— Всё хорошо. Телефоны мы у них забрали — потому у них такие кислые лица.

— Ещё более кислые у них будут, если подтвердиться их причастность к незаконной нарколаборатории и теплице с запрещёнными растениями, — хмыкнула Лия.

Троица сидящих побледнела. Расследовать это дело взялся другой отдел. А мы вернулись к расследованию убийств на нашей земле. Сели вокруг моего стола в участке.

— Что нам дают эти документы? — спросила Лия. — По ним предыдущий владелец умер своей смертью и наследников не оставил.

— Меня интересовало другое, — сказала кошечка. — У кого он купил землю?

Она почитала документы и хмыкнула.

— Да, всё сходится. То, что показал дар, я нашла подтверждения в бумагах. Вот предыдущий договор купли-продажи: тут указан прошлый владелец. И он в вашем участке проходит как тот, кто числится в розыске. Он, кстати, до сих пор жив. Дом он продал, но трупы, прикопанные лично им. Просто за ним числятся всего три доказанных убийства. А теперь добавятся ещё, но они более ранние. Их криминалисты изучат, и потом сможем подтвердить ещё десяток убийств, доказав, что их совершил именно он.

— А как мы подтвердим? — спросил шеф.

— В начале своей деятельности он был неосторожен и оставил улики на всех первых жертвах. Особенно на тех, что в доме нашли. Будет символично, если вы его и поймаете, Тай, например. А тебе с неупокоенным духом нужно разобраться.

— Вот чего он ко мне привязался, а?

— Его цепляет твоя боль.

— Боль? — спросила я и нахмурилась. — Но я счастлива…

— Сейчас да. С ним — да. Но это не всё. Я тебе скажу кое-что, но это слишком личное и не для ушей даже коллег.

Шеф нам указал на зал для тренировок. Я выставила щит от подслушивания.

— Одно это: тебя ранили разрывом связи. Тай исцелил твоё сердечко почти полностью, ты уже почти забыла про тот разрыв и боль. Почти, но немного ещё осталось. Это одно, а другое — твои родители. Ты была слишком умной малышкой, которая понимала и запомнила слишком много. Не помни ты и не понимай тогда поведения взрослых — ты бы проще забыла, и тебе бы не было так больно. Ты их безусловно любишь, но ты замечала, что никогда у них ничего не просишь.

— В смысле? Я просила обучение, мне его оплачивали.

— Да? Кроме школы ты ходила на борьбу, но это то, что отец с матерью сами тебе предложили и в чём-то настояли. А вот то, что ты захотела — выучиться на диджея, научиться играть на скрипке. Я вижу, что ты тогда отцу сказала: «Я верну тебе деньги за моё обучение». Помнишь, что он тебе ответил?

— Хорошо.

— Ты восприняла это как…? Ты приняла для себя это как заём, который обязана вернуть. И ты его вернула, как только начала зарабатывать на дискотеках. Ведь у тебя была мысль бросить работу в клубах, но мысль о самообеспечении напомнила тебе о деньгах и о том, что за себя отвечаешь только ты.

— И что в этом неправильно?

— Ты полностью безоговорочно не смогла положиться на родителей. Ты ощущаешь, что словно жила у них в займы. Лучше всего опишет такая фраза: «Извините, я у вас тут поживу, обязуюсь, как только встану на ноги, уеду и не буду вам мешать и доставлять каких-либо трудностей». У меня у самой девять своих котят, и ни один из них так себя не вел. И у друзей аналогично. Дети считают само собой разумеющимся, что родители им оплатят или помогут. Ты так не считаешь. Ты даже не попросила у родителей финансовой помощи на свадьбу.

— У них семеро малышей, и скоро будет восьмой — куда им ещё мои проблемы?

— Я всё к тому: ты ощущаешь себя чужой в их семье.

— Я не согласна!

— Хорошо. Тогда будь готова, что этот призрак снова тебя найдёт.

— Они не хотели ни меня, ни Иру с Кевином, — сказала тихо, когда Лия была готова уйти из зала для тренировок. — Мила была против нашего усыновления.

— Ты говорила об этом с лекарем душ?

— Нет. И что бы он мне сказал? Что это была нормальная первичная реакция?

— Помог убрать боль и обиду, которую ты до сих пор держишь внутри.

Этот разговор ещё раз заставил пересмотреть своё детство. Я и правда практически ничего не просила. Только то, что было нужно для школы, и Ира это озвучивала чаще сама, а мама с папой понимали, что мне это тоже понадобится. Вышла на улицу и набрала Кевина.

— Привет, есть минутка?

— Да, сестренка, что-то случилось? Муж не обижает?

— Нет, — сказала с улыбкой. — Хотела тебя кое о чём спросить, про родителей приёмных. Как ты их воспринимал после усыновления?

— Ну, они не заменили мне отца с матерью — это точно, и они об этом знают. Я уже был слишком взрослый. А вы с Иркой смогли назвать их мамой и папой, возраст у вас был подходящий. А я благодарен им, что взяли к себе и поддержали меня. Благодаря их поддержке я смог заняться спортом профессионально. Наш дом с Ирой они оставили за нами. Я его до сих пор сдаю и отсылаю часть денег сестре. Потом, может, когда захочу жениться, смогу вернуться в тот дом. Сестра не хочет в него возвращаться. Почему решила спросить про отношение?

— Мне говорят, я на них обижаюсь.

Понимаю, что брат завис.

— Даже не знаю, что тебе сказать, малышка. Мне пора бежать на тренировку, скоро игра.

— Удачи, Кевин.

— Спасибо, мелкая.

Меня за плечи обнял Майкл и сказал:

— Колись, из-за чего на предков обижаешься?

— Лия сказала кое-что. Понимаю, что она права, и то, что я в раннем детстве услышала, не отпускает.

— Что ты услышала?

— Меня с Ирой не хотели удочерять, Мила была против.

— А ты была слишком осознанной кнопочкой и всё поняла, — кивнула.

Тай тоже вышел на улицу, и Майкл сразу меня отпустил и впихнул в объятия мужа. А сам стал слишком задумчивым.

— Что она ещё сказала?

Пришлось пересказать. После муж покрепче прижал к себе.

— Ты всегда можешь положиться на меня.

— Я знаю. Но не думала, что меня так «заклинило» когда-то услышанное. А тут ещё Лия напомнила, что за своё обучение диджейству и скрипке я вернула родителям деньги в полном объёме.

— То-то ты так спокойно расколотила скрипку об моего брата.

— Потому что я сама на неё заработала, — буркнула.

— Что я могу сказать? Ты слишком рано повзрослела.

— А то я сама не заметила.

— Ты что, реально как начала зарабатывать деньги — ничего у родителей не просила? — спросил Майкл. — Ну там новую одежду, гаджет, артефакт портала зарядить?

— Одежду мне порой покупали до того, как я сама куплю. А всё остальное я сама покупала, даже не думая просить. Наоборот, мы с Максом радовались, что можем себе позволить артефакт портала.

— Может, родители воспринимали это как часть вашего взросления и не видели глубинную обиду, — сказал Тай.

— Я теперь понимаю, что боялась оказаться для них обузой. Макс, когда я его притащила к отцу, чтобы они его усыновил… Он проговорил то, что тревожило меня: «Я могу уже сам себя обеспечить». Я тогда уже тоже начала зарабатывать и гордилась этим. Но видимо, я боялась, что мне укажут на дверь и скажут: «Ты тут лишняя, у нас свои дети есть, и нам их достаточно».

— Мы с Таей принесли домой грудничка, не смогли оставить его в больнице. У нас на тот момент уже было трое медвежат.

— А у них ещё никого не было, они только ждали своего первенца. Это всё так глупо…

— Нет, — сказал серьёзно Тай. — Твоя боль — это не глупость.

— Я точно знаю, что мои родители были готовы тебя забрать, — сказал Майкл.

— Знаю, у меня хороший слух с детства.

Понимая, что этот разговор ни к чему не приведёт, просто повернулась к мужу и обняла его.

— Может, и правда сходи к лекарю душ, — сказал Майкл.

Немного постояв, вернулись в участок. Стала изучать, где видели убийцу, чьи трупы нашли теперь уже на нашей земле. Он был замечен в разных городах. Повернулась, посмотрела на Миру.

— В нашем городе его ещё нет. И пока заключение от криминалистов не готово, лучше его не провоцировать.

— Юль, есть дело для тебя с Таем в Клаксене, — сказал шеф, читая что-то у себя на планшете. — Ты город хорошо изучила за пятнадцать лет?