А вот подумать не получилось: доползли до раздачи. Окинув взглядом «богачество», я поморщился: и стоило огород городить с раздачей и очередью к ней? Расставили бы тарелки по столам, да и всё. Как-то очень сомнительно, что кто-то позарился бы на вторую порцию! Подозрительного вида пшённая каша с показательной жёлтой лужицей в середине, синее варёное яйцо и кусок хлеба с шайбой сливочного масла, аж передёрнуло от армейских воспоминаний. Или столовские тупо экономят? Вон, дамочка перед нами яйцо не берёт… Да и масло наверняка в дефиците, как и у нас, такое в свободный доступ выставлять нельзя.

Впрочем, завтракать по-любому надо, не факт, что удастся где-то что-то ухватить в отрыве от команды. Да и убеждение я хотел попробовать…

— Нам ещё порцию пожалуйста, для главного тренера, — сказал я столовской тётке, тщательно контролируя интонации, чтоб, не дай бог, Голос не подмешать.

— А где он сам? — подозрительно переспросила тётка, глядя почему-то на Диму. Нашла слабое звено? Дима, морду кирпичом! Я тебе!

— Там, — неопределённо-беззаботно махнул я рукой. — Кофе пить собирается.

А что — ни слова неправды. Кофе на него уже заготовлен. И пить его он будет, зуб даю.

Продолжая подозревающе сопеть, раздатчица, однако, выставила тарелки с лишней порцией, и мы с Димой споро разобрали их по нашим подносам. Когда шли к столу, Дима наклонился и прошептал мне в ухо:

— Ты реально собрался ему это нести?

— Там посмотрим, — пожал плечами я. — Надеюсь, их там покормят, конечно, но… если есть кофе, почему бы не быть к нему и завтраку? Сейчас найдём тех, кто доел уже, отправим гонца узнать про планы.

Гонец не понадобился, хотя кандидатуры и были: за столом, где Дима оставил кофе, сидели четверо наших десятиклассников и трепались, временами брезгливо поковыривая кашу ложками. Даже масло не съели, бездельники! Армии на вас нету, там быстро дурь выбьют. А вот от входа бодрым шагом к нам направлялся искомый Лев Петрович. Почувствовав взгляд в спину, я давнул косяка на раздачу: точно! Есть контакт! Тётка очень внимательно смотрела именно на нас, и я, усмехнувшись, сунул поднос в руки ничего не подозревающему главному:

— Здравствуйте, Лев Петрович. Мы и на вас тоже взяли. И кофе. Будете?

Как я и подозревал, встали в такую рань мы совершенно напрасно: всю первую половину дня пришлось сидеть в здании. В номерах никакого оборудования не было, только кровати и один маленький столик, которого на четверых, конечно, было решительно недостаточно. Ещё как только рассвело окончательно, я подошёл к окну, окинул взором ясным доставшийся нам ландшафт, и пришёл в выводу, что на улице делать нечего. Да и одежда-обувь, честно сказать, после вчерашних скачек по сугробам не так, чтоб прям совсем просохла, хоть я и успел сунуть ботинки под батарею, прежде чем отрубился. Пришлось вести себя прилично, то есть, заниматься математикой. Благо, было с кем: десятиклассники чуть не подрались за право окучивать меня, вместо того, чтобы зубрить самим. Шучу. Эти ботанические товарищи — и подрались? Смешно.

Наши сопровождающие были заняты разболевшимися младшими, Лев Петрович только выдал всем, кто остался в строю, задания и свалил. Это что, мы и на открытие сами поедем? Хотя, я не возражаю, меньше надзору — больше свободы! Глядишь, и удастся улизнуть под шумок, хоть прогуляюсь по Челябинску. За полторы жизни ни разу не был так, чтоб спокойно пройтись по улицам самому, вечно смотришь на жизнь из окна «персонального автомобиля», ой, простите, автобуса с олимпиадной командой, конечно.

Именно так оно и началось, когда Лев Петрович всё же явился в номер, куда мы упихались всей толпой и травили анекдоты. Задачки… да никто их не решал, конечно. Ругаться наш тренер не стал, но разогнал нас собираться вполне решительно, и через десять минут мы уже стояли очень компактным отрядом в холле корпуса. Пять десятиклассников, я и тренер! Жидковата команда, так-то. Вон, судя по всему, тоже олимпиадники стоят, только из другой области, так их там о-го-го! Меньше, чем было бы нас, у нас-то изначально аж 13 бойцов и два тренера, а этих десяток на круг, ну, может, одиннадцать — не будешь же внаглую пальцем тыкать, пересчитывая. А ну-ка…

— Привет от Свердловска! — И улыбнуться пошире.

А ничего, не такие уж буки:

— Пермский привет! — Да обалдеть — все хором! И тоже вполне себе улыбаются.

Ну и смешались, ясно. Нормальные пацаны. У наших старших-то и знакомые нашлись, понятное дело, не первый раз. И чего тогда стояли хмурые, спрашивается? Так и в автобус полезли, толпой. На этот раз нам подали туристический ЛАЗ, в который, наверное, можно половину всех участников этапа упихать. Организаторы, однако, бдили: специально обученный человек стоял на входе и зачем-то сортировал народ по командам. И когда очередь дошла до нашего «Свердловска», из за спины сортировщика вывернулся вчерашний «проезжий».

— Всем привет. Гриша, да? Отойдём?

Лев Петрович встревожился, но я успокаивающе махнул рукой — ну не съедят же меня эдак вот, у всех на виду? Но и отходить не поспешил:

— Если вы про топор, то я его там оставил, в РАФике. С собой в номер брать постеснялся — вдруг местный персонал не так поймёт!

Хохотнув, тот заверил:

— Да не, я без претензий. Тут у меня просто маленький презент в качестве извинений… — он начал совать мне в руки здоровенный пакет из обёрточной бумаги, от которого… пахло. Может, не одуряюще, но вполне себе ничего, я аж сглотнул, несмотря на то, что пообедали буквально только что. — Тут вот жена нашего лётчика-истребителя вам собрала, вы уж не обижайтесь на него…

Я пакет брать не стал, однако: ну куда он мне сейчас? Вместо этого предложил:

— Вообще-то, я тут не самая пострадавшая сторона. У нас целые две параллели заболели по милости вашего этого гонщика! Им и проставляться надо. Идите туда, им и отдадите. Думаю, номер найдёте же, не заблудитесь, вы ж тут местный?

— Не заблужусь, — криво усмехнувшись, заверил меня «взяткодатель», однако, отступил, больше впихнуть мне свой пакет не пытался.

А я полез внутрь. И когда пробирался мимо водителя, тот, глянув мне за спину, поманил пальцем. А когда я наклонился, вполголоса спросил:

— Здорово, пацан. Это вас же вчера Андрюха в кювет завалил?

И этот туда же. Ну кивнул, а словами сказал положенное в общении со взрослым «здравствуйте».

— Ты это, не серчай на него. Он же не со зла! А что начальство про дорогу говорит, так то ерунда, сам-то тоже короткой ездит!

— Да я-то что, — пожал я плечами и повторил сказанное начальнику: — я всё понимаю. И встречный в лоб действительно был. Но вот пацаны, которые простудились из-за него, те не в настроении. Сидят сейчас по номерам, вместо того, чтобы на торжественное открытие ехать. А если завтра кто на тур выйти не сможет, тогда, думаю, и руководство команды уже подключится, а может и из Свердловска кто возжелает разобраться, чего это команда вдруг так провалилась, — и пошёл дальше по салону.

Вот так. Вроде и не возникаем особенно, но и вы думайте. Заметил однако, краем глаза, что водитель выскочил из автобуса и с кем-то разговаривает. Выгнул шею, выглянул в окно — с начальником общается. Сыплет, видать, агентурными данными на рану. Ну что ж, Бог в помощь.

Первый тур я отработал как-то даже обыденно. Спокойно зашёл, сел, прочитал, составил план и по нему чётко двигался до конца. Никаких сложностей, никаких неожиданностей, даже не сказать, что класс восьмой. Да, у меня есть мой «встроенный чит» — всё-таки, кое-что из «той» жизни я ещё помню, но не думаю, что это сыграло определяющую роль. Скорее всего, я и без прошлого опыта справился бы примерно так же. Да, наверное, мне в какой-то степени с задачами повезло, но предпочитаю думать, что это я хорош. А кто мне запретит?

Так и получилось, вышел во второй тур с позиции силы, за что удостоился похвалы от главного тренера. Он же мне, кривовато улыбаясь, сообщил, что двоим нашим девятиклассникам результат «натянули», видимо, в качестве извинений за инцидент при заезде.