В. Баранец: – Причем некоторые стратегические оборонные заводы из статуса стратегических были переведены в сугубо производственные. А потом мы будем покупать американскую продукцию. Покупку «Мистраля» многие трезвомыслящие аналитики считают сугубо политической. Почему? Конечно, очень заманчиво вбить «в задницу НАТО» такой клин, которым является «Мистраль». Да, мы вроде бы должны были вклиниться в нестройные ряды НАТО. Но, с другой стороны, мы же сильно навредили себе, отобрав у российской оборонки тысячи рабочих мест.

М. Тимошенко: – Да дело в том, что корабль-то нужно переделывать совсем. Корабли ледового класса никто строить, кроме нас, не умеет. Для кораблей нет мест базирования. Мы свой единственный авианесущий крейсер не можем обеспечить местом базирования. А для них нужно строить места базирования. Что, гостей, которые на АТЭС приедут, катать на вертолетоносце?

Звонок от радиослушателя: – Юрий Иванович вас беспокоит. Вы, господа, забываете о двух вещах. Помните, что Норвегии отдал наш президент? А перед ним Путин Китаю острова отдал. Вот теперь нам нужны вертолетоносцы, чтобы их загнать на Дальний Восток. Если вдруг острова начнем отдавать, а там коренное население начнет выступать, – надо будет расстреливать. А из чего?

В. Баранец: – Я никакой связи с покупкой «Мистраля» не вижу.

М. Тимошенко: – Если речь заводить, как тут некоторые говорили, что «Мистраль» для гуманитарных операций, то тогда давайте отдадим его Шойгу. Уж он-то гуманитарные операции как-нибудь решит.

В. Баранец: – Изначально даже сами французы говорили, что эта модель замышлялась как колониальная, для походов в дальние моря.

М. Тимошенко: – И еще ему нужен отряд сопровождения. Крейсер УРО, несколько артиллерийских и ракетных кораблей, обязательно подводные лодки.

В. Баранец: – То есть весь Северный флот должен за этой «квочкой» бегать по морям-океанам.

М. Тимошенко: – Вообще непонятно, зачем нужен корабль управления для флота, у которого почти ничего не осталось.

В. Баранец: – Мы будем ходить по морям-океанам на этом корыте и показывать величие России. Меня глубоко оскорбляет, что где-то мы столкнемся, и французский и русский «Мистраль» встанут вместе. Меня как моряка или командира это даже задело бы. Я бы даже рядом не становился. Один вопрос лежит на поверхности. Если мы покупаем импортное оружие, значит, не можем делать его сами?

М. Тимошенко: – И тут же второй. Мы не сможем его эксплуатировать без поддержки того, кто его сделал.

В. Баранец: – Каждое оружие тянет за собой техническое обслуживание. И в этом большая грусть. Сейчас, покупая «Мистрали», мы привязываем пуповину…

М. Тимошенко: – К верфи в Сен-Назере и ко всем поставщикам.

В. Баранец: – В случае обострения ситуации, если вдруг мы не захотим участвовать в каких-то операциях НАТО, и Франция в отместку перестанет нам поставлять запчасти, чипы какие-то, перестанет присылать специалистов…

М. Тимошенко: – Эта замечательная покупка сгниет у пирса.

В. Баранец: – Михаил, представь, что ты директор крупной судостроительной компании России. И вот сегодня объявляют, что мы покупаем «Мистраль», и там 3,5 тысячи французов, которые будут с нуля возводить эти два «Мистраля», получат заказ. Они минимум на 5 лет будут обеспечены работой под самую завязку.

М. Тимошенко: – Большой папа скажет мне: «Заткнись», – потому что французы, например, в отличие от нас, уже затевали забастовку в Сен-Назере, когда зависли переговоры по «Мистралю».

В. Баранец: – Это печально. Но ведь мы покупаем не только «Мистрали».

М. Тимошенко: – Хорошо, мы не строили больших кораблей. Хотя у нас был такой проект, назывался «Иван Рогов». Мы его доблестно похоронили. За четверть тех денег, которые заплатят за «Мистраль», мы могли вернуть в строй единственный и лучший в мире разведывательный корабль «Урал» с атомным двигателем. Он брошен, сейчас отправлен на утилизацию. Мы не находим лучшего применения своим средствам, как покупать такую дребедень, как автомобиль.

В. Баранец: – Это тоже политическая покупка.

М. Тимошенко: – У друга Сильвио?

В. Баранец: – Да.

М. Тимошенко: – Вот теперь мы будем вести войны по-новому, американцы нас научат. Но единственное, чему могут нас научить американцы, это как потерять 450 тыс. человек, сделать безвозвратные потери в мирное время. Всюду, куда они лезли, они получали по зубам. Нет, теперь мы хотим получить такой патрульный автомобиль.

Звонок радиослушателя: – У меня небольшая ремарка по вашему сообщению. В свое время была такая присказка: вчера я вступил в партию, а сегодня – в дерьмо. Получается, что у нас точно так же. Покупаем «Мистрали», вроде как бы нужное дело, для того чтобы вступить в НАТО. А купили «Мистрали» – вступили в дерьмо.

М. Тимошенко: – Да никто нас в НАТО не собирается принимать.

В. Баранец: – У меня такое впечатление, что НАТО нужна армия гастарбайтеров в виде российской армии. Мы не будем состоять в НАТО, но уже по их стандартам будем гоняться по морям и океанам за пиратами, ходить в дальние страны и т. д. Чернорабочие НАТО нужны.

М. Тимошенко: – У нас есть бронированный автомобиль для патрульной службы «Тигр». Где будет эта патрульная служба, еще никто не видел в ходе боевых действий. Она в пустынях ведется, в каких-то диких саваннах. Но это всё Африка. У нас пока Африки еще нет.

Возвращаемся к «Ивеко». Нас уговаривают их покупать и обосновывают, что «Ивеко» лучше, потому что она бронирована по 6-му классу, а «Тигр» – по 4-му. Но «Тигр» бронирован по 4-му только потому, что генералы заказали 4-й. Разработчик говорит: «Нет проблем, я его переобую, стекла сделаем, усилим защиту, двигатель усилим».

Замечательно покупает наши «Тигры» Бразилия. Я уж не говорю, что «Ивеко» в 10 раз дороже получается. Там нет ничего такого, что мы не сможем сделать. Уже превратилось в дурной анекдот то, как наше руководство Минобороны было на презентации этого «Ивеко». Их пригласили, показали. Потом их пригласили на стрельбище, а точнее – в такой тир. Вынесли кусок детали, сказали, что это керамическая броня «Ивеко». Правда, было не ясно, керамическая она или нет. Потом ее обстреляли. Правда, было не ясно, из каких винтовок, какими патронами, с бронебойными сердечниками или нет обстреливали. Да, броня не пробита. Но с бронебойным сердечником она не то, чтобы совсем пробивается – она трескается. А дальше возникает такой вопрос. Для того чтобы эти осколки не летели в личный состав, который сидит в коробочке машины, нужен будет подслой из высокомодульного полиэтилена. В теплую погоду он работает, а при минус 50 он трескается без выстрела. Мы говорим: «Давайте мы такую же броню керамическую повесим на подложку из алюминия». Нам говорят: «Нет, это будет тяжело». И потом у «Ивеко» есть капсула внутриброневая. Нет броневой капсулы. У нас-то она сварная, а у «Ивеко» она на болтиках крепится к внутреннему силовому каркасу машины.

И каркас устроен таким образом, что если у тебя ранили или убили водителя, то для того чтобы его заменить, ты должен выйти наружу, вытащить водителя на улицу. Пулемет есть? Есть пулемет у «Ивеко» на крыше. Вот только чтобы магазины заменить в пулемете, надо вылезать наружу, из кормы тащить на крышу и только тогда вставлять в приемник.

В. Баранец: – Ничего, все проблемы «Ивеко» решаются, так что в конце концов может получиться великолепный «Тигр».

М. Тимошенко: – Нашим военным запретили испытывать «Ивеко» зимой.

В. Баранец: – Да. Чтобы она не уступила в соревновании с «Тигром».

Звонок радиослушателя: – Меня зовут Александр Павлович. Мои друзья, ваши благодарные радиослушатели, придумали ремарку: «Хотят ли русские венца, спросите вы у Баранца». Эти деньги, которые выделяются на «Мистраль», надо еще раз назвать налогоплательщикам. Сколько же мы заплатим за корыто? Когда министрами обороны были фронтовики Устинов, Язов, тогда они думали о боеготовности, боеспособности. Сейчас табуреточники, по-моему, об этом даже не думают.