М. Тимошенко: – Насчет денег и жилья ты в глаза сказал Путину, и он таки отреагировал.

В. Баранец: – На следующий день уже разгон был.

М. Тимошенко: – Считаем: декабрь, январь, февраль.

В. Баранец: – Кстати, потом было заседание. И в правительстве он тоже сказал: «Я не понимаю, товарищ Сердюков, что такое происходит?».

М. Тимошенко: – Шесть месяцев, полгода – как в подушку. Он кто? Он президент страны и верховный главнокомандующий или он кто?

В. Баранец: – Миш, давай говорить с беспощадной офицерской правдой друг другу в глаза. Я, например, не понимаю, должен ли президент заниматься порядком выплаты денежного довольствия военнослужащим, порядком выделения жилья для военнослужащих и порядком оформления гособоронзаказа. Не президентское это дело, Михаил. Мне кажется, что здесь надо все поставить на свои места. Если министр обороны после десятикратного напоминания президента о том, что ему надо к такому-то сроку решить эти задачи, их не выполняет, что бы сделал президент Тимошенко с таким министром обороны?

М. Тимошенко: – Кровью обливается мое сердце, когда я думаю, что бы я сделал. На колья у нас не сажают, Влада Цепиша у нас нет. А вот тупо и тихо снять и молча, то есть шепотом, сказать: «Ребята. Если я увижу эту фамилию в списках вашего ведомства или какой-нибудь долбаной частной конторы, контора тут же обанкротится. Все, кто не обанкротился, сядут за неуплату налогов, как Ходорковский. А кто его взял к себе, тот долго будет брать себя за разные места». Другого способа провести административную реформу и наладить работу аппарата, нетути. Вот только так – волчий билет в зубы, свободен.

В. Баранец: – Михаил, я тебе задам вопрос, ответ на который знаю. Но, тем не менее, мне хочется проникнуть в твои мозги и задать тебе такой хитрозадый вопрос. Вот есть министр обороны, он отвечает за все в армии. Но есть же, допустим, структуры, департаменты, которые отвечают отдельно за жилье, отдельно – за своевременную и полную выплату денежного довольствия, и третий департамент с тысячами человек отвечает за гособоронзаказ. Ну почему все провалено, Михаил?

М. Тимошенко: – Потому что никто толком ничего делать не хочет.

В. Баранец: – А я считаю, что и не может, потому что вчерашний налоговик не разбирается в сложнейшей системе…

М. Тимошенко: – Не верю. Еще Чехов Антон Павлович сказал, что зайца можно запросто научить спички зажигать.

В. Баранец: – Во что ты не веришь, Миш?

М. Тимошенко: – А потому что если спрашивать и кошку показывать по три раза на дню, то очень быстро уволится или разберется даже налоговик. Посмотри сам: понятно было, сколько уволят народу в ходе реформы министра?

В. Баранец: – Да, была названа конкретная цифра. Видимо, разложено было по месяцам и кварталам. У этих людей нужно было спросить: а куда вы хотите ребята уехать?

М. Тимошенко: – Да. И очень не трудно было бы…

В. Баранец: – По регионам разложить все это и по срокам.

М. Тимошенко: – Спланировать тогда и по срокам. А смотри, что получилось. В Томске, купили 910 квартир, а не заселено 423.

В. Баранец: – Это половина.

М. Тимошенко: – А вот в Курске, который солнечный, это не Томск. Это же теплое место, гораздо веселее. Там купили 1328 квартир, а не заселили, пустует 981.

В. Баранец: – Вот я и задаю тебе надоедливый и нахальный журналистский вопрос: почему?

М. Тимошенко: – Потому что деньги не свои. Владимир Владимирович Путин, специально называю его по имени-отчеству и очень уважительно, оставил министром Сердюкова, обосновывая тем, что в армию поступают огромные деньги. И их надо контролировать. И Сердюков сказал, что когда он пришел, он был поражен масштабами воровства. А теперь получается, что 3600 квартир расчетной стоимостью в 7 миллиардов рублей никак не используются в Краснодарском крае, Челябинской, Иркутской, Волгоградской, Самарской областях. В Татарстане и Башкирии. Это как? Проще было бы положить эти деньги на депозит под проценты, чтобы они не пропали. Ведь министерство же за эти метры платит.

В. Баранец: – Я представляю Краснодарский край. Какой офицер, служащий где-нибудь на медвежьей точке, на Камчатке, в Забайкалье, в Приморье, не мечтает попасть в Краснодарский край?

М. Тимошенко: – А мы что делаем? Мы начинаем раскорячиваться, потому что пообещали и служебный фонд создать, и всех расселить. И вот начинаются эти дерганья. Вот люди выбрали жилье, им даже номер квартиры сказали, только что ордер не выдали.

В. Баранец: – Они приезжают, а там котлован.

М. Тимошенко: – А представляешь, если дом уже стоит, но сейчас решается вопрос, уважаемые, а теперь уже совершенно неуважаемые товарищи, чтобы это жилье заслужебить.

В. Баранец: – А потом – расслужебить, как в Снеговой Пади во Владивостоке?

М. Тимошенко: – То есть, на кой… вы нужны, отслужившие, если мне служащих поселить некуда?

В. Баранец: – И сталкивают лбами, как мы сегодня с тобой выяснили. Уже травят, травят эти два сословия офицеров. Вот еще одно последствие этой дурацкой, придуманной программы.

М. Тимошенко: – Только на оплату коммуналки 214 миллионов грохнули. А дальше, что получается? Это же один конец. Но гораздо больше потеряно. Офицеров не уволили и жильем не обеспечили. Раз нет жилья, уволить нельзя. Им же надо платить, а там уже десятки миллиардов – почти 40 миллиардов рублей, наверное, угроблено. Вот он ходит, хорошо, если командир, злая собака вроде меня, он обяжет каждого, кто состоит за штатом, приходить на службу, отмечаться в специальной прошнурованной тетради и полировать задницей скамейку в курилке до 18 часов.

В. Баранец: – Я тебя слушаю и думаю, сейчас нам кто-то позвонит и скажет: «Ребята, а почему же только Тимошенко и Баранец так хорошо разбираются в жилищной проблеме? А что там, в Министерстве обороны, дураки сидят, что ли?». Отвечай, Миша.

М. Тимошенко: – Нет, не дураки. Потому что при той зарплате не надо ни в чем разбираться.

В. Баранец: – Ты имеешь в виду 850 тысяч?

М. Тимошенко: – А никто не спросит. Я представил, если бы к Анатолию Эдуардовичу кто-то бы пришел из отвечающих за исполнительскую дисциплину, и в бархатном футляре, потому что к министру иначе нельзя, принес бы неоструганные березовые поленья. И сказал бы: «Товарищ министр, специально для вас. А вот тут у нас записочка, какие кабинеты надо посетить и кого благословить этим поленом».

В. Баранец: – Михаил, позволь мне двухминутный спич. Михаил, что я вижу? Хозяина твердого, такого жуковского стиля, в решении жилищной проблемы нет. Инвентаризации нет. То, о чем говорил Каньшин в общественной палате: что нам нужно провести инвентаризацию, определить общее количество людей, которые нуждаются в жилье, – раз. Куда они хотят поехать, – два. Выйти на связь с губернаторами, – три, определить объекты, – четыре. И контролировать, контролировать до вселения.

М. Тимошенко: – Рассказываю. Когда Николай Васильевич Огарков показал козу всей Европе и сказал, что он «темпы»-2С посадит у нас на границах (это твердотопливные ракеты, которые перекрывали всю Европу до Британии), стали строить части и городки под них, то конструкция была организована следующим образом. Я был в двух таких частях. Были определены точки, с которых следовало раз в сутки фотографировать это место на территории части. Потом пленка из аппарата изымалась, опечатывалась и с фельдъегерем отправлялась в Генеральный штаб. А в Генеральном штабе сидит такой же злобный гад, как я, и сравнивает фотографии: вчера – сегодня. Добавилось три ряда кирпичей – это хорошо. Но почему так мало? А вот здесь не добавилось. И командира, и начальника строительства – всех на каркалыгу. Но это же в бессильной злобе только большевики могли делать. А Путин делал, когда погорели деревни, когда они отстраивались, – он тоже поставил камеры. И тоже следил за этим.