Син Юань остановился у кратера, оставленного срабатыванием Печати Жизни. На мозаике остался оплавленный круг и пятна засохшей крови, а в трещинах каменной кладки лежали остатки сработавших талисманов. Старейшина присел и провёл пальцем по обугленному краю одного из них.

Пергамент рассыпался в пепел от прикосновения. Син Юань поднёс палец к носу и втянул воздух. Запах гари нёс оттенок плотной рисовой бумаги из Лунмэня, которую варили в кислом растворе для упругости и продавали ремесленникам для свитков и талисманов. Старейшина растёр пепел между большим и указательным пальцами. Текстура подтвердила догадку.

— Лунмэнь, — произнёс Син Юань, и голос его прозвучал так, будто камень треснул под ногой.

Он выпрямился. Ци вокруг его тела уплотнилась, и ближайшая колонна, державшаяся из последних сил, осыпалась в щебень. Кто-то из Обители, или из тех, кто вхож в Обитель, закупился на рынке Лунмэня, вошёл в Запретную Зону и покалечил наследника клана Син талисманами. Вряд ли ученики Ордена Железной Лозы ехали бы в Лунмэнь чтобы закупиться бумагой.

Кольцо поиска сжалось до Обители и города при нём. И как бы племянник не упирался, клятва, данная его отцу обязывала Син Юаня разобраться.

Старейшина развернулся и пошёл обратно, и туман за его спиной так и не сомкнулся, пока фигура в белом не скрылась за деревьями.

Тренировочная площадка Внешнего двора занимала ровную террасу на втором ярусе Обители, с каменным полом и деревянными стойками для оружия по периметру. Утреннее солнце ложилось на камень косыми полосами, и в этих полосах стояли первогодки, выстроенные в неровную шеренгу.

Наставника Фэна на площадке не оказалось. Вместо него тренировку вели двое старших учеников, и многим их лица были до боли знакомы.

Гу Бо стоял у оружейной стойки, скрестив руки на груди, и рядом с ним возвышался Сюн Фань, чья квадратная челюсть и покатые плечи производили впечатление каменной глыбы, вставшей на ноги.

— Младшие братья! — Гу Бо обвёл шеренгу взглядом, задержавшись на Горне. — Наставник Фэн поручил нам провести тренировочный спарринг, поскольку ему необходимо отбыть. Правила просты, старший назначает пару и корректирует ошибки.

Горн стоял в первом ряду и смотрел на Гу Бо в упор. По широкому лицу верзилы ходили желваки, он прекрасно понимал, что во время раздачи был недостаточно раболепен.

— Ученик Горн, — Гу Бо снял со стойки свой любимый тренировочный меч из железного дерева, тяжёлую деревянную копию боевого клинка, которую второгодка утяжелил свинцовыми вставками, чтобы та повторяла вес и баланс его настоящего оружия. Потёртая кожаная оплётка рукояти блеснула в солнечном свете. — Выйди из строя. Я покажу базовую стойку для верхнего блока тебе и всем остальным младшим.

— Я знаю базовую стойку, — огрызнулся Горн.

— Ц-ц-ц, если старший брат просит, младший обязан выполнять, — Гу Бо улыбнулся, и улыбка эта не поднялась выше скул. — Или ты забыл правила Обители?

Горн вышел из строя, подобрал со стойки тренировочный меч и встал напротив. Разница в уровне была очевидной, пятнадцать каналов Гу Бо против одиннадцати Горна, и любой практик на площадке мог предсказать исход, но Горн этого делать не собирался, потому что считать он любил меньше, чем бить.

Гу Бо атаковал, деревянный клинок описал дугу и обрушился на левый бок Горна. Верзила принял удар на блок и отступил, камень под ногами заскрежетал. Гу Бо ударил снова, справа, и Горн снова блокировал, но второгодка был быстрее, каналы его несли ци плотнее и увереннее.

Площадка стихла. Первогодки жались к стенам, наблюдая, как Гу Бо гоняет Горна по кругу, и с каждым ударом деревянного клинка по рукам верзилы пробегала дрожь. На четвёртом обмене Горн сделал то, чего Гу Бо не ждал. Вместо блока он шагнул вперёд, уклонился от замаха и врезал второгодке тренировочным мечом по рёбрам, вложив в удар всю свою чудовищную от рождения физическую силу.

Гу Бо согнулся, сплюнул кровь на камень и выпрямился. Кровь на губах привела его в ярость, и в глазах мечника блеснул холодный огонь, от которого ученики у стены вжали голову в плечи.

— Дерзкий щенок, — процедил Гу Бо.

Следующий удар пришёл с такой скоростью, что Горн не успел поднять блок. Деревянный клинок, усиленный ци, и, что страшнее, клановой мечевой техникой, врезался Горну в левый бок, под ребро. Хруст разнёсся по площадке, верзила согнулся пополам, выронив оружие, но Гу Бо не остановился, второй удар упал плашмя на правую ключицу, и кость хрустнула с глухим звуком, от которого несколько первогодок побледнели.

Горн рухнул на колено, зажимая бок левой рукой, а правая повисла плетью.

— Базовая стойка! — Гу Бо опустил меч. — Если бы ты знал её, удар бы прошёл мимо. Запомни урок, младший брат.

Дэ Шен рванул из шеренги прежде, чем кто-либо успел его остановить. Узколицый парень скользнул по камню и оказался между Гу Бо и Горном, выставив ладонь перед собой.

— Достаточно! — голос Дэ Шена звенел. — Он ранен, тренировка окончена!

— Ого, — Сюн Фань отлепился от стойки и двинулся вперёд, широкая фигура третьегодки заслонила солнце. — Ещё один герой. Младший брат Дэ, мне кажется, ты сейчас нарушил построение без разрешения старшего. Это карается дополнительной тренировкой.

Дэ Шен попытался обойти его, но Сюн Фань шагнул влево, перекрывая движение, и его тяжёлая ладонь легла Дэ Шену на плечо. Ци «Железной Плоти» потекла по руке третьегодки, придавливая Дэ Шена к камню, и парень присел от тяжести, скрипнув зубами.

— Тренировочный спарринг, — объяснил Сюн Фань остальным тоном, в котором забота о младшем и издевательство над ним были неотличимы. — Ученик Дэ Шен тренирует устойчивость. Полезное упражнение, чтоб вы знали!

Кулак вошёл Дэ Шену в живот, и парень согнулся. Второй удар пришёлся в скулу, отбросив его на камень. Дэ Шен перекатился, попытался встать, но нога Сюн Фаня впечатало его обратно в пол.

— Устойчивость, — повторил Сюн Фань и выпрямился, вытирая костяшки о штанину.

Первогодки молчали и не двигались, потому что разница между «вмешаться» и «лечь рядом» составляла ровно одно движение Сюн Фаня. Гу Бо повесил меч обратно на стойку, поправил оплётку рукояти и кивнул Сюн Фаню.

— Тренировка окончена. Все свободны.

Вечером в столовой Горн сидел, привалившись спиной к стене, и каждый вдох давался ему с таким трудом, что Мин видел, как вздуваются жилы на его шее. Правая рука висела в импровизированной повязке из полотенца, а левой верзила придерживал бок, сморщившись при каждом движении. Рядом Дэ Шен жевал рисовую булочку одной стороной челюсти, потому что вторая украсилась лиловым отёком от виска до подбородка.

Мин сел напротив и поставил на стол три миски каши, одну для себя, две для них.

— Ну, вы мне расскажете что случилось, или так и будете делать вид, что каждый из вас споткнулся? — выдохнул Мин.

— Споткнулся, — повторил Горн, перехватив его взгляд. — О меч этого ублюдка. Ну, ты понимаешь, деревянный пол, скользко, всякое бывает.

— Гу Бо вызвал его на «показательный спарринг» и сломал два ребра и ключицу своим любимым мечом, — Дэ Шен отодвинул булочку и посмотрел на Мина здоровым глазом. — Сюн Фань придавил меня «Железной Плотью», когда я попытался вмешаться, и добавил пару ударов для «тренировки устойчивости». Наставника на площадке не было, именно поэтому старших и позвали.

— Любимым мечом? Он использовал оружие? — спросил Мин.

— Тренировочное, но его меч мало отличим от настоящего, он из железного дерева и утяжелен, даже без техники таким можно кости переломать… — Дэ Шен кивнул. — Ублюдок Гу Бо берёт только его. Якобы он копирует свой боевой клинок до мелочей.

Мин ел кашу и молчал. Горн попытался дотянуться до миски, скривился от боли в рёбрах и откинулся обратно к стене.

— Мин, не вздумай, — Горн прочитал его лицо мгновенно, потому что знал Мина достаточно долго, чтобы отличать его настоящую улыбку от той, которая предшествовала неприятностям у других людей. — Гу Бо на пятнадцати каналах, а Сюн Фань на девятнадцати. Вдвоём они тебя закопают и табличку не поставят. А ты внешний ученик всего ничего…