— Да я, в общем-то, оперы и не боюсь, — сказал я, стараясь звучать посолиднее. — Просто как-то неожиданно это всё. Да и… меня в этом пустят вообще? — подцепил пальцем ворот свитера.

Одёжка-то у меня… кэжуал, как будут говорить много позднее. И ничего официальнее я с собой не брал. Да и нету у меня, если форму не считать, а она мне маловата, сказать честно, хоть и покупали новую только летом — расту. В школу ещё ничего, а на парад и она бы не подошла точно. Шёл бы с классом в ТЮЗ на дневной — тогда ладно, сойдёт, лишь бы явных дыр не было, там все плюс-минус такие будут, а вот с женой секретаря обкома, да вечером…

— Хм, проблема, — дядя Витя ненадолго замер. — Да, это не годится. Одежду придётся купить — костюм. Лена всё организует, подскочишь в ЦУМ с водителем в обеденный перерыв. Надеюсь, ты не будешь устраивать сцен из-за такой ерунды? Ленок!

Тётя Лена подскочила, выслушала и сразу же закивала, выразив готовность не просто организовать, а съездить вместе со мной и всё уладить на месте. Я, правда, по мере масштабирования проблемы, всё больше свирепел, но старался не показывать виду. Попытался вякнуть, что и сам справлюсь, но получил решительный тётиЛенин отлуп — в мою способность выбирать одежду она явно не верила ни на грош. Очень хотелось как-нибудь с этой дурной ярмарки соскочить, но я не мог придумать достойной причины, чтоб не обидеть хозяев. Пришлось терпеть.

— Ну что, выручишь? — Все нужные бумаги кончились, дядя Витя защёлкнул замок портфеля и уставился на меня немного виноватым взглядом. И тут же решил ещё и добить: — А я тогда Алексея организую, чтоб он тебя вечером в Кедровый отвёз! Ты ж в воскресенье с утра хотел уже в школе быть? Ну вот, будешь! Годится?

И вот этой соломины моему верблюду уже и хватило.

В итоге, в субботу я занимался уже лайтово, лениво, не спеша и всего до обеда. Что удивительно, ни Дворников, ни Лев Петрович на известие о том, что мне в обед надо будет отъехать в магазин, никак не отреагировали — видать, пятничная гонка была всё же перестраховкой, и своих целей касательно меня они вполне достигли. Поработать, конечно, всё-таки пришлось, но уже в комфортном режиме. После того, как меня вызвали на улицу по телефону на кафедре — водитель позвонил снизу, с вахты, Дворников, уже на пороге, всучил мне заранее приготовленную пачку листов с заданиями для самостоятельной домашней работы.

— Так я ещё вернусь же, — попытался отбиться я.

— Ничего страшного, не пропадут, — уверил меня доцент. — На самом деле, знаю я эти ваши магазины, бывал… Не факт, что ты там не провозишься до вечера. А так — у тебя уже всё готово. Короче, не забивай голову, иди в свой магазин-театр спокойно. К тому же, — он подмигнул, — мы тоже сегодня можем пораньше сбежать.

Возле входа меня уже дожидалась дядиВитина Волга — надо же, успел уж вернуться из аэропорта. А внутри — тётя Лена. Вид — предвкушающий! Ох, чую, ждёт меня нечто… И ведь тут не включишь мод пубертатного подростка как с мамой, неудобно! Придётся терпеть. Или я рановато загоняюсь, и парада примерок не будет?

Щас там. Дворников оказался прав, мы проваландались до того, что назад в квартиру водителю пришлось лететь буквально как таксист в известном кино: наполовину по встречке, и уж точно всегда с превышением скорости! Не сказать, чтоб костюмов было прям так уж много — точно не больше десятка, зато мерить их пришлось не по разу: тётя Лена всё никак не могла выбрать! А ведь ещё и рубашки… Никогда бы не подумал, что в обычном советском магазине может быть столько разной одежды! Правда, заходили мы со служебного входа, и примерки шли тоже не в общем зале. Тётя Лена там встретила знакомую, которая одевала сына, правда, он был постарше меня на несколько лет, и дамы устроили кросс-просмотр. Хорошо ещё, что шмотки нам приносили прямо в кабинку, ждать не требовалось вовсе, но даже и так, процесс здорово затянулся. Поначалу я вроде пытался вякать, продвигая свою точку зрения, но женщины, скооперировавшись в деле выбора наилучшего наряда для двух кукол, настолько не обращали на это внимания, что я почёл за лучшее взять пример со своего собрата по несчастью и от окружающей действительности полностью отключился.

Когда милые дамы от нас, наконец, отстали, зафиксировали каждая свой выбор и отправились платить, мы, не сговариваясь, синхронно сделали шаг навстречу друг другу и пожали руки. Однако, общее несчастье — ещё не повод для знакомства, верно? Так и расстались, не сказав ни единого слова. Прикол будет, если и в театре встретимся!

Не встретились. Вообще ни с кем не встретились. Водитель подъехал к боковому входу, внутри моментально откуда-то вывернулся представительный мужик в наглаженном костюме, чуть ли не кланяясь («Добрый вечер, Елена Борисовна», «Пожалуйста, проходите, Елена Борисовна», «Позвольте, пожалуйста, Елена Борисовна») проводил нас к нашим местам. Даже в гардероб мы не пошли — раздевались с помощью администратора, оставив верхнюю одежду в специальном шкафу внизу. По узкой пустой лестнице поднялись на второй этаж, через неприметную дверь зашли в… комнату отдыха? По-другому не назовёшь: диванчики, стол — уже накрытый! Бутерброды, чайник, минералка в бутылках. Вешалка для одежды на стене. Как в бане, чесслово! Разве только несопоставимо «дорогобогаче» — шикарный ковёр на полу, везде бархат и лепнина с позолотой. Выход в зал отделён тяжеленной даже на вид портьерой. За ней оказалась персональная ложа, совершенно пустая, хотя мест в ней было с десяток. Собственно, для первых лиц — два кресла в первом ряду, но за ними ярусом выше скучала стайка стульев попроще. Даже странно — почему больше никого нет? Неужели тут для каждого чина по ложе? Или настолько спектакль непопулярный?

Хотя нет, вполне себе популярный: зрительный зал внизу — битком. Даже дополнительные стулья в проходах стоят. А вот строго напротив нас такая же ложа — пустая. И вообще, это я рядом ничего не вижу, стенка перекрывает наглухо, а вот напротив могу и рассмотреть! Значит, рядом со мной тоже ложа. Вернее, ложи, только они больше и… проще, что ли? И там-то народу уже набито изрядно, чем дальше от сцены — тем больше. Во второй по счёту (и, как я понимаю, по престижу) ложе напротив разместилась стайка молодёжи примерно моего возраста, может, чуть старше. В первом ряду сидела блондинка в шикарном платье, а окружали её несколько парней. Сцена «принцесса с поклонниками» выглядела настолько банально, что я, не удержавшись фыркнул, а тётя Лена, привлечённая моей реакцией, проследила за направлением моего взгляда и, наклонившись, шепнула:

— Леночка Тинюхина, дочка второго.

Я понятливо кивнул. Ну да, принцесса и есть. Интересно, у Первого отпрыски имеются? И тут же чуть не заржал: так я тоже «принц» получаюсь! Ещё и покруче оной Леночки! Если по номеру ложи судить. Впрочем, нет, Второй выше дяди Вити в иерархии, и я не законный наследник, а ложа — это только потому, что тут должен был сам дядя Витя присутствовать, я так, случаем «выше боярина на пиру сел». Моё законное место — в лучшем случае сзади, на стульчике. А если бы не… то мне и на галёрку бы не светило, так если разобраться.

Похихикав внутренне над такими своими мыслями, я перевёл взгляд вниз, в оркестровую яму, которая была как на ладони прямо подо мной. Учитывая, что оперу я вообще люблю не очень-то, а в этой конкретной — и вовсе всего два интересных номера, придётся мне развлекаться созерцанием. Хорошо ещё, что тут у нас постановка с одним антрактом — это я уже в заботливо припасённой обслугой программке вычитал. Отлично видно закулисье, рабочих сцены и готовящуюся к выходу труппу — тоже интересно! Вот ведь так подумать если: за полторы уже жизни ни разу я такого не видел! И в правительственной ложе не бывал (а бутербродики с икрой выглядят очень заманчиво!), и вот так за кулисы не смотрел. День открытий!

А вообще — мне понравилось! Слушал вполне с удовольствием, желания пойти в буфет накатить, как нередко бывало в «той» жизни, в этот раз я не испытывал. Опять же, и на суету рабочих сцены интересно посмотреть, и в оркестре всё время что-то происходит. Но это, конечно, всё лирика, самое главное в этом действии — песня Олимпии. И вот… картинка резанула сразу. Да, конечно, с певицами в опере всё сложно… их так-то за всю историю нормальных поискать, а чтоб ещё внешность к либретто подходила… Однако… По сюжету оная Олимпия — поддельная дочь, на самом деле — кукла. Если слушать арию отдельно от действия — так и пофигу, кто там её поёт, но вот так, когда знаешь, что к чему, и смотришь целиком — диссонанс режет глаз беспощадно. «Отец» с виду младше «дочери» вдвое! И вообще дочь-кукла больше всего напоминала доярку совхозную. Или депутаток из той моей, прошлой, жизни: хоть в какой Диор их одевай, хоть сколько бриллиантов будет нацеплено во всех возможных и не очень местах, а село всё равно прёт изо всех щелей. Я сам не из светлейших князей, конечно, но я ж не лезу на сцену Аполлонов играть? Неужели кого более подходящего не нашлось?