— Извините, в этот раз без рыбы!

Академик гулко расхохотался:

— Ничего, мы только недавно ту доели. Досмаковали, я бы даже сказал! По ломтику на завтрак… К тому же, теперь наша очередь угощать!

И мы начали лёгкий, ни к чему не обязывающий разговор. Ни о чём. Я, однако, сидел как на иголках: когда лучше поговорить о деле? Сейчас? Или придут звать на ужин и обгадят всю малину? Но повезло и тут: очередная молодая девушка (совершенно мне незнакомая) приоткрыла дверь, засунула голову, не забыв стрельнуть в меня глазами, и возвестила:

— Марианна Александровна предупреждает, что ужин будет готов через двадцать минут!

Отлично, определённость — это то, что нам нужно! А двадцати минут мне с головой хватит. И катнул пробный шар, со всей доступной мне (и Голосу) убедительностью:

— Поверните голову направо.

Повернул! Повернул! Работает!! Ну и погнали. Здесь мне короткими командами не обойтись, но тут уж ничего не поделаешь.

— Какие-то меры по поводу субботнего эксперимента на ЧАЭС предприняты? Или планируются?

Академик явственно вздрогнул, но послушно ответил, не поворачивая головы:

— Да. Эксперимент предварительно приостановлен. Мой зам, Легасов, уже должен быть на месте, завтра утром в Киев вылетает Мешков.

Так. Завтра — это 25, пятница. По идее — должны успеть…

— Мешков? Кто это?

— Александр Григорьевич. Первый зам Славского, — так же бесцветно ответил Александров. И добавил уже по собственной инициативе: — Славский — это министр.

— Эксперимент нужно не приостанавливать или откладывать, а запрещать. Иначе рванёт. Кивните, если понимаете.

Академик медленно наклонил голову. Ффух. Вроде сработало. Хотя, конечно, выпускать тему из-под контроля нельзя, а то ещё уговорят этого Мешкова там на месте! Но по состоянию на сейчас, получается, всё в лучшем виде?

— Можно расслабиться. А вот ещё я хотел рассказать, как меня тут в Москве математик из журнала «Квант» поймал!

Ужинали довольно немаленькой группой: чета Александровых, родственница хозяина (которую все называли «тётушкой»), две девушки и парень студенческого возраста (как я понял — внук с однокурсницами), чьи имена мгновенно улетучились у меня из памяти, ну и я, многогрешный. Я как-то нечаянно успел прилично проголодаться, потому в общих беседах участвовал мало, отдавая должное еде. Ещё когда мы с академиком спускались по лестнице, домработница спросила меня, буду ли я первое, и Александров ответил за меня: «Конечно!». И я ничуть не пожалел: борщ был на диво хорош! Пусть и ел его я один, остальные, по-видимому, отказались заранее и сразу же приступили к второму.

— Гриша, ты так аппетитно ешь борщ, что я начинаю думать: может, и мне не стоило им пренебрегать? — заметила Марианна Александровна.

— Вот ему бы ещё сала! С чесночком! Да, Григорий? — поддержал её академик.

Да, пожалуй, сало — было бы к месту. С другой стороны — я ж не жрать сюда приехал? Тем более, что у меня ещё дорога дальняя рисуется в ближайшей перспективе…

— Так тоже отлично, получилось очень вкусно, спасибо большое!

— Это да, Танюша у нас мастерица, — похвалилась Мара.

Так, отлично, значит, домработницу Татьяной зовут. Жаль, отчества не знаю… ну то уже проще. Хотя, я до сих пор с ней и двух слов не сказал…

На второе мне выдали (вероятно, отметив мой аппетит) бескомпромиссного размера тарелку с картофельным пюре и сразу парой немаленьких котлет. Быстро стрельнув взглядом по соседям, я осознал, что у всех и тарелки, и порции нормальные, котлет по одной, это мне персонально, значит, с учётом подмеченных особенностей… А и чёрт с ним! Чего я жеманиться буду? Я молодой растущий организм. И жизнь у меня — одни сплошные нервы, в конце концов! И физической активности прямо сегодня ещё предстоит — хоть двумя руками греби, всё равно ещё на шею повесить останется.

Свой аппетит я, однако, несколько переоценил: на второй котлете силы кончились. Не так, чтоб прям совсем, но темп поедания пришлось значительно снизить. К тому времени молодёжь нас уже покинула.

— А где ты остановился, Гриша? — спросила вдруг Мара, ломая схему «трёп ни о чём».

— Где обычно, думаю, — торопливо дожёвывая непослушный кусок котлеты, сдавленно ответил я. — У друзей в Долгопрудном.

— Думаешь? — непонимающе переспросила она.

— Ну, я ж там ещё не был — первым делом вам позвонил, прямо с вокзала, как обещал тогда. Так что, мне, наверное, уже пора — извините, что так резко, но сами понимаете, туда ещё ехать…

— Никуда тебе не надо ехать, — довольно резко прервала меня Марианна. — Нечего выдумывать — в Долгопрудный, на ночь глядя! Прекрасно переночуешь у нас. И вообще, живи, сколько нужно — у тебя ведь в Москве дела, я правильно понимаю? Не в Долгопрудном? Чтоб ты не думал, что это почему-то неудобно, можешь спросить молодёжь — в нашем доме это нормально, почти каждый день в гостевых ночует кто-нибудь из друзей семьи. Места достаточно, никого ты не стеснишь. И нам веселее!

Понятно же, что сил отказаться я в себе не нашёл?

На следующий день я проснулся в почти пустом доме: Мара с тётушкой уехали по каким-то своим женским делам, академик, понятно, был на работе, молодёжь — на учёбе. Даже контингент «духов» ополовинился: уехали вместе с Александровым. Внизу меня встретила только Татьяна, не пожелавшая слушать мои вялые попытки отказаться от завтрака:

— Приказ Марианны Александровны: голодом из дома тебя не выпускать!

Пришлось подчиниться, о чём я, впрочем, ничуть не пожалел. Альтернатива в виде пары двойных в пельменной, конечно, проигрывала Татьяниному завтраку по всем статьям.

Намаявшись в дороге, я прилично разоспался и вышел на волю уже ближе к полудню. Было очень тепло и приятно, Москва вокруг была охвачена весной, и мне вдруг захотелось остаться сверх плана и сходить на демонстрацию. Но, вспомнив своё до предела шаткое положение дома, я эту мысль решительно изгнал и двинул вперёд — в цивилизацию. Раз с академиком удалось поговорить вчера, и в первом приближении все цели на текущий момент достигнуты, то и смысла рисковать с проникновением на территорию Курчатника нет никакого. Можно ехать к Толику в Долгопу!

Одна беда: не мог же я вчера оставить покупки в тепле — всё бы испортилось. Да и вообще… Короче, я всю еду сдал домработнице с инструкцией «пустите в дело». Соответственно, в общагу я еду с пустыми руками, что не есть комильфо. Впрочем, по дороге ещё всяких магазинов хватает, глядишь, и разживусь чем!

Тут я вспомнил вчерашнее короткое упоминание сала. Нету сала, говорите? А я знаю, где его точно можно добыть! И выбирать я умею, благо, случалось мне на Украине с этим почти религиозным продуктом основательно так столкнуться… А пацанам тогда можно купить рыбы, вот как в тот раз! Ну, или того же сала, в крайнем случае — оно ещё должно быть и дешевле, а парням сейчас как раз надо побольше калорий за минимум денег. Двух зайцев одним выстрелом! Решено, едем на Дорогомиловский.

На рынке из-за обилия вкусных запахов снова захотелось есть. И я, выбирая копчёное сало, не стал отказываться от предложений попробовать! Жаль, вариантов было немного: чем-то похожим на правду торговали только в трёх местах. Все они были плюс-минус одинаковыми, но я уж выдержал лицо, купил только в третьем по счёту, не в последнюю очередь затем, чтоб побольше попробовать. Единственное, о чём жалел, что не купил по дороге хлеба. Такого бы чёрненького, как дома… точнее, тот, что дома — это серый, конечно, тут такого вообще нет. Есть только похожий — «Орловским» называют, но этот круглый. Горбушку не отрежешь. Ну да и ничего, я б и вовсе без ножа справился, отломал!

На этот раз заранее озаботился вопросом запаха, попросил упаковать сало поплотнее, чтоб не так шибало в метро. Здоровенная чернявая тётка понимающе усмехнулась и навертела на обе покупки бумаги вдвое. Теперь бы ещё не забыть, который пакет куда.