— А где Дима?

— К целителю пошёл, у Юлечки очень острые коготки.

— Да, точно, — шеф чуточку смутился, — детки это только познают.

Дима вернулся через пару минут, и шеф его обрадовал.

— Есть два свободных места в садике, там, где мои котятки. Можем сейчас подъехать вместе.

— Нюр, поедешь с нами?

— Да, конечно. Девочек явно нужно поддержать.

— В садике хорошо, кормят, — вздохнула Ира.

Взрослые переглянулись. Они явно сдерживали много слов, не предназначенных для детских ушей.

В садике сначала оформили какие-то документы на меня с Ирой, назвали нас сестрами, а Диму — нашим отцом. Придётся привыкать, наверное. Поживём — посмотрим. Если нас не вернут тому психу, придётся привыкать к нему как к отцу. И раз я попала в тело ребёнка, нужно как-то адаптироваться, а то сойду с ума… Особенно учитывая, что в пятьдесят это тоже ещё дети.

— Юленька, я вас буду забирать после садика, — сказал Дима. — Сегодня вы останетесь буквально на три часа, а потом я приду за вами.

— А если нет? — спросила я раньше, чем подумала.

— Значит будут звонить мне и Нюре, — сказал Дин. — Я всё же начальник твоего отца. И вон мои кнопки летят, может, подружитесь.

К нам и правда подбежали трое девочек, а потом ещё двое ребятишек. У Дина с Нюрой в садик ходило трое младших детей, среди них были две дочки-близняшки. А ещё одна парочка, подбежавшая к нам, была друзьями этих троих детей — близнецы, медвежата Миша и Таня. Эта весёлая компашка увела нас в группу играть. Я больше сидела и наблюдала за детьми.

Воспитателей и нянь предупредили, что мы с Ирой уже превращаемся, и поэтому нужно следить, чтобы нас не задавили — особенно одного крошечного котёнка. Я пока больше молчала, а за нас двоих болтала Ира.

Приход Димы я ждала у окна с новыми друзьями. Они тоже родителей выглядывали. За тройкой детей Дина и двумя медвежатами пришла няня, это нам Мия сказала. А ещё брата и сестру забирают из школы, которая находится в этом же большом здании.

Первой пришла няня наших друзей, и мы с Ирой напряглись и испуганно посмотрели на воспитательницу.

— Наташа, не уходи с детьми. У твоих подопечных друзья появились, и им пока страшно оставаться одним. Подождите вместе их отца.

Ждать пришлось недолго — минут пятнадцать. Дима явно спешил к нам, был запыханный. Мы, не прощаясь, убежали к нему и уже с его рук махали новым друзьям «пока».

— Как в садике?

— Хорошо, — спокойно ответила Ира. — Кормят очень вкусно! А ещё у нас друзья появились! Их няня домой забрала.

— Юль, что скажешь?

А я просто обняла его за шею. Горло сводило спазмом, и я не могла говорить. Я всё же ощущаю себя не взрослой теткой, а мелким испуганным ребёнком. Вот как так, а? Благо от меня ответа не требовали — могла помолчать.

Мы вернулись домой к медведю, и нас снова накормили. Для меня появился детский стул, чтобы могла сама сидеть за высоким столом. Но больше всего я радовалась еде. И в какой раз говорю себе: это не мои реакции, а реакции детского тела. Но теперь это моё тело… Хотелось орать от диссонанса по восприятию себя.

После ужина мы как-то втроём поняли, что не знаем, чем заняться. Дима поскреб затылок и решил заранее приготовить ещё еды — и на завтрак, и на ещё один приём пищи сегодня. Он, видимо, чувствовал, что два котёнка точно захотят кушать. Попыталась ему помочь, но детское тело было немного неуклюжим, и это злило. На удивление, он не ругал и дал мне самой разобраться с морковкой и чистилкой для неё. Сам он чистил лук чуть в стороне и, накрыв его каким-то пузырем, похожим на мыльный пузырь, смотрелся забавно.

— Щитом накрыл лук, а то бы мы с вами уже ревели.

Ирка возилась рядом со мной с чистилкой и более ловко чистила овощи. Я минут за десять тоже разобралась и освоилась, но овощи закончились. Мыл и шинковал овощи он сам, причём тер овощи с помощью кухонного комбайна. Было любопытно, что он задумал приготовить. Оказалось, какой-то очень вкусный сырно-сливочный суп с фрикадельками. У нас с Ирой живот мигом заурчал, когда по дому поплыл вкусный запах.

Дима вздохнул и сказал:

— Придётся ещё подождать. Я ещё фрикадельки должен к нему приготовить.

Почему-то мясные шарики он жарил на сковороде, а только после перебивания супа до пюреобразного состояния добавлял их. Но это я всё отмечала мельком — голод был куда сильнее. Мы, как заворожённые, сидели и наблюдали за действиями мужчины.

Как только суп был готов, нам налили по неполному половнику в большую тарелку. Мы с урчанием набросились на еду. Я по взгляду Димы видела, что он сердится, но явно не на нас. Оно и понятно — наше поведение говорит о том, что детей часто оставляли голодными. После этой трапезы нас уже разморило.

Приёмный отец подхватил нас на руки и отнёс в гостевую комнату. Выдал нам по пижаме и помог их одеть, а потом уложил обеих в одну кровать. Мы мигом уснули. Сам Дима пошёл на первый этаж и позвонил жене.

— Привет, любимая. Как ты?

— Я-то нормально. Расскажи мне ещё раз, как тебя угораздило удочерить двух котят? — строго спросила женщина.

— Утром забыл дома дело, — на этом моменте Дима завис. — Черт! Дело!

— Спокойно, милый, что за дело?

— Дело по кражам, нужно будет его ещё раз внимательно пересмотреть. Потому что старшая из девочек сказала, что им приказали забрать у меня из дома дело. А это значит, за мной следили, потому как они узнали, что я домой его принёс и забыл дома?!

Дима выключил в доме свет, дело выглядело, как будто готовится ко сну.

— Странно, сейчас никто не следит за домом. Но и тогда я не видел. Бесит это.

— Защита на доме у нас была, как они залезли?!

— Ты помнишь тот клубок из двух котят, что я тебе показал?

— Да. Они что, пролезли в ту дыру, что осталась для питомца?

— Младшая и в меньшую залезет, ей пять, и она уже превращается. Старшей десять, и она тоже превращается. И да, она бы тоже пролезла, не напугай я детей. А так Ирка испугалась и превратилась обратно, когда голову уже просунула. И, конечно, ребёнок застрял. Пацаны в этот момент дали стрекоча от меня. А я успокаивал девочку, чтобы она смогла обратно превратиться и достать голову из отверстия. Открываю я потом двери с Ирой на руках, а младшая уже в холодильник залезла и достала палку колбасы и отгрызла. Естественно, у ребёнка мигом живот прихватило — несколько дней не есть, и тут колбасы грызануть! Накормил их молоком и хлебом. Потом отвёл в свой участок.

— И в какой момент ты решил стать им отцом?

— Милан, ты против их удочерить?

— Не знаю, Дим, у нас будет свой ребёнок, свой. А тут на нашу голову ещё двое детей.

— Младшую приёмные родители отвели в садик и больше не забрали. А воспитатель оставила её на улице на всю ночь. Её, по сути, выкинули, когда она перестала быть им нужной. Я потом нашёл то дело: у её приёмных родителей родился свой ребёнок, и от приёмной малышки, которую они знали с младенчества, они просто избавились. Выкинули на улицу, не задумываясь, что будет с ребёнком. Она поэтому и обернулась так рано — ей было холодно.

— Ты хочешь сказать, что я такая же?

— Нет, — сказал грустно мужчина, — но девочку удочерил мужчина, который заставляет детей воровать. И живут они в клетках. На ночь этот урод выпускает собак, и если кто-то выйдет из клетки, его съедят.

Женщина сбросила звонок и размазала слёзы по лицу.

Утром мы застали мрачного Диму на кухне. Он сидел, пил кофе и смотрел в одну точку. Я сразу поняла, что у него тяжело на душе. Видимо, он не рад, что взял нас, и, видимо, нас отдадут другим родителям. Ира, кажется, тоже пришла к такому выводу и не сказала, как и я, ни слова. Мы сами умылись и переоделись, а после спустились на первый этаж.

— О, вы уже встали, — сказал он, заметив нас. Улыбка была натянутой и грустной.

Но то, что мы внимательно на него смотрим и даже обреченно, он сразу понял.

— Просто мыслей много, и не все хорошие. Идите ко мне.

Мы с места не сдвинулись, было страшно. Он сам подошёл и, сев на пол, обнял нас. Ира несмело обняла его, я просто позволила себя прижимать.