— Увернулся, — произнёс Син Вэй, и бровь его приподнялась на волос.

Мин уже бежал. Он рванул к ближайшей колонне и заскочил за неё, прижавшись спиной к камню. Сердце колотилось в рёбрах, и Мин считал удары, потому что каждый означал секунду жизни. Он видел, что сделала волна с каменным столбом, которому стоять бы ещё тысячу лет, и представил, что она сделает с его грудной клеткой. Один пропущенный удар, и от него останется мокрое пятно на мозаике.

Из-за укрытия Мин следил за тем, как Син Вэй двигается. Наследник выбрасывал печать правой ладонью, замах шёл от бедра, и между ударами проходило два вдоха, ровно столько, сколько тигриному контуру требовалось на перезарядку. Два вдоха — его окно. За эти два вдоха Мин мог преодолеть расстояние между колоннами, если не спотыкаться об обломки.

Син Вэй шагнул вперёд, и пол отозвался гулом под его ногой. Он не торопился, потому что не видел в этом смысла.

— Ты быстрый для ученика Лозы, — Син Вэй шёл к нему размеренной походкой. — Но скорость без силы это всё равно что ветер, который дует в стену. Стене всё равно.

— Красиво сказано, — крикнул Мин из-за камня. — Ты, наверное, репетируешь эти фразы перед зеркалом каждое утро. С таким талантом тебе бы в бродячий театр, а не в секту.

Золотистая волна врезалась в колонну, за которой он прятался секунду назад. Мин уже перебежал к следующей, выскочив в тот самый промежуток между ударами, который засёк. Колонна раскололась пополам, верхняя часть завалилась набок с грохотом, забрызгав пол каменным крошевом.

— Знаешь, — крикнул Мин из-за укрытия, доставая из внутреннего кармана пергамент и прилепляя его к основанию колонны коричневой стороной к камню, — я бы поспорил с этим сравнением. Ветер, если дует достаточно долго, стачивает любую стену. Правда, обычно это занимает пару тысячелетий, так что у тебя есть фора.

Он метнулся к третьей колонне, и очередная волна прошла по залу, снеся верхушку второй. Осколки застучали по полу, и Мин ощутил, как горячий ветер от удара ци прошёл по его волосам, опалив кончики. Ещё на полпальца ближе, и вместо волос обгорело бы лицо.

— А ты упрямый, — заметил Син Вэй, и золотистый контур на его ладони снова набирал свечение. — Обычно к этому моменту все начинают умолять не убивать их.

— Я бы умолял, но мне лень. К тому же, пожалуй, это было бы бесполезно, верно? Та девушка со сломанными ногами, наверняка тоже пробовала.

Син Вэй остановился в центре зала, под Лампадой, и скрестил руки на груди.

— Бегаешь. — В его голосе не было злости. — Это единственное, что ты умеешь? Мне становится скучно.

Мин перебежал к следующей позиции, прилепил второй пергамент и пригнулся за обломками. Четыре колонны из пяти, которые он мысленно отметил, уже лежали в руинах, и зал постепенно превращался в каменоломню. Укрытий становилось все меньше, осколки хрустели под ногами, пыль висела в воздухе, а Лампада под куполом раскачивалась от ударных волн, роняя бирюзово-золотые блики на мусор.

— Скучно ему, — пробормотал Мин, перекатываясь к обломку пятой колонны, уже подрубленной предыдущей волной. Камень затрещал, и верхушка поехала набок, рассыпая куски, а Мин закрепил третий и последний талисман давления за грудой обломков, вдавив коричневый пергамент в щель так, чтобы его не было видно. Три точки образовали треугольник вокруг центра зала, где стоял Син Вэй, и каждый пергамент ждал вливания ци, чтобы ожить. — Извини, что развлечение не на уровне. В следующий раз закажу музыкантов.

— Болтливый. — Син Вэй качнул головой. — Ни одной техники Ордена я не увидел. Ни «Рассекающей Лозы», ни «Железной плоти». Откуда ты, мусор?

— Из тех мест, где учат вежливо обращаться с женщинами, — ответил Мин, выходя из-за укрытия.

Пятая колонна, подрубленная предыдущей волной, осела с протяжным стоном. Мин стоял на открытом пространстве, лицом к Син Вэю, и между ними лежало шагов пятнадцать битого камня. Все три талисмана были на местах, маршрут отхода перекрыт обломками, и отступать стало некуда. Мин тяжело вздохнул, выпрямился и пошёл вперёд, прямо на Син Вэя, сжав кулак. Ноги несли его к центру зала, потому что план требовал последнего шага, самого тяжёлого.

Син Вэй приподнял бровь. Потом на его ладони расцвёл золотистый тигр, ярче прежнего, ци загудела, и Син Вэй ударил.

«Поступь Тигра», клановая техника, сожрала дистанцию за один шаг. Воздух перед Мином лопнул, и Син Вэй оказался впритык, а его правая ладонь с тигриной печатью уже шла в грудь.

Мин развернулся, уводя корпус, и печать, целившая в сердце, скользнула по левому плечу. Золотистый коготь вспорол ткань куртки, вошёл в мышцу и проломил что-то внутри. Плечо Мина взорвалось алым фонтаном, удар ци прошёл насквозь через мягкие ткани и задел рёбра, и Мин услышал хруст собственных костей, сухой треск, после которого левая рука перестала слушаться. Раскаленная тупая боль ударила с задержкой в полвдоха, и заполнила собой всю левую сторону тела.

Мин осел на правое колено. Кровь хлынула по руке, побежала по пальцам и закапала на мозаичный пол. Левое плечо провисло, и рука болталась вдоль тела мёртвым грузом.

Син Вэй стоял над ним и смотрел сверху вниз. На его лице медленно проступило выражение, которое, пожалуй, можно было назвать удовлетворением. Он даже два раза хлопнул в ладоши.

— Неплохо, — сказал Син Вэй. — Ты меня позабавил. Увернулся от двух ударов, побегал между колоннами, даже огрызнулся пару раз. Из тебя вышел бы неплохой шут при дворе, если бы ты не полез в чужие дела.

Он помолчал, разглядывая Мина с высоты своего роста, и прищурился.

— Хотя одна вещь меня беспокоит. Ни одной техники Ордена Лозы. Ни печати, ни стойки, ни единого приёма, которому учат в этой секте. — Он чуть наклонил голову. — Ты вообще не из Ордена, верно? Самозванец?

Мин стоял на одном колене и тяжело дышал, кровь стекала с локтя на камень и собиралась в лужицу. Он не отвечал и не поднимал головы.

Шань Яо лежала на боку, прижимая ладонь к каменному полу, чтобы не потерять сознание. Зал плыл перед её глазами, рёбра горели от ударов, полученных в бою с Син Вэем, и каждый вдох давался через силу. Она наблюдала за схваткой, не в силах подняться, и видела, как незнакомец бегал между колоннами, огрызался репликами, уворачивался от ударов, способных проломить стену, и ни разу не попытался сбежать, хотя мог. Когда фигура рухнула на колено, Шань Яо увидела его лицо в профиль. Худое скуластое лицо, голубые глаза под слипшимися от пота волосами.

Она моргнула, потому что лицо было знакомым и одновременно невозможным в этом месте. В форме ученика Ордена Железной Лозы был подмастерье из Палаты Начертаний, который таскал камни и растирал порошки для мастера. Последний в списке отбора. Шань Яо видела его дважды, в ущелье и на полевых учениях перед выходом в Зону, среди дюжины безликих фигур, копошившихся на заднем плане. Сейчас этот парень стоял на колене между ней и наследником клана Син. Кровь с его разорванного плеча текла по пальцам на пол, а он все равно заслонял её собой.

Син Вэй шагнул ближе. Золотистый контур на его правой ладони снова набирал яркость, и ци гудела вокруг кулака, готовясь к завершающему удару.

— Кем бы ты ни был, — сказал Син Вэй, — ты умрёшь безымянным. Здесь нет свидетелей, которые расскажут о твоей глупости.

Мин кашлянул, и тёмная кровь плеснула из его рта на камень. Он сгорбился ниже, словно тело отказывало. Левая рука висела безжизненно, правая упиралась в колено, и со стороны казалось, что парень держится на последнем выдохе.

Расстояние сократилось до вытянутой руки, и Син Вэй поднял ладонь с разгорающимся тигром для последнего удара.

В этот миг Мин собрал ци из десяти каналов в подушечки указательного и среднего пальцев правой руки. Поток сжался в игольное остриё, плотнее и тоньше, чем всё, что он делал до этого.

Плечо он отдал намеренно. Впустил Син Вэя в свою защиту, позволил себя ранить, упал на колено и перестал быть угрозой. Кашель с кровью довершил картину, и Син Вэй увидел то, что хотел видеть, сломленного щенка, доживающего последние вдохи. Обладатель двадцати двух каналов подошёл вплотную, потому что мёртвых добивают вблизи, и потерял дистанцию, единственное, что делало его клановые техники непреодолимыми. Победитель не присматривается к побеждённому.