— Тэйлин, вы в больницу идёте?

— Пойдём, пусть проверят. И в качестве моральной поддержки.

Доктор был только мужчина, и, видя хмурого отца, который следил за ним, а не за ребёнком, осторожно проверял руку. И только после того, как меня уложили в капсулу интенсивного восстановления, спросил:

— Был негативный опыт с врачами?

— Был, в пять лет. А вылез только сегодня. Я её полчаса по дому искал, уговаривал в больницу пойти.

— Сочувствую. Тут, и правда, кроме вашего присутствия ничего не поможет.

Ближе к школе сознание почти пришло в соответствие с физическим развитием. Хотя я много помнила из прошлой жизни. В школе я увлеклась скакалкой и научилась прыгать на ней так, что у окружающих челюсть отвисала. Родители подарили ещё светящуюся, и я их развлекала, когда на улице темнело.

Когда возраст позволил, я стала ходить на единоборства. Тут уже отец настоял, чтобы мы с Ирой в обязательном порядке занимались единоборствами и потом в дальнейшем могли постоять за себя. У Димы с Милой родились погодки, мальчишки. И с медвежатами я потом ещё и в один класс пошла. Мы со старшим Анатолием, как он подрос, стали драться. Причём он с рождения был сильнее меня и с таким братским удовольствием задирал меня. Отец с матерью только и пытались расцепить дерущийся комок зверят.

Но он как-то не со зла дрался. Через время родители поняли: хоть брат и первым задирает, от драки мы удовольствие получаем вдвоём. Если начинаем драться в школе, то тут уже Миша лез разнимать, и порой ему прилетало по касательной.

— Так, коллеги, нужно решить, кто выступит на зачёте по физподготовке от наших детей.

— У меня Юлька может на скакалке попрыгать, она от школы с ней на соревнованиях выступала.

— Хорошо, — кто ещё?

— Шеф, а ваши котята?

— Нервы разве что помотать могут и драку организовать.

— Это и мои могут, — вздохнул Дима, читая сообщение от куратора.

— Что уже случилось?

— Да, так, дочка скоро зайдёт. Опять подралась.

Я пришла сама. Ира с близняшками Алей и Асей пошли на кружок по артифакторике. Толик и Гришка пошли на дополнительную тренировку. Отец, увидев меня, внимательно осмотрел, заметил только ссадины на руках.

— Что за повод?

— Приставали.

— Милая, покажи моим коллегам, как ты на скакалке прыгаешь. Сможешь?

Я довольно улыбнулась. Скакалка у меня была с собой. Правда, для прыжков пришлось выйти на улицу. Я включила на своём телефоне ритмичную музыку и показала, как умею.

— Круто! — сказал с восторгом шеф отца. — На нашем зачёте по физкультуре выступишь с такими прыжками?

Кивнула с довольной улыбкой. Потом подошла к отцу.

— Пап, я сегодня на свидание пойду.

— Я его знаю? — спросил отец мягко и приобнял.

— Нет, — сказала смущённо. — Но он из школы, немного старше.

— Если что, сразу мне звони и используй портал домой. Поняла, моя хорошая?

— Да, пап, спасибо.

Меня в лоб поцеловали и отпустили гулять.

— Как же быстро детки растут, — вздохнул Дима.

— И не говори. Твоей уже шестьдесят, а моей старшей дочке уже сто два! И уже пятеро детей! Волосы на голове шевелятся от осознания, как быстро дети растут.

Через пару дней я пришла к отцу на работу расстроенная. Братья были на своих дополнительных занятиях, а у меня был час до тренировки, и я зашла к отцу. Он заметил, что котёнок грустный, и сразу обнял, усадил к себе на колено.

— Что случилось?

— Я у мамы уже спрашивала, она не знает. Тебя теперь спрошу.

Отец кивнул.

— Пап, почему мальчишки такие придурки озабоченные?

Услышала тихий смех от некоторых ребят. Отец немного подумал и сказал:

— Давай не будем всех называть придурками. Все мальчики разные, и некоторых придурками можно назвать и в старшем возрасте. А вот то, что они сейчас проявляют к девочкам повышенный интерес, — это из-за их гормонального развития. Грубо говоря, гормоны бьют в голову, и они творят разную дичь.

— То есть желание помацать и затащить в кусты — это гормоны?

— И отсутствие воспитания, — добавил отец. — Тебя кто-то в кусты пытался затащить?

— Пытался, — фыркнула. — Я ему нос за это сломала. Больше не вякал, ну и свиданка на этом закончилась. Другой на втором свидании предложил кое-что у него дома, я послала и его, хотя бы слов хватило. Но он попытался слух в школе пустить, что мы переспали. Другие мигом спалили его, что он врет. Это правда, что запах после первого раза поменяется?

— Да.

— Оу, учту. Но мне пока никто не нравится настолько.

— И слава богу! — сказал тихо отец. — Тебе всего шестьдесят лет!

— Я бы сказала, мне уже шестьдесят! Но пока на кого не посмотрю, хочется в глаз двинуть.

Тут уже часть коллег отца едва сдерживали хохот, а кто-то уткнулся лицом в стол и тихо ржал.

— А чего они смеются?

— Глупые ещё, детей у них просто нет, и им кажется это смешно. Вон у кого дети — просто улыбаются. А Корин вон внимательно слушает и на ус мотает, у него дочки немногим тебя младше.

— Пап, меня ещё на одно свидание пригласили, в клуб. Встретишь меня?

— Конечно, милая!

— И это мы в восемь с ним встретимся и хотим до десяти в клубе потусить. Встретишь возле клуба?

— Хорошо. Но ты помнишь, в случае чего сразу набирай меня.

Обняла его крепко за шею, довольная.

В клубе с очередным ухажёром рассорилась в пух и прах. Он думал, я буду пить и глотать разную дрянь. Я его несколько раз послала в дебри и просто танцевала под музыку. Мне понравилось, как диджей управляет музыкой, и самой захотелось так же научиться. Отца набрала я через час.

— Пап, я нагулялась.

— Буду через две минуты.

Он встретил возле клуба, как и договаривались.

— Ты быстро.

— Мы сразу поссорились и расстались.

Отвела его подальше от клуба и сказала:

— Он мне алкоголь предлагал и какие-то таблетки. Я ничего не взяла и послала его.

— Молодец, котёнок! Пошли домой.

— Пап, я хочу научиться делать как диджей в клубе!

— Я не против, но бои ты не бросишь. А всё остальное — дополнительно, всё, что захочешь.

— Спасибо! Ты лучший!

Он улыбнулся и обнял меня за плечи. Так я начала учиться на курсах диджея. Тут была не только работа с музыкой, но и управление настроением через музыку. Было познавательно и очень интересно. Пройдя обучение, я стала напрашиваться во все ночные клубы — предлагала бесплатно у них стажироваться. И если всё пойдёт хорошо, мне будут платить.

И о чудо — с двадцатой попытки меня приняли в каком-то малоизвестном ночном клубе. А я взяла и пригласила одноклассников на тусовку и в целом в школе раздала флаеры ночного клуба. Вход там был свободный, и потанцевать, и потусить можно было, не выпивая. Вышла шикарная тусовка, владельцу клуба понравилось, и он видео даже выложил в социальных сетях. И стал приглашать меня на вечерние программы. Отец с ним договорился: с девяти до одиннадцати и всё. Но и этого оказалось достаточно, чтобы раскрутить клуб, и он набрал популярности.

Я выступала в маске по настоянию отца. Он менял мой природный аромат на другой, приводил и забирал меня из клуба. Через месяц, когда клуб увеличил свой доход, деньги за выступления стала получать и я. А в семьдесят лет я привела к отцу на работу паренька, гепарда.

— Пап, усынови его.

Отец посмотрел на меня и на парня рядом широко открытыми глазами от шока.

— Ещё раз с начала и по порядку.

— Папа, это Макс. Он мой лучший друг. Помнишь, ты его видел на курсах диджейских? Тогда у него ещё кудри были, ну, волосы длиннее, и он на девчонку был похож.

— Вспомнил. Я думал, ты мне сейчас скажешь: «Папа, это мой парень».

— Нет! — от нас двоих с Максом.

— У Макса вчера бабушка умерла, а родители, хоть и есть, но как бы это сказать…

— Живут своей жизнью, и дети им до лампочки. Я у них единственный косяк, проскочил сквозь резинку. От меня много хлопот не будет, я уже давно умею сам себя обеспечивать. Мы с Юлей сейчас в одном клубе часто выступаем, потому доход у меня уже более-менее стабильный. Плюс можно мой дом сдавать. Он небольшой, на четыре спальни, но подвал просторный — там тоже можно жить.