал как бред. Сказочный, солнечным перегревом вызванный бред.

— Стоунхарт, — проговорила я медленно. — Сколько раз тебя приложили по голове в той драке с наемниками?

Он даже не возмутился. Наоборот, словно ждал чего-то такого.

— То есть ты вообще не рассматриваешь вариант, что всерьез могла бы мне понравиться?

Я скрестила руки на груди.

— Я не рассматриваю вариант, в котором ты хоть кем-то всерьез мог увлечься.

— Почему это?

— Потому что ты бабник.

— Какая грубая формулировка.

— Зато точная. Ты несерьезный. Ненадежный.

Я запнулась, вспомнив нашу дорогу сюда и то, сколько проблем Арчи решил. Он мою заминку, конечно же, заметил.

— С оговорками? — подсказал он с самодовольной улыбкой.

— С минимальными, — буркнула я.

Он шагнул еще ближе.

Маркиза на его плече недовольно шевельнула хвостом, Мор в моей голове хмыкнул так, будто уже запасся попкорном.

— А если я скажу, что готов доказать тебе, насколько серьезны мои намерения?

Я фыркнула.

— Тогда я спрошу, что именно тебе пообещали родители.

Арчи замер. Кошка соскочила с его плеча и, устроившись на песке, посмотрела на меня с тем же непониманием, что и ее хозяин.

— Что?

— Ну а что еще я должна думать? — пожала плечами я, стараясь не замечать, как неприятно быстро забилось сердце. — Чем там тебя наказали за обман с помолвкой? Пригрозили лишить наследства? Запереть в башне? Выгнать из любимого семейного курорта без права купания?

Оливия Мортимер

После смелых заявлений Стоунхарта касательно его чувств, я ждала, что мое соблазнение начнется как минимум незамедлительно. Но…

Арчибальд вел себя идеально. Что было крайне подозрительно.

После затянувшегося поцелуя на берегу – от которого сбежали даже кошки, но не я, – Арчи проводил меня в дом, сам отнес мои вещи в отдельную комнату. Посоветовал отдохнуть до ужина.

И пропал.

Исчез.

Испарился.

Растворился в веренице коридоров, садовых тропинок и песчаных дорог.

Я не видела его до самого вечера, пока Стоунхарт не явился «сопроводить меня отужинать». Галантно подал мне руку, пододвинул стул в столовой, поддерживал вежливую беседу.

Но ни одной попытки приобнять меня под столом, поцеловать в полутемном коридоре или хотя бы шепнуть на ухо что-нибудь возмутительное.

Ничего.

Ни споров. Ни провокаций. Ни компрометирующих обстоятельств.

И это почти пугало.

Потому что к другому Арчи я, оказывается, уже как-то привыкла. К невыносимому. К самоуверенному. К тому, который лез в окно, хватал за талию, спорит, поддевал и действовал раньше, чем я успевала придумать, как на это реагировать.

А этот был...

Вежливый.

Заботливый.

До жути милый.

И совершенно необъяснимым образом это беспокоило меня сильнее, чем любые прежние его выходки.

За три дня, проведенные в Сапфировой бухте, я куда больше общалась с Изабель и Клариссой, чем с самим Арчи. И, к моему великому сожалению, обе его родственницы при ближайшем рассмотрении оказались не такими уж ужасными.

Странными – да.

Очень.

Изабель могла среди беседы внезапно заявить, что собирается научить мантикошек лазать по яблоням, потому что «так будет смешнее». Кларисса же смотрела на мир с настораживающим интересом: без суеты, но с явной готовностью получить удовольствие от всего, что это удовольствие может принести – даже от фиктивной помолвки сына (которую почему-то никто больше ни разу и не обсудил).